Язык

Эрнст Юнгер

Национализм и национал-социализм

Статья из сборника статей Эрнста Юнгера.

Национализм и национал-социализм (27 марта 1927 года)

Идеал националиста — его внутренняя позиция. И все, кто стремится к этому идеалу, даже если их взгляды не совпадают, для него родственные души, ведь расстояние от поверхности шара до центра везде одинаково. Совершенно иначе повела бы себя в этом случае организация, которая стремится к власти, ведь наибольшую опасность для нее представляют такие же, как она. Но поскольку национализм никогда не пытался создать жесткой структуры, то многие организации воспользовались этим словом, не задумываясь о возможных негативных последствиях для себя самой.

Национализм проявился главным образом в литературной деятельности, но вот это-то многие и ставят ему в упрек. На это следует возразить, что духовное движение использует иные средства, а потому упрек в низкой эффективности логичнее отнести как раз на счет практической работы. Неслучайно, что из рядов национал- социалистов на первый план выдвинулись преимущественно люди с ораторскими дарованиями, а самого Гитлера вообще можно назвать крупнейшим германским оратором1. Но еще Тьер в Истории французской революции2 говорит, что воздействие на слушателей ограничено настоящим моментом, тогда как воздействие на читателей имеет более устойчивый характер. Стало быть, пока националисты не перешли к действиям, в подобных упреках мало смысла. Не стоит и думать, что старые солдаты будут отсиживаться по своим углам, когда пробьет час. Поскольку язык насилия имеет смысл лишь в момент решения, то во время передышки немаловажно задуматься над тем, к победе каких ценностей должно привести решение. И естественно, что подобного рода осмысление должно осуществляться тщательным и, по моему мнению, непрактическим образом. Фразе «На том стою и не могу иначе»3, сказанной серьезно и ответственно, должно предшествовать время раздумий и внутренних приготовлений. Разве мы уже настолько убедились в истинности наших слов, что готовы в любой момент пойти с ними в бой? Вспомним о войне, которую мы проиграли не из-за плохой организации, а из-за недостаточной внутренней готовности. Разумеется, исход битвы решают батальоны, и чем больше людей встает под ружье, тем ближе победа. Однако стреляют они не просто так, а ради ясной и прозрачной идеи. А значит, нельзя становиться в строй, внутренне не убедившись в правоте позиции. Подтверждением этому служит история национал-социализма. Почему мюнхенское восстание имело такой поразительный исход? Всему виной предательство? Замечательно! Но предательство имеет столь же мало отношения к настоящей реальности, как и удар кинжалом в конце войны4. Главное же заключается в том, что национал-социализм имел тогда смутное представление о специфике своей задачи, а потому ошибся в выборе соратников. Да и не мог он иметь ясного представления, хотя уже к тому времени и являлся самым современным и наиболее развитым из всех движений. Тот факт, что он все же оправился от полученного удара, красноречивее всего говорит о его силе. С тех пор было немало поводов в столкновениях с чуждыми и родственными по духу движениями отточить свою позицию. Эта борьба только на пользу. Возьмем, к примеру, марксизм. Далеко недостаточно раскритиковать фундаментальный труд Маркса Капитал, на каждый его довод приводя свои контрдоводы. Такие работы, как правильно замечает Шпенглер, перестают читать не потому, что их опровергли, а потому что они наскучили. Но только движению суждено стать германским рабочим движением будущего, которое найдет в себе силы создать столь же авторитетный и убедительный труд. Движение, которое претендует на то, чтобы в наше время представлять германскую волю в чистом виде, просто обязано иметь людей, сопоставимых с лучшими германскими умами прошлого. Конечно, планка поднята высоко, к тому же такому требованию не отвечают и оппоненты, где полно организаторских талантов, но нет и следа новой воли. Но ведь масштаб задают не оппоненты. Абсолютный масштаб задастся духовным усилием, с которого начинались все революции в истории. Возможен или невозможен такой масштаб сегодня, — вопрос открытый, но любой национал-социалист согласится с тем, что к нему нужно стремиться.

Вот здесь-то и пересекаются национал-социализм и национализм. Однако разница между ними все же существует. Первый, будучи политической организацией, нацелен на достижение реальной власти, в то время как задача национализма совсем другая. С одной стороны, есть желание реализовать идею, с другой — постичь ее в наиболее чистом виде. Оттого-то для национал-социализма так важны массы, в то время как для национализма численность не имеет значения, а явление уровня Шпенглера, долго и упорно замалчиваемое демократами, весит больше, чем сотня мест в парламенте.

И тем не менее такое различие возможно внутри одного и того же тела, ведь и человек способен одновременно думать и действовать. Без сомнения, национал-социализм будет трансформироваться, пока находится в становлении. И в ходе изменений ему не обойтись без опоры, которая глубже любых экономических и политических сил.

А если кто-то не согласится с тем, чтобы называть эту опору, эту наковальню, где куются самые крепкие мечи, словом «национализм»? Пусть тогда национал-социализм, коль скоро он активно добивается власти, работает над осмыслением собственной идеи? Но ведь в результате выяснится, что идея национал-социализма все равно не вмещается в узкие рамки национал-социалистической организации, а это опять-таки позволит расширить организацию за счет новых членов. Убежден: то же самое имел в виду и Гитлер, когда говорил, что задача национал-социализма будет выполнена с созданием новой Германии. Слова эти нельзя понимать исключительно в том смысле, что он просто выиграет борьбу за власть. Сама национал-социалистическая идея должна приобрести такую глубину и такое значение, чтобы только она и никакая другая была признана в качестве германской идеи.

Если это удастся — а какой националист не желает всем сердцем, чтобы это удалось? — то понятия национал-социализма и национализма постепенно сольются в одно. В идейном плане это будет выглядеть так, что от национал-социализма будет зависеть все больше решений, а в личном плане на сторону крепнущего движения будет переходить все больше талантливых людей.

Примечания:

  1. В конце 1920-х гг. Юнгер изменил свое изначально позитивное отношение к Гитлеру как политику и национал-социализму в целом, однако ораторское дарование фюрера он оценивал всегда очень высоко. Неизгладимое впечатление на него произвела речь Гитлера в Мюнхенском цирке, на которой молодой автор присутствовал в начале 1920-х гг.
  2. Адольф Тьер (1797-1877) — французский историк и политик, в 1836 и 1840 гг. — премьер-министр, а в 1871-1873 гг. — первый президент Третьей республики. Его научные труды положили начало историографии Французской революции.
  3. Известная фраза Мартина Лютера, высеченная на постаменте памятника Реформации в Вормсе.
  4. Юнгер еще раз отчетливо дистанцируется от одного из центральных идеологических пунктов НСДАП, «легенды об ударе в спину» — будто революционеры напали на непобедимую немецкую армию с тыла и сделали невозможным удачный исход войны.

«Nationalismus und Nationalsozialismus», Arminius. Kampfschrift für deutsche Nationalisten, München, 8. Jg., № 13 vom 27. März 1927, S. 8-10.

Поделись с друзьями!

Comments are closed.