Во время продолжительного затишья, установившегося на нашей подписке, читатели по самым разным каналам связи неоднократно интересовались, куда же мы пропали. Кто-то уже говорил, что мы ушли в лес — и это не так далеко от истины, если вспомнить одноименное произведение. Ну а когда пришел момент вынырнуть на поверхность, то, к удивлению, поступило немало вопросов касательно нашего коллектива. Кто-то уже мог получить обрывочные ответы на свои разнообразные вопросы в личной переписке, но думаю и им будет интересно прочесть дальнейший текст и интервью, которое взял редактор одного из болгарских порталов по теме анархизма, национал-революционных и других движений.
Статья из сборника статей Эрнста Юнгера.
Мы, националисты, решили желать необходимого — того, чего хочет судьба. Приняв такое решение, мы сознательно выходим из-под покрова безопасности, развернутого над нами рассудком, чтобы довериться надежности высшего порядка, надежности судьбы. Пусть нам сколько угодно доказывают, что то-то и то-то правильно, приемлемо и полезно, но если в этом нет необходимости, мы его отвергнем. Стало быть, мы полагаемся не на причинно-следственную закономерность, а на высшую закономерность, которая, впрочем, не исключает рассудка, а включает его в себя. Ибо там, где должно наступить необходимое, ему будет несложно привести в свое оправдание логические аргументы.
Статья из сборника статей Эрнста Юнгера.
Каждое новое переживание бросает нам вызов! Сначала мы проясняем наше переживание, а потом переходим к оценке с тем, чтобы поставить его на службу будущему. Это значит, что из пространства наблюдения и проверки мы вступаем в более суровое пространство воли. Ценности, прошедшие проверку и получившие признание в душе, должны теперь воплотиться в действительности и побуждают к борьбе. Высокие чувства рождают подвиги, убеждения — оружие, а вера — проповедь.
Статья из сборника статей Эрнста Юнгера.
Наша общность должна быть общностью крови — таково первое наше требование. Но что есть кровь? Этот вопрос прост и сложен одновременно. В нем обнаруживается глубочайшее противоречие между познанием и чувством.
Всякий, кто действительно ценит жизнь, чувствует, что это такое — своя кровь. И еще он знает, что труднее всего говорить о тех мгновениях, когда эта текучая стихия жизни приходит в волнение. Кровь нельзя выразить посредством слова. Язык подобен сетке, сквозь ячейки которой ускользает, едва поднявшись на свет из глубины, весь обильнейший улов. Язык заключает в себе содержание подобно стенам дома, и лишь через оконные проемы струится магическое свечение. Тайный, неизреченный жар, будучи выражен в слове, становится матово-бледным, бесцветным. Даже самый богатый язык — лишь искусная рамка для таинственных картин, видимых лишь внутреннему взору.
Притча, написанная в 80-х годах прошлого века американским математиком и примитивистом Теодором Качинским, в аллегорических формах раскрывает классический сюжет современности: власть, вновь упоенная идеей прогресса и немного видоизмененной за несколько столетий идеей всеобщего равенства, стремительно несется в светлое будущее. Первая попытка уже привела к череде войн, ну а к чему же приведет вторая, нам еще предстоит увидеть.
Статья из сборника статей Эрнста Юнгера.
Мы называем себя националистами и не страшимся навлечь на себя ненависть необразованной и образованной черни, всех этих оппортунистов духа и материи. Ведь у того, что они ненавидят, что идет против гибельных течений прогресса, либерализма и демократии, есть ценное преимущество — оно не является всеобщим. Мы не требуем ничего всеобщего. Мы отвергаем его — начиная с общих истин и прав человека, кончая всеобщим образованием, всеобщей военной повинностью, всеобщим избирательным правом и всеобщей подлостью, которая есть необходимый результат предыдущего. Общие свойства и требования — это свойства и требования массы, и чем выше степень их общности, тем меньше в них ценности. Признавать себя частью массы значит ставить себе в заслугу обладание чисто физически свойством тяжести, а превозносить понятие человечества значит считать чем-то существенным простую принадлежность к определенному виду млекопитающих. Всеобщее взвешивают, измеряют и вычисляют, особенное же оценивают и ценят. Желать всеобщего значит не видеть в себе никакой особенной ценности, то есть быть в лучшем случае объективным, размеренным, рассудительным, научно «справедливым». Желать особенного значит задавать меру, ощущать ответственность крови, следовать за душевным порывом.
Статья из сборника статей Эрнста Юнгера.
Мир, в котором мы родились, кажется нам чем-то само собой разумеющимся. С самого рождения нас окружает множество вещей, с первыми проблесками сознания мы учимся все более четко отличать их от воспринимающего Я. Мы еще не умели говорить и не знали, что такое движение, но грохот поездов, проносящихся по железной дороге через леса и поля, был для нас уже чем-то знакомым. Если бы мы росли в какой-нибудь хижине среди девственных лесов Южной Америки, мы бы знакомились с движением, наблюдая за раскачивающимися от ветра верхушками деревьев, порхающими птицами и полетом жужжащей стрелы. Деревья, пестрые птицы и стрелы были бы для нас чем-то естественным. Но мы, лежа на руках матери, смотрели на огромные железные вагоны и провожали взглядом сложные стальные механизмы, не имея о них ни малейшего понятия. В истории мысли эту истину открыли очень давно: сначала мы воспринимаем предметы, и только потом подвергаем многообразие опыта строгой классификации. Иногда стоит вспоминать об этой истине, чтобы видеть, насколько мы зависим от нашей эпохи и нашего пространства. Нам кажется, что с помощью мысли мы можем овладеть и тем, и другим, но на самом деле она является лишь их функцией.
Летом Племя достигло восточных рубежей России. Прогулки по Владивостоку, пешее пересечение острова Русский с севера на юг. Палящее солнце, монотонная дорога и разбитые запасы воды не останавливают и поздним вечером черный флаг развевается на берегу необитаемого острова на фоне алеющего горизонта. Поиски пресной жидкости оказываются успешными, а сны на твердом песке берега граничат с бредом. Путешествие продолжается по подтопленной морем косе, по лугу с часто встречающимися змеями, по влажному лесу и зарослям, то и дело приводящим к крутым обрывам. На южном берегу оказывается заброшенный маяк и птичий базар на отвесных скалах, а затем следуют новые неприятности. Но это уже совсем другая история.
Материал из серии «Анархизм в Японии и Корее» (по ссылке также есть информация по поводу приобретения печатной версии книги).
Очередная глава книги рассказывает о сложившейся в начале XX века обстановке в Восточно-азиатском регионе. Рассматривается влияние глобальных событий на Японию, Китай и Корею, а также появление революционных организаций анархического толка в это бурное время.
Комментарии:
0