Язык

Говорят, что мы живём в свободном обществе, потому что мы обладаем определённым числом гарантированных конституцией прав. Но на самом деле они не так существенны, как это кажется. Степень личной свободы, которая существует в обществе, больше определяется его экономической и технологической структурой, нежели его законами и формой правления. Большинство индейских народов Новой Англии были монархическими по своей структуре, большинство итальянских городов в эпоху Ренессанса управлялись тиранами. Но при чтении об этих обществах создаётся впечатление, что они предоставляли гораздо большую личную свободу, нежели наше общество. Частично это происходило потому, что в те времена недоставало эффективных механизмов принуждения к воле правителя: тогда не было ни современных хорошо организованных полицейских сил, ни скоростных систем связи дальнего расстояния, ни камер наблюдения, ни информационных досье на рядовых граждан. Следовательно, было не так уж и сложно уходить из-под контроля.

Конституционные права полезны до определённой степени, но они гарантируют не больше того, что может быть названо буржуазной концепцией свободы. В соответствии с ней «свободный» человек является по существу элементом социальной машины и может обладать лишь определённым набором установленных и разграниченных свобод, которые предназначены служить потребностям социальной машины, а не личности. Так буржуазный «свободный» человек обладает экономической свободой, потому что это способствует росту и прогрессу, у него есть свобода прессы, потому что общественная критика обуздывает неправильное поведение политических лидеров; он имеет право на справедливое судебное разбирательство, потому что лишение свободы по прихоти влиятельных сил может быть невыгодно системе. Определённо, такова была позиция Симона Боливара. Согласно ему, люди заслуживают свободу, только если они используют её для содействия прогрессу (как его представляют себе буржуа). Другие буржуазные мыслители обладали схожей точкой зрения на свободу как на нечто, ограниченное рамками коллектива.

Теодор Качинский «Индустриальное общество и его будущее»

***

Мы принадлежим той или иной органической конструкции не в силу индивидуального волевого решения, то есть не через осуществление акта бюргерской свободы, а благодаря фактической вовлеченности в нее, которая определяется специальным характером работы. Если выбрать пример попроще, то вступить или выйти из партии столь же легко, сколь трудно выйти из союза, с которым ты связан так, как потребитель связан с источником электрического тока.

Эрнст Юнгер. «Рабочий. Господство и гештальт»

***

Эпохе третьего сословия неведомо единство свободы и служения, единство свободы и порядка; она «никогда не знала чудесной власти этого единства, ибо достойными стремления ей казались только слишком легкодоступные и слишком человеческие удовольствия». Обратной стороной этого абстрактного, индивидуалистического, собственнического понимания свободы является идея социума как системы, определяемой принципом общественного договора. Именно благодаря подобному абстрактному представлению о свободе буржуа присуще стремление к разложению всякого органического единства, к «превращению всех отношений, основанных на долге и ответственности, в договорные отношения, которые можно расторгнуть». С точки зрения форм общественной жизни особо значимой категорией для буржуазного мышления является «общество» как противоположность чисто политической категории «государства»; более того, само государство мыслится в понятиях «общества». В связи с этим Юнгер обращается к концепции, довольно распространенной среди немецких политических писателей, согласно которой имеется существенное различие между системами, отправной точкой и идеалом которых служит «общество», и теми, основанием и идеалом которых, напротив, является «государство». Причем в последнем случае под государством понимается реальный самодостаточный, вышестоящий принцип, не сводимый к простым фактам, благодаря которым индивиды сплачиваются в неорганическую и атомистическую массу на эмпирической и утилитарной основе.

Итак, в буржуазной цивилизации все осмысляется в понятиях «общества», в основании которого лежат расчет и соответствующая мораль. Для сведения всякой величины к подобной форме применяются тончайшие приемы. В конце концов все совокупное население земли начинают понимать как «общество», «теоретически представляемое как идеальное человечество, разделение которого на государства, нации или расы зиждется на ошибке, которая, впрочем, со временем будет устранена путем договоренностей, просвещения, смягчения нравов или развитием средств передвижения и сообщения».

Юлиус Эвола, «Рабочий» в творчестве Эрнста Юнгера

Не найдено похожих записей.

Поделись с друзьями!

Comments are closed.