Язык

Горгород

Ein Musik Buch für Alle und Keinen

Что? Ты ищешь? Ты хотел бы удесятерить себя, увеличить во сто раз? Ты ищешь приверженцев? — Ищи нулей!

Ф. Ницше «Сумерки идолов, или как философствуют молотом»

13 ноября в сеть по антикопирайту был выложен второй альбом Oxxxymiron-а. Тысячи комментариев, десятки рецензий, расшифровок и пророчеств. Число лайков Вконтакте наверняка вскоре достигнет 100 тысяч, в других социальных сетях интерес тоже немалый. При этом вся эта шумиха практически (вообще?) обошла стороной «радикальную политическую тусовку», хотя эта негативная, агрессивная, закрученная, с множеством отсылок, но при этом лаконичная история-поэма-антиутопия должна быть очень понятна и близка многим в этой тусовке. То, что явление скорее все же из мира массовой культуры (слушатели удерживали альбом в топе продаж iTunes 6 дней, хотя он изначально был выложен бесплатно; отзывы «популярных исполнителей», непопулярных в «тусовке»; успешный тур по стране) скорее обескураживает, чем заставляет сразу отвернуться как от чего-то заведомо лживого (бунт снова в тренде). Итак, постараемся исправить описанное выше недоразумение этим немного запоздалым и путаным обзором.

Родина поэтов

Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые,
И ты, им преданный народ.

М.Ю. Лермонтов

Зайдем немного со стороны. В России недовольным всегда жилось туго: даже за малейшие дела власть открывала огонь, ссылала в дальние края, уничтожала в казематах. С приходом различных формальных свобод, собственно, ничего не изменилось. До сих пор любые инициативы, чуть вырвавшиеся из маргинальной стадии, сразу подавляются. Такое отношение сверху к инакомыслию делает нашу страну довольно интересной, так как объективно существующий конфликт не слишком старательно маскируется лицемерными формулами, правами и прочими гуманистическими выдумками. В стране, где эта энергия не направляется в какое-то позитивное русло, происходит очевидная поляризация, разделяющая инакомыслящих на «бунтарей» и «солипсистов». Возможно, что именно это и вызвало утечку части нонконформистской энергии в сферу поэзии, литературы, где мысль могла материализоваться и принести своему автору удовлетворение, при этом не подвергая его крайней опасности открытой революционной деятельности.

Прощайте, невесты, я
Ухожу на смешную войну.
Я с собою ружья не беру
В этой битве не нужно ружья.
У врага есть железный танк,
У меня есть бумажный меч.
Ведь стихи — это та же картечь
Значит я не могу проиграть

Красный СмехПрощально-походная

Золотой век русской литературы хронологически совпадает с расстрелом на Сенатской площади, ссылками декабристов. Позже появляются революционные кружки народовольцев, состоящих из дворян, имеющих прекрасное образование и явно хорошо знакомых с литературой (и не только русской), знающих по несколько языков, плотно переплетенных с культурным авангардом. Активное революционное подполье, искренние борцы за человеческое счастье всю вторую половину XIX века ведут героическую борьбу с ложью и несправедливостью современного им мира.

Родина поэтов

Все это не остается без внимания художников обоих полюсов тогдашней России. Знаменитое произведение И.С. Тургенева «Отцы и дети» вводит в обиход слово «нигилизм». Про развитие этой идеи мы публиковали небольшой цикл статей1, которые настоятельно советуем прочесть всем интересующимся темой. Нигилисты в итоге находят позитивный выход для своего иррационального и в то же время начинается серебряный век русской поэзии. С окончанием серебряного века и гражданской войны страна принимает, казалось бы, новый облик. С этих пор бунты становятся редкостью и выглядят довольно жалко. Не будем здесь оценивать эти события — это крайне сложно и многогранно, как и всегда. Новая власть прекрасно знает как устроено подполье и может с ним бороться куда успешнее царской охранки. Постепенно внутренние дискуссии затихают совершенно почти на полвека. Но крах империи всегда предопределен. Новый период открывает возможность проникновения европейской и американской культуры в нашу страну, порождает новую своеобразную культуру, новое мировоззрение, оставляя нам большой пласт контркультурного искусства с его отчаянием, безумием, иррациональностью, мрачностью, но которое тем не менее привлекает тысячи адептов.

Всего два выхода для честных ребят
Схватить автомат и убивать всех подряд
Или покончить с собой, с собой, с собой, с собой, с собой, с собой
Если всерьёз воспринимать этот мир.

Гражданская ОборонаХаракири

К сожалению, русскоязычный рок/рэп чаще всего не может предложить слушателю каких-то сложных текстов, позволяющих насладиться искусством чисто эстетически, увидеть какие-то отсылки к мифам, книгам, песням, персонажам и т.д. Вместо этого контркультура впала в чистый дионисизм2.

Восхождение к безумию
Ох, как труден этот путь.
Мы идем тропою узкой
И с него нам не свернуть

Оргазм НострадамусаВосхождение к безумию

Все это породило в массовой культуре стран СНГ целую плеяду исполнителей, которые через свое «безумие» не выражают свою боль и какие-то идеи при помощи образов, а просто генерируют набор слов, которые потом напевает добрая часть населения страны.

Круг тем различных рок/панк/хардкор/рэп/… исполнителей не такой уж широкий. С развитием социальных конфликтов и появлением радикальных политических движений появилась волна более глубоких по смыслу авторов, но все равно уровня, например, Paris Violence с их «литературным французским языком и текстам в основном политической и исторической тематики» пока не достигнуто. Интеллигенция из дворов (в этом в общем-то ничего страшного нет, ведь мат использовали даже поэты золотого и серебряного века) находится в поисках себя, повествуя о социальном неравенстве, различных проблемах общества, конфликтах группировок, жизни в ненавистном обществе, банальном и безвкусном «пробивании наверх», криминальном успехе, употреблении алкоголя, наркотиков или, наоборот, об отказе от них. Песни на любой вкус и интерес. Радикально-социальная волна потихоньку спадает, оставляя уже лишь пародии, отзвуки на то, что появлялось в середине нулевых. Порой остается лишь неприятное послевкусие.

На этом фоне «Горгород» открывает слушателям новые рубежи, что, безусловно, прекрасно.

Реакция

Каждого писателя постоянно вновь изумляет, как его книга, раз отрешившись от него, начинает жить самостоятельной жизнью; он чувствует себя так, как если бы на его глазах часть насекомого оторвалась от целого и пошла своим путем. Быть может, он ее почти совсем забыл, быть может, он возвысился над изложенными в ней мнениями, быть может, он даже не понимает ее более и потерял те крылья, на которых он летал, когда обдумывал эту книгу; тогда как она ищет себе читателей, зажигает жизнь, приносит счастье, устрашает, создает новые произведения, становится душой замыслов и поступков – словом, она живет, как существо, озаренное разумом и душой, и все же не есть человек.

Если принять еще во внимание, что не только книга, но и каждое действие человека каким-то образом становится поводом к другим действиям, решениям, мыслям, что все совершающееся неразрывно сплетается с тем, что должно совершиться, то можно познать подлинное, реально существующее бессмертие – бессмертие движения: что некогда приводило в движение, то включено и увековечено в общем союзе всего сущего, как насекомое в янтаре.

Ф.Ницше «Человеческое, слишком человеческое. Книга для свободных умов» 

Искусство это не просто некий конечный продукт. Искусство рождается во взаимодействии со зрителем, который конечно редко понимает что-то, если сам об этом уже не знает/догадывается/чувствует, а произведение явно не говорит о том, как его воспринимать. Порой творчество приносит совершенно неожиданный для автора результат (взять хоть «Отцы и дети», после которых Тургенев возмущался тем, что знакомые при встрече высказывали ему за то, что вытворяют «ваши нигилисты, или же «Код доступа: РАЙ», который для некоторых моих сверстников стал одной из точек входа в мир андеграунда, хотя разработчики похоже такой цели не ставили вовсе). В нашем случае ожидания и реальность, думаю вполне совпали. Ажиотаж. Непонимание многих говорит как раз о неспособности воспринимать необычный текст. Одобрение многих говорит скорее о стремлении быть в тренде, пляске в толпе безумцев, не ощущая того же, что чувствует автор. Мода приходит и уходит, а вчерашние фанаты успешно социализируются. А вот десятки прекрасных отзывов говорят уже о начале дискуссии, интересе у людей, которых можно назвать «интеллигенцией». Даже если субъективная оценка творения отрицательная, то дискуссия вокруг него это всегда возможность узнать что-то новое, расширить свой кругозор. Ссылки на удачные обзоры предоставлены в примечаниях3,4,5,6. Особенно интересен мифопоэтический анализ8 и его первая часть7. Авторы обзоров отсылают нас к творчеству Д.Р.Р. Толкина, Джорджа Оруэлла, Олдоса Хаксли, Евгения Замятина, братьев Стругацких, Виктора Пелевина, Уильяма Гибсона, Демьяна Бедного, Владимира Маяковского, Михаила Булгакова, Жан-Поля Сартра, к нуару. Мифопоэтический анализ8 кроме того рассматривает темы символизма города, братоубийства, жертвы, смерти, пирамид, проводит параллели с древней ближневосточной и античной мифологией, раскрывает тему урбанизма от самого начала9. К одному из этих мифов мы уже отсылали раньше, разбирая развитие человеческого общества.

Кто объясняет какое-нибудь место из творений автора глубже, чем тот его задумал, не объясняет его, а затемняет.

Ф. Ницше «Странник и его тень»

Как мы видим, у каждого возникает свой ассоциативный ряд из повлиявших когда-то творений10. В условной «контркультурной» среде и ее мимикрирующем мещанском окружении, скупающей тиражи для этажерок, многие из этих авторов и без того известны; все уже перечитано, переслушано и давно осмыслено. Но, может быть, кто-то и найдет для себя что-то новое, вдохновится на прочтение старого. Ну и самое важное — вся эта дискуссия поднимает уровень определенной части публики, позволяя определенным людям поскорее вырасти в то, во что они должны (?), а остальным стать фоном для этого восхождения. Сложный многоуровневый альбом, которому удалось быть услышанным сотнями тысяч людей, вполне удачная площадка для таких «подниманий».

Альбом необычен уже в плане своего формата. Если рок-оперы известны уже давно, то рэп-альбомов, объединяющих все треки одним общим сюжетом что-то на ум не приходит. Сама история ничего принципиально нового не рассказывает. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем11. Ключевые мотивы: «бунт против системы», «личность и толпа», «творец и власть», «кризис среднего возраста», «мрачная колыбельная», «отцы и дети»5.

Ничего нет банальнее человечеству, как смерть; второе место после нее занимает рождение, потому что не все родились, кто умирает, и затем следует брак. Но эти маленькие трагикомедии при каждом из своих бесчисленных представлений разыгрываются все новыми актерами и потому не перестают привлекать заинтересованных ими зрителей, а между тем можно бы подумать, что вся публика земного театра давно перевешалась со скуки от подобного зрелища. Но новые актеры для нее важнее самой пьесы.

Ф. Ницше «Странник и его тень»

Кратко…

Писатель Марк, который, получив известность благодаря талантливому критическому осмыслению реальности, погряз в богемной жизни. Выдергивает его оттуда роман с Алисой, втягивающей Марка в бунт против мэра Горгорода, возглавляемый загадочным Гуру. Связующей нитью между трагическими событиями, описанными в 11 треках альбома, служат звонки литературного агента героя Киры.

фрагмент одного из обзоров

Гор

Гор — это наркотик. Некоторые обзорщики проводят параллели между гором и сомой из «дивного нового мира», затуманивающей мозг.

Пусть не понимая всех моих теорий

из нас лепят конспирологов.

Мол у нас варит еле котелок.

Но чья нарко-империя по-твоему

по артериям города гонит эти контейнеры

с отходами переработки добытой под горою рудой,

проданной за бугор, пока дома в лабораториях

из её же отходов путём обработки годов(?),

народ оценит наркотик, что называется «гор»?

Это все, что мы достоверно знаем о гОре. Сам город, где разворачивается сюжет, расположен на горе и называется Горгород. Можно сказать (внимание, конспирология), что гор вбирает в себя всю суть слов, составной частью которых является (не как корень): город, горожане, горе, бугор, гора, горизонт, горький. Народ целиком не может употреблять наркотик — это ведет к тотальной деградации, подрыву материальных основ общества. Потому можно построить догадку: гор это не психоактивное вещество, а нечто метафизическое; то, что позволяет погрузиться в иллюзии. Аллюзия на религию, если вспомнить Маркса. Или же СМИ, если принять гору за земные недра, руду за нефть (для забугорных стран с теми же проблемами актуальны другие источники), а переработку отходов за получение прибыли, которая пускается на промывание мозгов населению.

Горгород

Горгород является типичным городом с его отчуждением и классовым неравенством, доведенным до абсолюта.

Эстетика упадка традиционных ценностей, отражающаяся на образе города, который буквально гниёт от падения нравов. Это эстетика тёмных улиц, грязных стоков, проституток, гангстеров и наркоманов. Эстетика decadance7.

По проспекту, вдоль сточных канав, скорее бежим, чтобы получить на другом конце города толику тепла, которого нам так не хватает, выходим на набережную и понимаем, что идти нам некуда да и не за чем. Город превращается в лабиринт, где мы, отчужденные от других людей и от самих себя, обречены на вечное странствие. И чем больше в Городе жителей, тем сильнее они чужды друг другу. Дети бетонных коробок оказываются навек замурованы в своей отчуждённости, что перекликается с притчей о строительстве Вавилонской башни, где Господь, чтобы покарать зарвавшихся людей, смешивает их языки. Да, мы не понимаем друг друга, мы замкнуты в своей собственной отчуждённости, что не мешает Городу расти всё дальше и дальше. Экспансия – это смысл Города8.

Из самого текста альбома мы узнаем, что

Мой город вне времени, вне территории, племени, рода и империи
Троя, Помпеи, Рим…
Мой город — морок, эпидемия, что во тьме видит Бедуин
Мой город на горе руин
Мой город — лабиринт, где по нему слепой и неумелый гид
И мой город не верит им,
Его правление внутри, но не под горой и не в мэрии

позволяя нам сравнить Горгород с Эвмесвилем из одноименного романа Эрнста Юнгера14. Зилоты, эшафоты, фолианты, семинарии мирно соседствуют с неоновыми слоганами, боулингом, гольфом, такси, автоответчиком, абстрактные деспотические города-соседи в выдуманном мире переплетаются с вполне реальными Женевой, Нью-Йорком.

Созвучность «горгород» с Толкиновским «горгорот», как мне видится, вторична. Первична все же отсылка к гору — город, в котором все жители под дурманом, обманутые или заблудшие под сладким морфием неведения4; и к словосочетанию «Город Городов» — собирательному образу всех городов, Городу как таковому, Городу в себе и для себя8.

Горгород и есть главный герой альбома. Все прочие герои существуют лишь в нем и их мнимая индивидуальность не может существовать вне его. Все противоречия в городе условны — здесь все взаимообусловлено и переплетено. Горгород отторгает, но он переживёт всех, потому что он всюду — снаружи и внутри. Каждый горожанин впитал с молоком всю эту систему. От Горгорода не убежать.

Толпа

Раб это тот, кто ждет кого-то, кто придет и освободит его
Эзра Паунд

Горгород — плутократия. Здесь правят богатые и не прикрывают этого политическим лицемерием. Такая система немыслима без толпы, которая становится одним из ключевых безликих персонажей города. Толпа по природе своей труслива, переменчива, алчна и глупа. Именно она и является основой всего, что происходит, а вовсе не отдельные люди, которых эта же толпа выставляет в дурном свете.

Тираноубийство, умерщвление tyrannus absque titulo13, предполагает в качестве предпосылки наличие угнетаемых, но сильных личностей. Здесь же убить тирана — все равно что отрубить голову Гидре: убей тирана, и — как когда-то во времена Лисимаха — вместо него появятся тридцать новых

Эрнст Юнгер, «Эвмесвиль»

Формально («И мой город не верит им, Его правление внутри, но не под горой и не в мэрии») Горгородом правит Мэр, а плебейская масса из фавел живёт в невежестве и мраке. На улицах «банды, наркота, жандармы варварски винтят подростков», «какие-то шуты на потешном столбе висят».

Тут лести нет, как пятна на белой стене,
А если видишь бедность и гнев, то дело в тебе.
Тело в тепле. Мы сильнее и целостнее.
Винить систему теперь стало уделом свиней,
У таких прицел на спине.

Потребности толпы минимально удовлетворены, а кто у штурвала — ей плевать.

Великие идеи из-за частого повторения обветшали; на такую приманку не выманишь даже собаку из-за печки. Если смотреть на вещи с этой точки зрения, то я веду себя — в своих рамках — так же, как любой житель Эвмесвиля. Здесь ради идей больше не выходят на улицы; беспорядки случаются, только если подорожает на хеллер хлеб или вино либо во время состязаний гонщиков.

Эрнст Юнгер, «Эвмесвиль»

Горожанам по барабану, кто капитан у штурвала
Не дай бог не горе от ума!
Если власть это клоунада, борьба с ней — белиберда

Всего лишь писатель

Кира

Кира — еще один неочевидный персонаж, которого обходят почти все обзоры. Кира — литературный агент писателя Марка, чьим взглядом мы и видим Горгород. Кира — олицетворение толпы. Кира выражает собой приспособленчество и осторожность, желание усреднить все вокруг себя и боязнь чего-то выдающегося. Ее голос на автоответчике постоянно опекает, просит не переборщить, говорит чего делать не стоит. Это голос разума в омерзительном мире, где жить лишь умом означает смириться с чисто физическим существованием, ожидая своей участи. Саркастические слова Киры о Мэре не несут за собой никакой смысловой нагрузки. Поэтому мнимая поддержка толпы не значит ничего.

Толпа многоголова как гидра и цербер,
Но она не делает погоду как гидрометцентр.

Таким же олицетворением толпы является и мать (?) Марка, недовольная всем и вся, в том числе и своим сыном.

Нелепые лохи недовольны всегда и всем.
По кухням непрерывно идёт череда бесед.

Судьба же сына — выслушивать тирады о том, что он сломал жизнь родителям и постоянно неправильно поступает. Замкнутость, витание в облаках, проблемы с самоопределением — типичный набор комплексов при таком противоречивом воспитании.

Марш в детский сад! Дружный класс. Дважды-два.
Раз на раз. Баш на баш. Чё, зассал? Не пацан?
Только глянь на себя: тут фингал, там синяк.
Хулиган, стыдоба. Как ты смел, кем ты стал?

Марк

Самый презренный вид малодушия — это жалость к самому себе

Марк Аврелий Антонин, император Рима, стоик

Почему Марк? В одном из обзоров5 это имя отсылает нас к апостолу, но можно сопоставить его и с цитируемым здесь стоиком.

Будущий писатель рос слабым, непривлекательным мальчиком, на которого никто не возлагал особых надежд. Его детство и юность проходят в постоянном непонимании со стороны окружающих и стычках со сверстниками. Марк связывается с плохой компанией, увлекается наркотиками и скоро попадает в тюрьму. После тюрьмы долгое время не может найти работу и имеет проблемы с алкоголем, но, судя по всему, находит в себе силы, чтобы осуществить мечту детства — стать писателем.3

К моменту начала альбома Марк — знаменитый писатель. Он пребывает в состоянии творческого кризиса и депрессии, которую пытается подавить гнилыми вечеринками, алкоголем, наркотиками и женщинами15. Марк — первый персонаж, который нам встречается, и которому хватает смелости смотреть на мир таким, каковым он является («Смотрите-ка, меня даже гор почти не берёт»). В этом и заключается его трагедия — страшно жить в Горгороде, но вдвойне страшно осознавать все, но не иметь возможности никак повлиять на происходящее.

Ведь в этом цирке лишь два пути: суицид или стоицизм
И если выбрал не суицид, тогда терпи, хватит ныть, дай во всю идти

Марк не страдает иллюзиями на счет толпы и не собирается становиться мучеником. Кроме того — бунт ведь никому не нужен.

Я не пассионарий, чтобы в каземате прозябать

Я несу и так едва крест, это тебе не Иса
Кого я и куда я поведу? Я потерян сам

Он честно признает, что не рожден для великих дел, не считает себя лидером, воином. Он прекрасно видит всю суть власти, однако воздерживается от критики в ее адрес и не намеревается ничего предпринимать, оставаясь «вне игры» – он нашел свой угол, где ему… все равно некомфортно. Фанаты, разумеется, недовольны таким ходом дел и гадают «струсил или просто сдулся». Разочарование становится ненавистью, которая добавляется к и без того существующему самопрезрению, порожденного страхом сделать выбор в пользу выхода для честных ребят (про этот конфликт в нигилизме у Альбера Камю).

Кем ты стал?
Где ты гнев потерял? Ты был лев для телят, теперь это не для тебя!

Однако в один момент все меняется.

Алиса

Ты не можешь сражаться с Врагом при помощи его собственного Кольца, не обращаясь во Врага; но, к несчастью, мудрость Гендальфа, кажется, давно ушла вместе с ним на Истинный Запад.

Д.Р.Р. Толкин

Индивидуальность Алисы так же с детства подавляли, силой навязывая «правильную» модель поведения, что сказалось на ее последующей жизни.

Алиса — роковая «девочка», выросшая совсем в другом мире, хоть они и родились с Марком на одном свете. Радикалка с камнем вместо сердца. Она входит в таинственную группировку заговорщиков и лично знакома с ее лидером — неким Гуру. После одной из вечеринок Марк знакомится с Алисой. Марк окончательно отбрасывает рациональное, не слушая советы Киры, отдается моменту, отбрасывая свой хваленый стоицизм, и мчится на встречу смерти. Алиса является последним камнем на чаше весов между суицидом и стоицизмом. Реальный аналог — эсерка Ирина Каховская, которая встала на путь революции после случайной встречи с писателем Максимом Горьким.

Гуру

«То, что человек вытворяет в постели или даже на конюшне, — его дело; мы в такие вещи не вмешиваемся. Bien manger, bien boire, bien foutre12 — одобряя все это, мы избавляем полицию и суды от огромной работы. И можем сосредоточиться на борьбе с закоренелыми уголовниками, сумасшедшими, а также борцами за лучшее будущее, которые опаснее всех.

Как мой родитель опирается на идеи, так Домо — на факты. В этом заключается разница между либерализмом и либеральностью. Будучи историком, я должен заметить по этому поводу: все хорошо в свое время. Методика Домо имеет предпосылкой наше феллахоидное состояние. Великие идеи, ради которых когда-то миллионы людей готовы были идти на смерть, израсходованы. Различия в большой мере исчезли: обрезанные и необрезанные, белые, желтые и негры, богатые и бедные уже не воспринимаются в своих качествах так серьезно. На улицу люди выходят лишь тогда, когда не сходится денежный баланс, или во время карнавала. В общем и целом каждый здесь может делать, что пожелает, и вести себя так, как хочет.

Цервик, как я уже объяснял, воплощает ту неугомонность, с какой подвижное кружит вокруг покоящегося, пытаясь вытолкнуть его из середины. Это закон природы. Если Кондора свергнут, Цервик вскоре начнет точно так же кружить вокруг трибунов; дело тут просто в том, что каждый, даже наилучший режим находит свою оппозицию, а вместе с ней — и публику, которая если и не приветствует прямо атаки на этот режим, то, во всяком случае, наслаждается ими как эквилибристическим номером.

Эрнст Юнгер, «Эвмесвиль»

Гуру — таинственная личность, глава некого кружка заговорщиков, близкого к оккультизму. Вопреки предупреждениям Киры Марк все глубже попадает в сеть, ведомый своим вдохновением16. Возможно, что Гуру ответственен за добычу гора («Тебе промыл мозги идиот под горой»), при этом осуждая нарко-империю.

Но пока Марк ничего еще не знает — к нему возвращается вдохновление. Кира рада, что он снова пишет, и просит остаться Марка с её ребёнком на вечер. Уложить спать, а потом уже дописать книгу в тишине и покое, с чем он успешно и справляется.

Ник

Пока родители кутят и тратят,
Знай, тебя укладывает спать популярный писатель.
Но тебе на эти статусы плевать,
Ведь пока тебя впечатляет найденный оловянный солдатик.
Где-то лунатик крутит радио,
Оттуда голос мэра призывает взять и покарать их.
Кого конкретно – без понятия, в городе казни.
Власть и плутократия переплетаются в объятиях
Марк читает малышу колыбельную, рассказывая об ужасах города. Хотя ее содержание и направлено к самому себе. Марк здесь смотрит на себя со стороны и видит то, как он изменился. Умение радоваться мелочам, свойственное детям, кажется ему прелестным. Малыш пока еще беззаботен и безразличен к чинам и деньгам. Кем он станет — не предопределено.
Всё переплетено — море нитей, но
потяни за нить за ней потянется клубок,
этот мир — веретено, совпадений ноль,
нитью быть или струной, или для битвы тетивой?
Всё переплетено — виден и моток, нитяной комок,
и не ситцевый платок, перекати-поле, гонит с неба ветерок.
Всё переплетено, но не предопределено
Сам же Марк понимает, что ему уже не вернуться к этому состоянию, а впереди ему необходимо сделать выбор и нести ответственность за него. Белой нитью по всем трекам автора проходит идея об Ultima Thule, стране крайнего севера, стране всеобщего счастья. Малыша, еще не вошедшего в толпу, можно сравнить как раз с этой страной, которую все мы рано или поздно покидаем.

У феннов — поразительная дикость, жалкое убожество; у них нет ни оборонительного оружия, ни лошадей, ни постоянного крова над головой; их пища — трава, одежда — шкуры, ложе — земля; все свои упования они возлагают на стрелы, на которые, из-за недостатка в железе, насаживают костяной наконечник. Та же охота доставляет пропитание как мужчинам, так и женщинам; ведь они повсюду сопровождают своих мужей и притязают на свою долю добычи. И у малых детей нет другого убежища от дикого зверя и непогоды, кроме кое-как сплетенного из ветвей и доставляющего им укрытие шалаша; сюда же возвращаются фенны зрелого возраста, здесь же пристанище престарелых. Но они считают это более счастливым уделом, чем изнурять себя работою в поле и трудиться над постройкой домов и неустанно думать, переходя от надежды к отчаянию, о своем и чужом имуществе: беспечные по отношению к людям, беспечные по отношению к божествам, они достигли самого трудного — не испытывать нужды даже в желаниях.

Тацит «Германия»

Этот отрывок проясняет между прочим происхождение античного мифа о стране блаженных гипербореев. Отсутствие желаний мыслилось у древних греков и римлян как надежнейшая основа счастья — именно так следует понимать слова Тацита о том, что финны не боятся ни людей, ни богов, ибо боги, по античным представлениям, завидуют человеческому благополучию и так или иначе кладут ему предел. Бедность финнов становится, таким образом, залогом их «счастливого состояния»17.

Рубикон

Рассветёт. Полыхнёт колесо в небесах
Завтра злой и весёлый восход.
Ты прочтёшь обо всём в новостях

Повезёт: гарнизон будет сломлен и взят.
Рубикон перейдён, срок истёк.
Ты прочтёшь обо всём в новостях

При прямом участии Марка в заговоре равновесие системы нарушается. О подробностях бунта ничего не сообщается — слушатель может построить картину событий на свой вкус. Важно то, что попытка оказалось неудачной — другого и быть не могло. Ведь Марк и сам понимал, что бунтари здесь обречены. Что случилось с Гуру мы не знаем, а вот Марка приволокли на эшафот.

Мэр

Я не «демократ» хотя бы потому, что «смирение» и равенство есть духовные принципы, извращенные попыткой механизировать и формализовать их, — с тем результатом, что всеобщих малости и смирения мы не получаем, зато получаем всеобщие величие и гордыню, вплоть до того, что какой-нибудь орк заполучит кольцо власти — а тогда мы получим, и уже получаем, рабство.

Д.Р.Р. Толкин

Если Гуру нельзя назвать важным персонажем, так как вся их сеть в целом стала скорее придатком для творца, а не наоборот, то Мэр им является в полной мере. Мэр это формальное выражение власти Горгорода («Его правление внутри, но не под горой и не в мэрии»), который, казалось бы, должен отвечать за все творящееся зло. Марку благодаря своей известности не приходится висеть на потешном статье как прочим. Вместо этого с ним встречается сам Мэр. Здесь у слушателя окончательно складывается пазл Горгорода. Если раньше мы видели систему лишь со стороны «угнетенных» и заговорщиков, то теперь власть предоставляет нам свою половину пазла.

Мэр разочарован тем, как Марк расходует свои творческие силы, и разъясняет свою позицию.

Она [толпа], хоть я не Макиавелли Никколо,
Благоговеет влекомо к плахе, петле или колу,
Страху, елею, иконам, хаки, игле и оковам

По его словам, Гуру запудрил ему мозги. Мы узнаем, что Мэр и Гуру знакомы еще с тех пор как последний был влиятельным чиновником. Видимо, Гуру помешался на этой почве и решил податься в мнимую оппозицию (кстати, весьма забавна аналогия некоторых обзорщиков Марка с Немцовым; Ее лучше провести как раз с Гуру), которая ни на что неспособна и лишь утоляет спрос системы на жертвы.

«Все переплетено» — который год, анекдот с бородой.
Конспиролог-изгой, мы с гуру знакомы с тех пор,
Как это горе-воин был чиновник, чьё слово закон.

Кроме того в городе все не столь уж негативно, как мы видели до этого.

Города по соседству, убрав своих деспотов, бедствуя, мрут
Для сравнения тут:

Горный воздух, спорт и здоровье, курорт, игорный дом, двор торговый, фут-корт

Добро пожаловать в Горгород
Эталон комфортного отдыха, гольф аквадром и керлинг..
Добро пожаловать в Горгород
Мировой гандбольный рекорд, ипподром и соборы, боулинг..
Добро пожаловать в Горгород
Мой народ не хочет реформ и когда культурно накормлен..
Добро пожаловать в Горгород

«Но я переживаю за всех горожан, словно каждый из них мой единственный сын.» — еще одна фраза Мэра, которая перекликается с другой строчкой «Тут бунтари все обречены как Авессалом» (мифологический персонаж, восставший против отца и убитый за это), показывая тесную связь всех персонажей в утробе Горгорода. Но Мэр симпатизирует писателю и щадит его, давая последний шанс. Но при одном условии — не дотрагиваться до его дочери, Алисы. Все складывается в весьма ужасающую картину: целостная система в своем развитии разрешает свои противоречия, перемалывая людей, достойных уважения.

Теперь мы уже можем реально оценить роль Гуру, еще раз вернувшись к фрагментам из «Эвмесвиля», представленных в разделе о нем. Гуру — обычный болтун, недовольный лишь своим положением в системе, а не системой в целом. Буржуазный революционер в худшем смысле этого словосочетания. Алисе также плевать на систему, она лишь пытается отомстить отцу за свое детство, привлечь его внимание. Слегка похулиганив, она остановится, предоставив своим игрушкам расплачиваться за свои интриги.

Пойми, писатель, ты хороший парень,
Но с плохой компанией связался, не нарочно твари
Бросили тебя едва запахло гарью.

И Девочка П… ушла, предав, но я переживу и это

Вновь отойдем в сторону от Горгорода и переместимся в Эвмесвиль.

В Эвмесвиле правление тираническое, но не деспотическое. Деспот находит удовольствие в том, чтобы лишить человека достоинства; это ему свойственно от рождения — и потому он следует такому инстинкту даже во вред государственным интересам и собственной пользе. То, что это инстинкт — который хоть и представлен с особой отчетливостью в некоторых регионах, но не ограничен их рамками, — я заключаю по преступлениям определенного типа, которые здесь все снова и снова рассматриваются в суде. Молодые люди ночью останавливают какого-нибудь прохожего, завладевают им и уводят в глухое место. Там они мучают его и в конце концов убивают — хотя несчастный им ничего худого не сделал и они с ним даже не знакомы; но это только усиливает их неистовство.

Кондор ощущает себя тираном и держится как тиран; в результате лжи вокруг стало меньше. Для меня, в сущности, ничего не изменилось: мой характер, характер анарха, каким был, таким и остался. Для историка же материал теперь даже богаче, поскольку выигрывает в пластичности. Политическое течение всегда следует рассматривать отчасти как спектакль, отчасти — с позиций собственной безопасности. Либерал недоволен любым режимом; анарх же проходит через их череду как по анфиладе залов — стараясь по возможности не удариться. Это рецепт для каждого, кому сущность мира важнее, нежели его внешняя видимость, — для философа, художника, верующего. Поэтому я думаю, что иудеи поступали неправильно, отказываясь приветствовать цезаря. Приветствие было формальностью. Конечно, нужно преодолеть внутреннее сопротивление, прежде чем нехотя согласишься на нечто подобное.

Эрнст Юнгер, «Эвмесвиль»

В альбоме, судя по всему, деспот и тиран употребляются как синонимы, хотя Мэра вряд ли можно отнести к деспотам — вся его жестокость вполне обусловлена устройством системы, в которой он сам лишь часть спектакля.

Деспот на горе мишенью боёв стал
Зря! Надо было бегством спасаться

По итогам можно сказать, что Марк — родственная душа Мануэля Венатора, оказавшаяся в приблизительно тех же условиях и показывающая результаты его выбора. Тех кого заинтересовал обзор, думаю заинтересует и второй путь, о котором упомянул и сам Марк — жить в башне из слоновой кости, а при необходимости — спасаться бегством.

Безысходность?

Мы должны были бы действовать либо как животные — инстинктивно, — либо как существа, обладающие духовностью: то есть в соответствии с разумом. Тогда нас не мучили бы угрызения совести. Но здесь, в Эвмесвиле, почва уже слишком истощена, чтобы породить новую Варфоломеевскую ночь или Сицилийскую вечерню; сил хватает только на подлость. С другой стороны, нужно считаться с возможностью ликвидации по административным каналам. Ею занимаются — совершенно бесстрастно — чиновники, отсиживающие задницы в своих кабинетах, — нередко такие типы сами даже не могут смотреть, как режут цыпленка.

Эрнст Юнгер, «Эвмесвиль»

Марк так и не смог разрешить свой личностный конфликт, став игрушкой в чужих руках. Герой пытается скинуть навалившийся на него груз сомнений и безысходности, найти компромисс самого с собой, стараясь как-то оправдать свое существование и понять может ли он быть объективным, находясь в служении у мэра?18 Однажды сбившись с пути стоика, он уже не смог вернуться на него — после того, как он сложил в голове все части мозаики, его убивают16. Люди Мэра, заговорщики или читатель. Это неважно. Ведь все они являются частями одной системы, имя которой и носит альбом.

Для тех, кто глубоко понял мысли писателя, его смерть, безусловно, — личная трагедия. Пережить ее лучше как раз при помощи художественного произведения, не наступая на грабли, как это сделал Марк.

Марк верно осознавал свою задачу:

Я не был рожден для великих дел
Какой из меня воин, …, лидер и диссидент?
Я всего лишь писатель, моё дело писать и не …
Остальное — задачи общества. Слушай, чё ты пристал?

Всему свое время и опередить свое время — значит стать бессмысленной жертвой и никому не нужным мучеником.

Многие из опередивших свой век вынуждены были ожидать его не в самых удобных помещениях

Станислав Ежи Лец, поэт, философ

Художник и его свита должны идти в ногу. Переход от одной ступени стиля к другой должен быть настолько медленным, чтобы не один только художник, но и слушатели и зрители совершали этот переход и хорошо знали, что он означает. Иначе возникает внезапно великая пропасть между художником, который на отдаленных высотах творит свои произведения, и публикой, которая нее может уже взбираться на эти высоты и под конец в недовольстве спускается еще ниже. Ибо если художник уже не подымает за собой своей публики, то она быстро опускается вниз, и притом падает тем глубже и опаснее, чем выше ее вознес гений, подобно тому как гибнет черепаха, падая из когтей орла, который вознес ее под облака.

Ф. Ницше «Человеческое, слишком человеческое. Книга для свободных умов»

Последний вопрос, наверное, даже главный вопрос, для которого и была рассказана вся история, который ставится перед слушателем:

Ты ответь на такой вопрос мне: может ли творец жить в башне из слоновой кости?
Вхожем быть дворец или яро против вельмож, или сохранять свой нейтралите..

Истории известны все три типа творцов. Каждый сам для себя делает выбор, идет на сделку с совестью. Неверный выбор приводит к трагедии. Осуждать за этот выбор глупо. Что можно ответить на этот вопрос? Главная задача «нигилиста» — гнуть свою линию, не становясь марионеткой. Выжидать своего времени, переводить собственные идеи на новый уровень, позволяя себе подобным идти дальше, а не наступать на одни и те же грабли. Если погибать, то погибать вовремя. Если бунт,  то когда он необходим. Если безучастность, то как прикрытие сложной и глубокой работы. Это не путь стоика, но и не путь самоубийцы. Возможно, что это третий выход для честных ребят, который еще предстоит окончательно осознать.

Многие умирают слишком поздно, а некоторые – слишком рано. Еще странно звучит учение: «умри вовремя!». Умри вовремя – так учит Заратустра.

Ф. Ницше «Так говорил Заратустра»

Послесловие

Писатель не предоставил ничего взамен своего протеста, а потому и итог его закономерен. Никакой идеи, никакого желания пронести свою правду, жертвуя собой и сгорая в пламени правды. Быть застреленным как пес, именно за то,  что малодушно обрадовался своему освобождению. Ведь слишком уж сильно хотелось просто пожить, а все остальное — наваждение и ведьминский морок. Игра воспаленного гормона бросить вызов ради вызова. Он шел не с верой, а под впечатлением от эзотерического чуда, страсти. Горе от ума.19

Несмотря на то, что герою не удалось ничего изменить, бунт не удался, история Горгорода, как и прочие антиутопии совершенно не могут убедить в том, что все в порядке и стоит просто сложить руки. Выбор между стоицизмом или суицидом, который предлагается бунтарями XX столетия, в сущности иллюзорен, так как предлагает выбрать между медленным увяданием до смерти или же быстрой смертью. Задача «нигилистической» интеллигенции XXI столетия — перебороть отчаяние и страх (в том числе «стоицизм» как выбор в пользу мрачного ожидания смерти), обрисовать реальную альтернативу, найти новую Идею, которая сдвинет дело с мертвой точки, покажет мир, наполненный смыслом, и жизнь, имеющую цель. Поэты и революционеры прошлых веков успешно справились со своей задачей. Теперь Верданди ставит ту же задачу перед нами. Вызов принят и кто возьмет верх — покажет время.

Примечания:

  1. Антимещанство, Нигилизм, Особенный человекВооруженное сопротивление
  2. см. Ф. Ницше «Рождение трагедии из духа музыки» или «Аполлоническое» и «дионисийское» начала в культуре
  3. Андрей Никитин — Альбом года? Шансы велики  и «Читатели про Горгород»
  4. «Горгород»: искусство в жанре «рэп»
  5. Концептуальная рецензия на “Горгород”
  6. «В духе конспирологии»
  7. Семиотический анализ
  8. Мифопоэтический анализ и отзыв 1, 2
  9. хотелось бы посоветовать касательно идеи времени работу нестоически выбравшего суицид Ги Дебора «Общество спектакля»
  10. к нему можно добавить РенессансЧужие среди нас, «Заводной апельсин», «Так говорил Заратустра»
  11. книга Екклесиаста
  12. Хорошо поесть, хорошо попить, хорошо заняться любовью (фр.).
  13. Тирана без титула (лат.).
  14. Сюда же можно добавить «На мраморных утесах» и «Гелиополис»
  15. Эти проблемы и пути их решения рассматриваются Эрихом Фроммом
  16. можно провести аналогию с «Заводным апельсином», где главного героя используют политики-оппозиционеры
  17. Сергей Цветков Начало русской истории. С древнейших времен до княжения Олега
  18. комментарий
  19. обзор
Поделись с друзьями!

Комментарии:

  1. Трой:

    Хороший разбор вне хип хоп культуры интересно было читать.Цитаты Ницше порадовали

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: