Язык

Эрнст Юнгер

Нерушимое

Статья из сборника статей Эрнста Юнгера.

Нерушимое (Октябрь 1930 года)

Nah ist
und schwer zu fassen der Gott.
Wo aber Gefahr ist, wächst
das Rettende auch.
Hölderlin1

Самое ценное знание, вынесенное нами из войны, заключается в том, что жизнь в своей внутренней сути нерушима. Все глубоко воинственные народы прошлого знали об этом: именно насильственное разрушение в битве зримой формы жизни, тела, считалось у них самым верным путем в страну бессмертных.

Многие документы рассказывают, как целые народы гибли в отчаянной борьбе. Ни одна героическая душа, читая эти рассказы, не может остаться безучастной — они значат для нее примерно то же, что решение какой-нибудь геометрической задачи для рассудка. Даже здесь, среди сил, стремящихся одолеть друг друга в борьбе не на жизнь, а на смерть, царит строгая логика; и мужественный дух улавливает в ней звучание родного языка своей далекой и дикой отчизны — безусловного рейха, создать который могут лишь смертные.

Потому-то мужественный дух хорошо знает своих вождей. Накануне решающих сражений адвокаты безусловного поднимаются из самой толщи народа. Уже во времена Плутарха их цепочка уходила в глубокое прошлое. А в наше время Плутарха уличают во лжи, ведь он на самом деле рисует характер героя, который идет на смерть, служа нерушимому. Но, к счастью, не рассудок историков и даже не память современников решают, что правда, а что ложь. Ибо правда — это зверь, обитающий в самой чаще жизни и сторонящийся словесных оград Правдивость исторического события подтверждается зеркалом времени, где отражаются герои саг и сказаний. Жизнь сможет противостоять любому разрушению, самооправдаться, если мерой возьмет для себя сагу.

Это понимали все, кто видел свою задачу в том, чтобы растолковывать народам их судьбу, потаенный смысл их бытия, как по линиям ладони предсказывают жизнь и смерть. Они знали, как важен триумф, скрытый за вечным чередованием побед и поражений, взлетов и падений, знали они и о существовании мира неколебимых ценностей, где царит покой и нет ночного смятения, мира, далекого от радостей и страданий, и все же таинственно связанного с ними. На этот мир указывает тот самый язык, который больше, чем средство общения, ибо в нем обнаруживается божественный исток языка. Лишь перед этим миром дух несет ответственность, а ведь для него нести такую ответственность важнее всего. Дух провидцев и героев, готовясь принять решение, черпает в нем идеи, которые потом задают масштаб всем деяниям и свершениям.

Идеи эти, однако, не стоит путать с бледными схемами, которые бюргер держит под замком в своей каморке, изредка доставая их на свет Божий в дни гражданского воодушевления. Великое заявление разума о своей независимости разделило кровь и дух. Два потока, темный и светлый: без них жизнь высыхает и чахнет. Потому-то следующее за ним столетие и оказалось неспособным увидеть в идеях ту силу, что придает жизни как целому направление и гештальт, силу, что делает материю материей, а дух — духом.

Гордые восстания прошлого, созерцаемые с любовью! Вулканический ландшафт, где материнская стихия земли рождает огонь страстей! А над этим мимолетным спектаклем горят большие созвездия, которые так и оставались бы недосягаемой целью для жизни, если бы она не нашла в смерти свое глубочайшее утверждение.

Свобода и Отечество! Вот какова ваша тайна: вы доступны не для каждого поколения, не все могут расслышать ваш сладостный звук! Но что бы ни делал человек, здесь он обретет, раскроет для себя предельную и глубочайшую действительность. Какие бы странные, загадочные и сложные вопросы не задавало нам наше время, они прозвучат впустую, если в них, как во временной оболочке, не будет скрываться вневременная действительность. Ибо рейх — это непреходящая страна, германская идея и германская действительность; и приносимая под его знаменами кровавая жертва есть признание его особого места в иерархии ценностей нерушимого мира.

Такова разница между обыденной и героической жизнью: одна признает мерилом нужду, другая — бессмертие. Желание стать вровень с фигурами прошлого и остаться в памяти потомков — лишь отражение той заботы, что не дает жизни погибнуть в огне разрушения. Уходят целые народы, остаются лишь каменные плиты и медные стелы, хранящие память об их деяниях. Исполняя свое предназначение и показывая свой нерушимый характер, жизнь как бы отправляет в вечность сигнал, свидетельство жизни о себе самой.

Все это сейчас носится в воздухе и проявляется в мыслях, чувствах и деяниях нового поколения, привыкшего к великим задачам и готового к новым, еще более серьезным вызовам. Именно поэтому жить в Германии становится сейчас снова интересно!

Примечания:

  1. Первые строки знаменитого стихотворения Гёльдерлина Патмос в первой редакции 1803 г.: «Близок есть, | И с трудом постижим бог. I Но там, где угроза, растет | И спаситель» (пер. В. Куприянова).

*

«Das Unzerstörbare», Das Reich, Berlin, 1. Jg., H. 1, [Oktober] 1930, S. 3-5. Публицист Фридрих Хильшер (1901-1990) познакомился с Юнгером через Августа Виннига в начале 1927 г. Весной 1930 г. вы­шла книга Хильшера Рейх (Hielscher F., Das Reich, Berlin: Fundsberg- Verlag, 1930), которая вызвала широкий резонанс в националисти­ческих кругах Веймарской республики. Тогда Франц Шаувеккер подал Хильшеру идею создать одноименный журнал для распро­странения своих идей. Юнгер ценил Хильшера, хотя и относился к нему не без предубеждения. В дневниках Юнгера более поздне­го времени он фигурирует как Бого или Богумил. В 1933 г. Хильшер порвал с евангелической церковью и основал подпольную общину «Свободной церкви», выступив как провозвестник нового рели­гиозного учения с элементами пантеизма. Несмотря на миссионер­ский пыл Хильшера (особенно в 1950-е гг.), Юнгер поддерживал с ним переписку до середины 1980-х гг. (Jünger Е., Hielscher F., Briefe 1927-1985, hrsg., komm, und mit einem Nachwort von Ina Schmidt und Stefan Breuer, Stuttgart: Klett-Cotta, 2005).

Поделись с друзьями!

Comments are closed.