Язык

Крушение (1978-81)

Продолжение серии статей об аргентинских революционерах-перонистах и перонизме.

Последняя глава цикла, рассказывающая нам о последних годах Монтонерос. Весьма успешные атаки на режим во время проведения Чемпионата Мира по футболу не приводят к ожидаемым результатам. Последующие кампании становятся все менее результативными, а действия руководства, не желающего мириться с новыми реалиями, все больше походят на агонию. Курс последних лет постепенно приводит некогда крупнейшую революционную организацию в Латинской Америке к забвению, а многих ее участников к гибели.

Между тем наступил 1978 год, год Чемпионата Мира по футболу, который должен был состояться в Аргентине. Осознавая, что Мундиаль прикуёт внимание миллионов людей по всему миру, «Монтонерос» провозгласили, что «народный праздник» должен трансформироваться в «гигантскую пресс-конференцию, с помощью которой мы донесём миру правду о трагедии, которую переживает наш народ».

В преддверии футбольного праздника Национальное Руководство выпустило ряд директив, в которых изложило свои взгляды на практический аспект вооружённого действия во время проведения чемпионата. Так, категорически были запрещены любые действия в непосредственной близости от спортивных или туристических объектов, грозившие причинить ущерб футболистам, посетителям турнира или журналистам, освещавшим происходящие события. Кроме того, любые акции рекомендовалось связывать непосредственно с «антидиктаторской» и «антирепрессивной» линией, дабы иностранные гости и, самое главное, корреспонденты без особых пояснений понимали, чего организация хочет добиться осуществлением тех или иных операций.

Неспособность режима скрыть, как обычно, пропагандистско-агитационные действия «Монтонерос» во время наплыва мировой прессы, должна быть использована на всю катушку. Поэтому организация просто не имеет права на ошибку. Доходило до того, что в личных беседах руководители «Монтонерос» сравнивали свою кампанию во время Мундиаля с битвой под Сталинградом, где советским войскам удалось перебить хребет немецким захватчикам и перейти в контрнаступление.

Основным лозунгом этого нового тактического наступления был объявлен слоган «Argentina campeon, Videla al paredon!» (Аргентина чемпион, Виделу к стене!).

Но одними директивами дело не ограничивалось. Ещё в конце 1977 года началась вербовка комбатантов, способных осуществить во время Чемпионата Мира по футболу поставленные перед организацией задачи.

В основном подбор бойцов осуществлялся в мексиканской эмиграции, причём некоторые из них имели перед организацией кое-какие прегрешения: кто-то самовольно покинул родину без разрешения руководства, кто-то был замечен в диссидентских настроениях, кто-то обвинён в мелких проступках, вроде потери оружия или хищениях. Теперь, посредством исполнения крайне рискованных операций «Монтонерос» предлагали искупить свою вину, заработать прощение.

Около сотни бойцов, в зависимости от личных качеств, были разделены на два подразделения: «Специальные Силы» (Fuerza Especial), в чью задачу входила организация и проведение военных атак против представителей режима, и «Пропагандистские Силы» (Fuerza de Agitación), представители которых должны были обеспечить пропагандистскую поддержку вооружённому действию – проведением пресс-конференций, распространением листовок, осуществлением «врезок» звуковых сообщений в радио и телевизионный эфир.

С точки зрения поставленных задач пятая по счёту кампания тактического наступления «Мундиаль 78» закончилась полным успехом: «Специальные Силы» без особых потерь осуществили 18 довольно резонансных операций. Впервые были использованы полученные от «Организации Освобождения Палестины» гранатомёты РПГ-7, с помощью которых были обстреляны президентский дворец Каса Росада, Высшая Школа ВМФ, зловещая Техническая Школа ВМФ (ESMA), здание Генерального Штаба, Высшая Школа Федеральной Полиции, несколько полицейских комиссариатов и офис Службы Информации ВС (армейская разведка). Помимо этого были исполнены теракты против различных представителей режима и несколько саботажных акций. Всё это дополнялось успешными действиями «Агитационных Сил», находившихся под командованием поэта Хуана Хельмана, журналиста и руководителя «дочерней» структуры «Монтонерос» под названием «Христианский Фронт Освобождения» Норберто Хаббегера и бывшего депутата парламента Армандо Кроатто.

Руководство организации рассматривало результаты кампании как более чем позитивные: были исполнены все задачи, никто из гражданских лиц не пострадал, отход основных сил прошёл без значительных потерь. Однако филигранное исполнение акций принесло и неожиданный результат: мировая пресса практически не заметила усилий «Монтонерос» по привлечению внимания к проблемам нарушения прав человека в Аргентине. Игнорирование журналистами фактов демонстративных, но бескровных атак позволяло главарям «Монтонерос» сделать вывод о необходимости осуществления в будущем громких терактов и эффектных убийств крупных деятелей режима, дабы пресса уже не могла замолчать эти события.

Несмотря на заявления «Монтонерос» о крупных успехах в ходе Мундиаля, истинный пропагандистский эффект тактического наступления 1978 года было крайне низок. Футбольный турнир, впервые принёсший Аргентине статус лучшей команды мира, в разы поднял градус национализма, который успешно был использован пропагандистской машиной режима Виделы в свою пользу. Уставшие от экономических передряг и политического террора последних лет граждане, что называется, впервые за много лет отдохнули душой, почувствовали гордость за страну. И всё это, как уверяли официальные СМИ, только благодаря усилиям военных, — настоящих спасителей родины.

Зарубежные журналисты так же не были впечатлены пропагандистскими усилиями «Монтонерос». Ни тайные центры содержания заключённых, ни тысячи пропавших без вести, ни нарушение прав человека и попрание элементарных демократических свобод, о которых на пресс-конференциях распинались представители организации, которым были посвящены десятки страниц передаваемых иностранным корреспондентам брошюр и к которым своими демонстративными атаками пытались привлечь внимание комбатанты, не интересовали приезжую публику, восхищённую идеальной организацией чемпионата.

Руководство «Монтонерос», даже если и осознавало безрезультативность своих действий, не спешило признавать ошибки. Наоборот, находясь в эмиграции, оно неустанно заверяло собственных последователей в том, что «сегодня вся рабочая масса страны находится на нашей стороне», что «сопротивление режиму крепнет день ото дня», что «наша версия перонизма триумфально завоёвывает всё больше и больше последователей».

И все эти заявления неслись в тот момент, когда очевидным становился окончательный разрыв зарубежных революционеров с народными массами в самой Аргентине.

В конечном итоге, все эти заклинания окончились закономерным финалом: руководители организации сами поверили в то, о чём говорили со страниц журналов и внутренних бюллетеней. Ярким отражением потери связи с реальностью стало расширенное заседание главарей «Монтонерос», прошедшее в Гаване в октябре 1978 года.

Здесь, помимо подведения итогов тактического наступления во время Чемпионата Мира по футболу и распределения наград, так же рассматривались планы развития дальнейшей борьбы. В итоге, собрание пришло к следующим выводам:

  • что в 1979 году, благодаря ухудшению экономической ситуации, Аргентину захлестнут мощнейшие социальные конфликты;
  • что профсоюзные организации, недовольные принятием военным правительством целой серии «антирабочих» законов (о Синдикальных Ассоциациях и о Социальной Деятельности), скорее всего в ближайшее время выступят против режима;
  • что благодаря репрессивной политике властей политическое поле полностью зачищено от оппозиционных режиму структур, поэтому «Монтонерос» просто не имеют конкурентов и могут более свободно работать в данном направлении;
  • что организация не должна позволить диктатуре укрепить и консолидировать свои силы, иначе это грозит полным провалом борьбы, по крайней мере, в ближайшее время.

Результатом этих умозаключений становится решение о проведении в 1979 и 1980 годах двух новых кампаний Народного Контрнаступления. Явно победоносных, судя по прогнозам впавшего в ересь милитаризма высшего командования, которое не видело ни упадка организованной рабочей борьбы, ни катастрофического падения популярности левоперонистских идей, ни полного провала «Перонистского Движения Монтонеро», существовавшего лишь в эмиграции и так и не сумевшего закрепиться на аргентинской территории, ни тотального уничтожения «Армии Монтонеро», последний отряд которой, — остатки т.н. «Южной Колонны» Буэнос-Айреса, — был ликвидирован в декабре 1978 года.

Для осуществления первой фазы контрнаступления, названного в честь погибшего в 1976 году команданте Карлоса Оберта, и претендующего на то, чтобы стать новой «высадкой в Нормандии», были учреждены два силовых эшелона: «Специальные отряды агитации» (Tropas Especiales de Agitacion) под командованием Орасио Мендисабаля, предназначенные для проведения чисто пропагандистских мероприятий, и «Отряды специального назначения» (Tropas Especiales de Infanteria), руководимые Раулем Ягером, в чью задачу входило исполнение военных акций грандиозного масштаба. В данном случае, под удар TEI должны были попасть крупные фигуры экономического истеблишмента, ликвидация которых, по планам «Монтонерос», должна была привести чуть ли не к крушению всей финансово-экономической системы военного режима.

Авантюрный и ничем не подкреплённый стратегический план, выдвинутый руководством, вкратце был таков: пока комбатанты Ягера наносят свои стремительные удары чудовищной силы, члены TEA, при поддержке приданных политических активистов «Перонистского Движения Монтонеро», развивают пропагандистские действия, — в основном, они заключались в организации трансляций «Radio Liberacion – TV», — призывающие рабочих северных индустриальных районов Большого Буэнос-Айреса выйти на улицы. Сформировав колонну из трудящихся, «Монтонерос» должны были направить её к президентскому дворцу на Майской площади. А там – будь что будет.

Памятуя о грандиозных рабочих мобилизациях прошлого, изменивших историю Аргентины, — прежде всего, это восстание 17 октября 1945 года, когда рабочие вернули арестованного Хуана Перона к власти, и восстание 29 мая 1969 года в Кордобе, вызвавшее чреду городских бунтов, подкосивших силы правительства генерала Онганиа, — руководство «Монтонерос» даже придумало название этому теоретическому выступлению, способному охватить всю страну – «Аргентинасо». Оставалась лишь сущая малость – реализовать наполеоновские замыслы на практике.

Основными базами для вербовки участников контрнаступления 1979 г. стали эмигрантские общины «Монтонерос» в Мексике и Европе.

В Испании формировались отряды TEI, причём, за отсутствием былого энтузиазма и разочарования в дальнейшей борьбе, в их состав вошло довольно мало закалённых в борьбе комбатантов. В основном контингент «Отрядов Специального Назначения» составляли люди, либо имевшие минимальный опыт подпольной борьбы, либо аргентинские оппозиционеры, сошедшиеся с организацией уже будучи в изгнании. Имелись даже дети четырнадцати и пятнадцати лет, — как в случае с Вероникой Кабилья или двумя братьями-близнецами Хорхе и Анхелем Бенитесами (все трое будут убиты), — которые решили вернуться в страну (с согласия своих родителей), наслушавшись историй о героизме и самопожертвовании участников Первого Сопротивления и ранних «Монтонерос».

И вот, этот контингент обречённых, шедших практически на верную смерть по велению стратегов из Национального Руководства, отправился тремя группами для обучения и обкатки полученных навыков в Ливан и Сирию, где комбатантов обучали азам партизанской борьбы союзники «Монтонерос» — инструкторы из ФАТХ и НФОП.

Двенадцати бойцам, базировавшимся в Дамуре (24 километра от Бейрута), повезло больше всего – их лично напутствовали прибывшие в Ливан легендарные главари организации – Марио Фирменич, Фернандо Вака Нарваха и Рауль Ягер. Все трое, поддавшись пафосной декламации, убеждали товарищей в том, что именно их действия наконец-таки сломят диктатуру, что им выпала великая честь встать в авангарде движения, которое наконец освободит родину от пут. И так далее. В конечном итоге, спустя несколько недель каждый комбатант получил свой авиабилет в Европу, и уже оттуда каждый сам планировал путешествие на родину. Абсолютно все прибыли в Аргентину без проблем в течение июня 1979 г. и разместились в различных отелях Буэнос-Айреса. Каждый повёл собственную, на первый взгляд, совершенно обыденную жизнь.

Аналогичными, но совершенно независимыми друг от друга путями в Аргентину въехали и представители двух других отрядов TEI.

Одновременно с подготовкой боевых отрядов, в Мексике шло формирование агитационных сил: помимо непосредственно «Tropas Especiales de Agitacion» Орасио Мендисабалем была сконструирована и т.н. «Тактическая Группа», куда вошли лучшие, на его взгляд, представители «Перонистского Движения Монтонеро».

Так как TEA прежде всего должны были исполнять акции «радиопропаганды», все бойцы группы были обучены работе с соответствующей аппаратурой. Задача обучения была возложена на Франсиско Кабилья («Пепе 22»), технического директора коста-риканского «Радио Новости Континента». Радиоустройства, предназначенные для перехвата аудиосигнала (Radio Liberacion-TV), были испытаны в трущобах Мехико: бойцами был прерван звук в телевизионной передаче, которую смотрели солдаты в одной из местных казарм.

С самого начала контрнаступления всё пошло из рук вон плохо. Буквально за несколько дней перед отправкой в Аргентину первой группы агитаторов, разразился скандал: давно уже высказывавший несогласие с «генеральной линией» организации, яростно выступавший против продолжения милитаристско-сектантской политики и нового стратегического контрнаступления Рудольфо Галимберти разорвал в категорической форме все отношения с руководством «Монтонерос». Его примеру последовал Хуан Хельман, Хуан Гаспарини и несколько других высших офицеров организации, в числе которых и руководитель «Тактической Группы» Фернандес Лонг. Раскол усугублялся не только разногласиями стратегического плана, но и взаимными обвинениями в присвоении денег и оружия. В короткие сроки решением Национального Руководства Галимберти и вся его «ультралевая клика» были приговорены к смерти, как «предатели», а «Тактическая Группа», в которой сторонники Галимберти занимали значительные позиции, и вовсе расформирована.

Тем не менее, эти события никак не повлияли на решение верхушки «Монтонерос» о начале новой кампании. В феврале 1979 г. в Аргентину были направлены первые группы TEA.

Успехи «Специальных Агитационных Сил» были на редкость удручающими. Столкнувшись с полной апатией рабочих масс и абсолютным отсутствием какой-либо организованной борьбы, о которой им так много рассказывали в Мексике, бойцы TEA были весьма обескуражены. Более того, ни оружие, ни аппаратура, которые должны были быть переброшены из Панамы, так и не были получены. В итоге, руководитель первой группы TEA Рехино Гонсалес, ранее работавший в качестве делегата «Монтонерос» в Танзании, Чаде и Зимбабве, решает на свой страх и риск начать действовать: собственными силами ему удаётся добыть револьвер «Люгер» и аппарат для прерывания аудиосигнала.

11 марта была проведена первая «интервенция» — трансляция в телеэфире звукового сообщения, посвящённого очередной годовщине победы на выборах в 1973 году Эктора Кампоры. 27 апреля была проведена ещё одна подобная операция в поддержку всеобщей стачки трудящихся. После этого, наконец, бойцы первой группы получили аппаратуру, двенадцать пистолетов и гранаты.

К этому моменту в дело вступила вторая команда TEA под командованием секретаря отдела Агитации и Пропаганды Эдуардо Перейра Росси, охватившая своей работой южную зону Буэнос-Айреса.

В мае в Аргентину явился собственно сам руководитель кампании Орасио Мендисабаль, а месяцем позже в западной части столицы начала действовать третья и последняя группа TEA под главенством Даниэля Бернардо Толчинского.

Несмотря на некоторое пассивное сочувствие, которое породили своими телевизионными вмешательствами бойцы TEA среди рабочих пригородных кварталов столицы, политическая работа практически равнялась нулю. В конце концов всем стало окончательно ясно, что претензии «Монтонерос» на то, чтобы стать авангардом рабочих в трудовых конфликтах и возглавить синдикальное движение сопротивления, являются утопией. Трудовые споры, на которые надеялись руководители, хотя и являлись частым явлением, не приводили ни к каким реальным конфликтам, и зачастую оканчивались взаимными уступками. Не было ни громадных рабочих масс на улицах городов, ни великих сражений на заводах и фабриках, куда, между прочим, бойцам TEA так и не удалось проникнуть. Организации не удалось вмешаться ни в один из имевшихся в наличии социальных споров.

В итоге, к концу июля группа Рехино Гонсалеса банально развалилась: не видя дальнейших перспектив довольно рискованной деятельности, Гонсалес без санкции руководства разрешил своим людям покинуть пределы Аргентины. Понятно, что за эти действия он был мгновенно приговорён «Революционным Трибуналом» организации к смерти, правда приговор привели в исполнение совсем другие люди: 13 сентября он был задержан солдатами на Панамериканском шоссе, а затем «пропал без вести».

С этого момента члены TEA начали гибнуть один за другим. 17 сентября в ходе перестрелки возле супермаркета в Кангуро были убиты бывший депутат от «Перонистской Молодёжи» Армандо Кроатто и руководитель фактически несуществующей «Армии Монтонеро» Орасио Мендисабаль. В этот же день была похищена и убита бывшая жена Мендисабаля и её любовник, а спустя месяц военными была схвачена и любовница самого Мендисабаля. Стоит ли говорить, что она так же «пропала без вести», как и пожилая семейная пара, укрывшая её у себя.

В конечном итоге, к концу ноября были убиты или похищены практически все бойцы «Специальных Агитационных Сил», а так же ряд людей, связанных с ними родственными, семейными, дружескими или деловыми узами. Полностью спаслась лишь группа, отвечавшая за южный сектор Буэнос-Айреса: в конце октября был получен приказ руководства о немедленном выезде данного коллектива из Аргентины в Панаму.

Десять дней спустя после смерти Мендисабаля и Кроатто, находившиеся до этого в ожидании «Отряды Специального Назначения» инициировали начало ключевого этапа контрнаступления: этапа вооружённых атак. Оригинальный план предусматривал, что боевые действия TEI будут осуществляться одновременно с пропагандистскими акциями TEA. Однако, когда TEI приготовились к вооружённым операциям, структуры TEA уже были либо уничтожены, либо ждали приказа к отступлению из Аргентины. Они так и не сумели добиться поставленных целей, поэтому весь успех стратегического контрнаступления  теперь зависел от деятельности «Отрядов Специального Назначения», комбатанты которых были нацелены на исполнение атак против крупных фигур национального Министерства Экономики Хосе Альфредо Мартинеса де Ос.

Утром 27 сентября была осуществлена первая акция TEI: группа бойцов, предварительно расстреляв охрану, заложила несколько мощных бомб у дома госсекретаря по вопросам экономического планирования и координации Вальтера Кляйна. Несмотря на то, что взрывами здание было разрушено буквально до основания, ни Кляйн, ни члены его семьи не были убиты.

Вторая операция TEI закончилась ещё менее удачно: 7 ноября прямо в центре Буэнос-Айреса из окон грузовика комбатанты «Монтонерос» расстреляли автомобиль, в салоне которого находился секретарь государственного казначейства Хуан Алеман. Шквальный огонь из автоматов и даже применение в ходе атаки гранатомёта РПГ-7 не спасли положения: Хуан Алеман, получивший лишь лёгкое ранение в щёку, уже спустя несколько часов после покушения работал в своём кабинете.

Последнее нападение в рамках этой кампании должно было исправить ситуацию: целью был избран член экономической группы, поддерживающей министерство Мартинеса де Ос, предприниматель Франсиско Солдатти.

Утром 13 ноября третья группа TEI, за действиями которой из окна отеля «Амбассадор» наблюдал лично Рауль Ягер, на проспекте 9 июля, в самом центре Буэнос-Айреса, устроила форменное побоище. Мало того, что бойцы «Монтонерос» изрешетили автомобиль предпринимателя, убив его самого и его охранника. Они ещё попытались подложить под капот расстрелянной машины бомбу с часовым механизмом, рассчитывая с её помощью уничтожить прибывших на место происшествия высших чинов Федеральной полиции, а может быть и самого главу экономического министерства, к которому Солдатти был так близок. Однако взрывное устройство сработало в руках одной из участниц группы – в итоге её саму разнесло в клочья, оперативный автомобиль был повреждён, один из её товарищей убит осколками, а пятеро других контужены. Троим из них таки удалось захватить проезжавший мимо автомобиль и умчаться на север столицы, двое же других были схвачены после перестрелки на улице Карлоса Пеллигрини. В последующем оба были включены в списки «пропавших без вести».

Результаты кампании 1979 года вряд ли можно было бы назвать успешными. Выполнив лишь одну из второстепенных задач (убийство Солдатти), организация заплатила за свой авантюризм колоссальную цену – мало того, что были убиты или пропали без вести 70 из 100 человек, тем или иным образом связанные с реализацией задач контрнаступления; погиб руководитель «Армии Монтонеро» Орасио Мендисабаль, а вместе с ним в историю ушло и его войско. И это не всё: были убиты генеральный секретарь учреждённого «Монтонерос» профцентра сопротивления CGT-R Хосе Далмасо Лопес, члены Высшего Совета «Перонистского Движения Монтонеро» в Аргентине Армандо Кроатто и Карлос Пикколи, первые секретари молодёжной и женской секций движения Гильермо Амарилья и Адриана Лесгард, которая 7 лет назад чудом выжила в ходе бойни в Трелеве… Короче говоря, в результате жесточайшего ответа правительства, «Монтонерос» растеряли последние осколки своей некогда мощнейшей аргентинской структуры.

Однако гаванские стратеги вполне позитивно оценивали результаты «высадки в Нормандии», на голубом глазу заявляя, что, заплатив за трансляцию коротких, и уже мало кому интересных аудиосообщений жизнями десятков товарищей, «Монтонерос» исполнили свою историческую роль революционного авангарда. Было приведено множество «объективных» причин, якобы воспрепятствовавших полной реализации ранее намеченного плана, но ни одного слова об ошибках самого руководства так и не прозвучало. Более того, колоссальные жертвы среди комбатантов вовсе не напугали главарей и они, не медля ни минуты, приступили к подготовке второго этапа контрнаступления, который должен стартовать в 1980 году.

Совершенно сумасшедшие проекты верхушки «Монтонерос», вкупе с презрительным отношением к «боевым потерям» и насаждением натуральной диктатуры, вывели из себя даже старых соратников клики Фирменича, находившихся в европейской эмиграции. Группой авторитетных высших офицеров во главе с Мигелем Бонассо и Хайме Дри в 1980 году был составлен т.н. «Мадридский документ», в котором подвергались критике всё те же самые аспекты, которые год назад бичевала группа Галлимберти – сектантский милитаризм, авторитарные методы управления, бюрократизация, уход от массовой работы.

Причём, как и банда Галлимберти, заявившая о формировании «Истинной Перонистской Альтернативы Монтонеро» (Alternativa Peronista Montonera Auténtica), построенной на воззрениях Рудольфо Уолша (который, будучи диссидентом, изготовил несколько критических писем руководству с рекомендациями связать боевые действия с непосредственными интересами масс), мадридская группа так же изъявила желание создать новую организацию – «Монтонерос 17 октября», чьим теоретическим фундаментом должны были стать Ленин и главный протагонист революционного перонизма Джон Уильям Кук. Стоит ли говорить, что обе организации существовали только на бумаге и вскоре без шума ушли в небытие.

А что же «Монтонерос»? Спустя четыре года после военного переворота, из крупнейшей революционной организации Латинской Америки, насчитывавшей в своих рядах более 60 тысяч человек, «Монтонерос» превратились в фантом. Целенаправленно ликвидировав массовые фронты, бросив все силы на создание военного аппарата, организация вступила в бой с Вооружёнными Силами и проиграла. В 1980 году громкие заявления Фирменича из кубинской столицы уже не пугали никого – боевой потенциал был равен нулю. К этой же точке стремился и потенциал политический: за прошедшие годы «Монтонерос», занятые войной с государством, так и не удосужились внятно сформулировать свою политико-экономическую программу, ограничившись лишь общими фразами о необходимости построения «национального социализма», суть которого не понимали даже многие члены организации. В конечном итоге, в апреле 1980 года организация в своём «Национал-Революционном Проекте» отказывается даже от такого никому непонятного социализма, заявив, что главной целью борьбы организации является укрепление антиолигархического и антидиктаторского единства во имя «торжества демократии», «умиротворения страны» и «социальной справедливости». Таким образом, за 4 года куцая доктрина «Монтонерос» эволюционировала от «скрытого ленинизма» до откровеннейшего реформизма.

Итак, несмотря на полный развал и тотальную деморализацию, руководство «Монтонерос» продолжило свой гибельный абсурдный курс: в начале 1980 года инициировано т.н. «Второе Контрнаступление», окончившееся ещё большей катастрофой, нежели первое. Группа из 18 комбатантов, с большим трудом сформированная из последних фанатиков вооружённой борьбы, — «Батальон Герои Монтонерос», — прибывшая в Аргентину в первых числах февраля, уже к концу марта прекратила своё существование: абсолютно все члены её один за другим «пропали без вести».

С этого момента фактически «Монтонерос» прекратили своё существование.  Несмотря на то, что представители организации продолжали время от времени устраивать конференции для иностранных журналистов, а руководство разразилось очередным бредовым планом, — речь шла о демонстративном захвате Мальвинских островов, — никаких практических акций в Аргентине организация более не осуществляла и не могла осуществлять. В конечном итоге, в декабре 1981 года, исчерпав фантазию, кредит доверия масс и полностью разбазарив людские и материальные ресурсы, Национальное Руководство утвердило решение о роспуске структуры и отказе от вооружённой борьбы.

Оставшиеся в живых боевые кадры автоматически переходили под юрисдикцию «Перонистского Движения Монтонеро», занимавшегося исключительно политической деятельностью в рамках установленного военным режимом законов единым блоком с официальной Хустисиалистской Партией.

Некоторым из экс-комбатантов «Монтонерос» этот вираж стоил дорого: например, уже после роспуска боевой организации, парамилитаристскими «эскадронами смерти» были убиты бывший руководитель Южной колонны Буэнос-Айреса Эдуардо Перейра Росси и экс-член Национального Руководства Рауль Ягер. Оба они вернулись в Аргентину для развития легальной борьбы, и оба же поплатились за своё партизанское прошлое.

История «Монтонерос», — организации, игравшей главную роль в политической жизни страны последние десять лет, — подошла к логическому финалу.

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: