Язык

Очерки коммунистической теории

Часть III

Когда пахал Адам и Ева пряла, Господи помилуй,
Где же был тогда дворянин? Господи помилуй.

«Мы — чёрный отряд Гайера», немецкая песня

Третья глава цикла покажет читателям постепенное усложнение общества от первобытной эпохи до появления государств, а также объяснит причины этого развития с точки зрения коммунистической теории. На примере древних империй Азии, Америки и Африки, Древней Греции и Рима, германцев мы рассмотрим то, как самые разные сообщества изменяли свою социальную организацию вслед за технологическим прогрессом, позволяющим увеличить эффективность животноводства и земледелия. Будет показано как следующие из этого излишки производства привели к образованию рынка, классов, появлению рабства и необходимости завоеваний, а в конечном итоге — возникновению государства и разрушению самой первобытной общины. Также в главе вводятся понятия стоимости и способов производства.

Разделение труда. Стоимость. Государство

Привычные монотеистические религии, описывая грехопадение первых людей, Адама и Евы, говорят, скорее всего, о выделении человека из всего объективного мира, иными словами, о человеческой субъектности. Поведение людей возмутило Творца, поэтому они были изгнаны из Эдема, Еве назначено было рожать детей в муках, а Адаму – трудиться в поте лица. Их сыновья, Каин и Авель, земледелец и скотовод, уже символизируют два образа жизни – оседлость и кочевничество. Авель угодил Богу своим жертвоприношением, а Каин – нет, что и стало причиной зависти и убийства Авеля.

Разделение труда, обособление форм занятий – между мужчиной и женщиной и между пастушеством и земледелием — стало завершением формирования трудящегося человека и одновременно точкой отсчета для всей последующей истории.

Наблюдения за жизнью сохранившихся до сих пор примитивных племен и данные о первобытных временах, полученные археологами, позволяют сделать выводы об отсутствии у них какого-либо присвоения даров природы в сугубо личных целях.

Индивидуальные субъекты осознавали себя в процессе выживания только как связанные между собой части коллективного субъекта, общины. Труд племени основывался на общих интересах, в которых каждый человек выступает как часть целого, как племенное существо, неотчужденное от своего коллектива. В той же мере, в какой индивид в общине являлся частью, связанной с общиной, все индивиды взаимно обуславливали друг друга. Преобладающая часть всего труда общины требовала коллективных усилий, и жизненная практика нисколько не разрывала единства социального организма. Таким образом, первоначальный субъект — это коллектив общины, ведущий коммунальный образ жизни, а не личность.

В этих условиях всякий продукт служит общине, как он есть, как предмет потребления. Потребность в продукте, его производство и потребление замыкаются в единой цепи. Субъект опредмечивает свой труд и свой замысел в продукте, доступном для распредмечивания и использования остальными.

Собственность есть отношение индивида к природным условиям, как к своим собственным, и так как труд является процессом общественным, то общинная собственность соответственно означает и принадлежность индивида общине. Кроме того, говорить о собственности общины можно и на основании существования других, до известной степени автономных, коллективов. Коммуна исключала членов других общин из пользования тем или иным продуктом, предпочитая случайный нерегулярный обмен излишками производства. Результаты труда или освоенные (временно или постоянно) природные условия одной общины являлись для нее собственными лишь потому, что существовали другие общины, способные претендовать на потребление этих результатов труда или природных условий. Вместе с такой собственностью признавались и те ресурсы, что доступны для потребления всеми людьми (реки, дороги, леса и т.д.). Народы бушменов (Южная Африка) считают все данное природой общим, а Хадза (Северная Танзания) не имеют никаких особенных привязанностей к владению вещами как таковому. Верования Масаи (Танзания) говорят о том, что весь скот принадлежит им, хотя это следствие их закрытости от мира и первенства среди местных в переходе к скотоводству.

Мужчины и женщины внутри общины распределяли между собой те или иные функции, в основном обусловленные репродуктивной функцией женщины и физическим превосходством мужчины. Многочисленные Евы, биологически обремененные вынашиванием ребенка, имели больше преимущества в сексуальном и семейно-хозяйственном плане, это касается собирательства, сохранения нажитого, выбора партнера среди мужей, а также индивидуального сближения с ребенком в процессе его воспитания. Адамы, награжденные большей силой и сексуальной мобильностью, отплачивали за свои природные особенности участием в охоте и войне. Таков был полигамный брак многих мужей и многих жен. Тем не менее, данная форма разделения труда была более-менее естественной и еще не имела под собой острых противоречий.

Сегодня среди ученых матрилинейность\матриархальность первобытных сообществ вызывает множество споров. Ситуация усложняется тем, что дошедшие до нынешнего времени племена охотников-собирателей или полукочевников, частично занятых скотоводством и\или земледелием, изменяются под воздействием самого процесса их изучения или же избегают контактов. Сегодня матриархат характерен для племен Мурси (Эфиопия), Маконде (Танзания), Химба (Набирия), а так же для менее изолированных от цивилизации племен Брибри (Коста-Рика), Мусуо (Китай), Гаро (Индия), причем последние сочетают матрилинейность с христианством. Туареги, живущие в пяти странах Западной Африки, приняли ислам, сохранив почитание женщины. Воинственные племена Масаи (Танзания) и Синта Ларга (Бразилия) отдают предпочтение патриархату, но, возможно, так было не всегда. Эти народы очень агрессивны, но в то же время достаточно быстро поддаются влиянию цивилизации.

Иерархия первобытных людей – это не строгая система подчинения, но сложная архитектура, в которой каждый пункт нуждается в остальных. На первый взгляд, сохранившиеся до сих пор первобытные анклавы демонстрируют различные комбинации социальных ролей экспертов, управленцев, старейшин, жрецов и воинов. Поэтому теряется смысл говорить об однозначной горизонтальности или эгалитаризме первобытного образа жизни. При глубоком рассмотрении улавливается, что многие «специализации» носят лишь временный, ситуативный характер, другие настолько неформальны, что не производят впечатления строгих и железных, третьи сильно ограничены рамками компетенции, посему первобытная иерархия людей даже более динамична и способна к реорганизации, чем пирамида животных групп. Вожди примиряют конфликтующие стороны, представляют общину в контактах с внешним миром, не имея существенных причин на получение лучших жен племени и накопления личного богатства, превосходящего имущество остальных.

Второе, упомянутое выше, разделение труда было по-настоящему крупным общественным обособлением. Одомашнивание расслоилось на животноводство и обработку земли. Пастушеские племена, неограниченные в перемещении, быстрее смогли прийти к обогащению, к появлению излишков животных, поэтому первыми пришли и к постоянному обмену. Ранее кочевые общины обменивались дарами, знаниями и заключали браки (во избежание кровосмешения в родной коммуне), но критериями равнозначности вещей тогда были полезность и количество (предмет на предмет). Относительно легкий прирост скота для пастухов стал шагом к иному взгляду на обмен. Отныне сами животные, а также молоко и мясо превратились в меру всех остальных вещей. Часть хозяйства выращивалась именно ради заполучения благ от других общин. Возможно, именно это отражено в фантастической религиозной форме как «благосклонность Бога к жертвоприношениям Авеля».

Две полезные вещи можно согласованно сравнивать между собой, если они имеют общую природу, при сопоставлении их общих параметров, функций и т.д. Но систематический обмен требует некой абстракции, присущей всем плодам труда — рабочего времени. Относительно его средней общественной величины и начинает свое восхождение меновая стоимость. Зачем разменивать то, что стоило многих часов труда, на то, что можно самостоятельно произвести или добыть с легкостью?

Свойство полезности, удовлетворения потребности общества, то есть то, как служит и применяется готовый продукт труда, является его потребительной стоимостью. Такая стоимость предмета всегда конкретна, мы можем лишь судить о средней производительности общества, в котором произведен объект, или приложенной интенсивности, но, в конечном счете, потребительная стоимость — это совокупность полезных свойств объекта, его функциональность. Потребительная стоимость прирученной лошади – это мышечная сила и скорость, помогающие в пахоте, перемещении или охоте, для некоторых народов это молоко и мясо в пищу и т.д. Применение лошади сохраняет и воспроизводит некоторое количество жизненных сил – больше, чем осел и меньше, чем изобретения промышленной эпохи. Но прежде она должна быть выращена скотоводом, и труд скотовода при уходе за табуном лошадей есть конкретный труд.

Сам продукт становится товаром при приобретении второго свойства – меновой стоимости, то есть отношения между продуктами различных качеств. Меновая стоимость — это их взаимная пропорциональность, основным единицей измерения здесь является не какое-либо качество, а абстракция труда, среднее необходимое рабочее время. В обществе индивиды могут работать с разной степенью интенсивности, затрачивая различное количество рабочего времени (по причине умений, физических возможностей или лени), но в меновой стоимости заключается эта величина, взятая в среднем, без рассмотрения каждого случая производства в отдельности. Меновая стоимость понимается только в контексте общества. Покупателя не волнует, что конкретный производитель затратил 7 часов рабочего времени на вырезание из дерева предмета мебели, если в среднем это общество на подобную вещь тратит 5 часов, и соответственно, другие производители-торговцы могли бы продать этот товар дешевле. Посредством меновой стоимости два различных товара, применяемых в разных сферах, могут быть приведены к единому знаменателю.

Но если меновая стоимость – это отношение, то в этом отношении скрыто нечто внутреннее, содержащееся в товарах, само количественное выражение затраченного рабочего времени, воплощенное в товаре – стоимость (без прилагательных). Стоимость головного убора, выдвинутого на продажу, допустим, 3 часа, но реализуется эта стоимость в процессе обмена, общественного отношения между людьми. Если рассматривать упрощенно, то такой головной убор будет разменян, к примеру, на три товара стоимостью 1 час рабочего времени. Или наоборот, три головных убора обмениваются на предмет стоимостью 9 часов. И так далее. Разумеется, продавец и покупатель товара руководствуются стоимостью из объективных причин, стремясь к экономии времени, они устанавливают между собой меновые отношения лишь интуитивно, но в масштабе общества такая субъективная практика обретает очертания обмена стоимостей, а не произвольных расценок.

Обмен – общественное отношение и реализация товара. Если товар лежит непроданным, то он является товаром нереализованным, товаром как отношением лишь в перспективе. Обмен – это и преобразование, так как в обмене товар проявляет себя как количество абстрактного труда. Потребление же товара – это реализация товара с точки зрения его потребительной стоимости, конкретности применения и натурального существования. В потреблении товар проявляет  себя как продукт, удовлетворяющий потребность. О стоимости мы говорим в контексте общественного отношения – обмена, а потому и отношения товаров друг к другу, меновой стоимости.

Не являясь потребительными стоимостями, не имея никакого необходимого применения, предмет не может быть товаром, он теряет свою сущность как предмет потребления, а значит и не может быть обменен, даже если на него затрачен труд. Сама потребность может быть и не материальной, и даже быть продуктом общественной фантазии. Массовое «помешательство» на товаре обеспечивает и наличие его меновой стоимости. В обмене люди абстрагируются от конкретности примененного в производства труда, переходя к абстрактному труду. Потому меновая стоимость едина с потребительной стоимостью, но обособлена от потребительной стоимости и противоположна ей. Даже если человек стремится выменять предмет другого человека для применения, ему необходимо пройти через посредничество, через процесс обмена, в котором качество предмета «уходит в тень», раз он обменивается на качественно иной предмет. Оба предмета становятся количеством на время обмена.

Абстракция стоимости, количественное значение абстрактного труда – это субстанция товаров. Соотношение товаров возможно благодаря субстанциональности товаров – в товарных отношениях товар становится плавким, делимым и сливающимся с другими стоимостями. Потребительная стоимость же может быть делима только как относительно однородная материя (напитки разливаются по стаканам, мясо разрезается и взвешивается по килограммам), но разделение качества продукта зачастую приходит к потере самого качества (разобранный по кирпичам дом уже не будет служить как дом, разбитая бутылка уже не является сосудом).

Товары как стоимости могут быть разделены и слиты, как если бы они были из одного материала, легкого для обработки, плавления. Именно поэтому всеобщий эквивалент всех стоимостей закрепился за ковким металлом – золотом. Теперь каждый товар может быть обменен на особый товар, металлические деньги, выразитель всех остальных товаров.

Поэтому стоимость как субстанция всех товаров – это их всеобщая абстракция, принимающая различные формы, в своем развитии от исторического зародыша (простая форма, в сущности, еще не стоимость) в случайном обмене через несколько переходных вариантов к всеобщей и денежной формам настоящего утвердившегося рынка, уже обособившегося как сфера деятельности.

Такой рынок мог быть порожден только при особенных условиях, при новой ступени разделения труда – отделении земледелия от других ремесел. Отныне аграрный производитель выделял долю производимого не для собственного потребления, но для обмена с ремесленниками. Труд ремесленников был еще менее потребляем натурально, доля товарного производства, следовательно, была больше. Появление доли производимого на обмен было возможно благодаря увеличивавшейся производительности труда. Если когда-то община вынуждена была тратить все свои усилия только на то, чтобы банально прокормить себя, то с развитием производства появился так называемый прибавочный труд – труд сверх необходимого для жизни. Отрасли производства стали отдалены друг от друга и связь между ними осуществлялась посредством рынка. Индивид-производитель со своим обособленным трудом отчуждается как от других видов деятельности, так и от собственных продуктов труда, представляя их на рынке. Разделение труда отчуждает его от деятельности в качестве коллективной жизни, урезая его труд до узкой направленности.

Взятие пленных в войнах дало возможность для появления новой рабочей силы – рабов, ведь таким способом можно было поднять производительность общества, с того периода когда само общество обеспокоилось увеличением материального производства и экономией затраченного труда. В отличие от местных жителей, рабов можно было ограничить в потреблении и загрузить трудом, существенно снизив трудовые затраты местных производителей.

Усложнение деятельности членов общины вместе с ее расширением и постоянным обменом способствовало появлению особого частного интереса, перестающего быть частью целого, частью общины. Первобытная община была, таким образом, расколота. Коллективный образ жизни был подорван присвоением отдельными лицами, появлением профессий, основанных только на торговле. Частная собственность стала возможной только на определенной ступени технического развития, когда община больше не была обязательным сообществом для выживания в столкновении с природой. Рынок выделил отдельные слои людей, что осознавали себя уже в отрыве от былой цельной общности. Присваиваемое отдельными индивидами благо становится изолированным от коллектива. Возникает большая разница между хозяйствами, богатствами отдельных жителей. Третье общественное разделение труда — деление на богатых и бедных, рабов и свободных, т.е. на общественные классы — появилось именно в этих условиях. Разделение труда, частная собственность и рынок потому являются частями одного и того же процесса развития.

Существование первобытной общины есть организация материального производства общинных умельцев и воспроизводства общинных отношений, то есть воспроизводства индивидов, между собой возобновляющих первобытно-общинный быт. Но рост численности, потребность в технологическом, имущественном и природном (пахотная земля, пастбища, леса и т.д.) обеспечении этой численности подталкивает к противоречию во внутренних и\или внешних отношениях общины. Завоевание земель, порабощение других сообществ, развитие обмена – вот переход от первобытной формы к уже иным способам производства и иным формам собственности.

Способы производства после первобытного имеют уже другие отношения собственности,  другое отношение индивида к природе и к общине. Индивид, вышедший из общины, становится более-менее обособленным, в силу тех форм производства и общения, что развиваются порабощением и обменом. Торговцы, монархи, военные лидеры, ростовщики, рабовладельцы, аристократы изолируют полученные частные богатства от всех остальных, что и есть новые формы собственности, присвоения собственного. Общественные отношения конструируются таким образом, чтобы обеспечить присвоение результатов труда трудящихся привилегированными классами, такие производственные отношения являются эксплуатацией. Община не является для образующихся эксплуатирующих классов условием выживания, более того, вопрос выживания заменяется вопросом обогащения. Раскол общины по различным классам это в той же степени и разобщение их интересов. Так как классы не только находятся в некотором экономическом и социальном положении, но и действуют определенным образом, то различие классовых интересов создает их враждующее состояние. Чтобы удержать общество от постоянного столкновения классов, возник особый аппарат насилия — государство. Это было еще одним разделением труда, отделением политики от непосредственной жизни. Политическая власть обеспечивает господствующее положение эксплуатирующим классам, при том, что политическое насилие, угнетение может быть направлено на представителей всех классов общества.

Способ производства и соответствующие производственные отношения часто называют базисом, подчеркивая определяющую роль общественного производства в жизни социума;  совокупность же политических, юридических институтов общества, форм общественного сознания, выраженных в морали, религии, идеологии, философии, искусстве обозначают в такой терминологии как надстройку.

Античная форма собственности комбинировала общинное единство городских жителей, рабовладение и государственность, и двигалась к большему противоречию между классами, общиной и государственностью. Чем более частная собственность отклоняется от общинной, чем больше становятся налоги и повинности, тем больше аристократия, военные начальники узурпируют общество.

Германские варвары в период разложения примитивного образа жизни переходили к так называемому германскому способу производства. Их общинная собственность охватывала леса и пастбища, а хозяйства были в собственности жилищных семейств. Община сохранялась в общих собраниях и традициях. Победа варваров над античным способом производства Римской Империи дала возможность освежить кровь этих земель, вернув их к коллективным традициям и семейному проживанию. Экономическое благополучие общин делало ненужными совместную обработку земель и обмен между ними. Римские землевладельцы, сохранившиеся в Галлии, а также духовенство начали формироваться в новый господствующий класс.  Так возникает новый аппарат классового господства, новая государственность, Франкская Империя. Те отношения, что возникли из смешения германской и античной форм, называются феодальными, а способ производства, следственно, феодальным. Античное рабство было заменено крепостничеством, город в то же время был заполнен мелкими ремесленниками. Крестьянин обеспечивал себя и свою семью, будучи обязанным либо отдавать долю продукта феодалу (оброк, изначально был распространен в натуральной форме, по мере развития рынка, уже значительно позже, стал шире распространяться в денежной форме), либо выполнять даровые обязательные работы в пользу феодала – барщину. Так оброк и барщина были формами присвоения прибавочного труда, а доля оставшаяся крестьянам на пропитание – необходимого труда. В отличие от крестьян, ремесленники и мастера в городах имели гораздо больше соприкосновения с рынком, так как они не могли себя обеспечить натуральным хозяйством.

Вышеописанный сценарий возникновения государственности подходит в основном к европейской, относительно благополучной части мира. В целом происхождение классов и государства во всем мире не может быть подогнано под единую схему. Многие общества переходили от первобытности к азиатскому способу производства, что сочетает атрибуты бесклассового общества и деспотического государства.

Азиатский способ производства – это скорее совокупное название для множества схожих экономико-социальных форм, не только в Азии, объединенные общины под выделенным аппаратом управления. Некоторые исследователи, занимающиеся этим вопросом (Виттфогель, Нуреев), выделяют неотъемлемую черту азиатского способа производства – орошение общинных земель и их коллективная обработка. Сопротивляясь засушливому климату, аграрные общины были вынуждены селиться рядом друг с другом ради облегчения задач земледелия – подведения водных каналов для выращивания риса в Китае или зерновых в Египте, изменения ландшафта холмов и предгорных земель в террасные поля, характерные для Азии и Америки и т.д. Собирание общин происходило под единым началом жрецов или деспотических правителей (или и того, и другого в одном лице). Обособленный аппарат управления обеспечивал исполнение общеадминистративных задач и военную защиту. Собственность принадлежала всей общине с выделением надела во владение каждой семье.

С другой стороны, ирригационная теория терпит неудачу при рассмотрении кочевых народов Тюркской и Монгольской Империй. Скотоводческие племена меньше всего подходили под определение аграрных производителей, занимающихся орошением, а Чингисхан мало соответствовал образу кровожадного деспота. Кочевые семьи имели в родовой собственности землю для животных, хотя фиксированных границ ее не существовало из-за постоянных перемещений, поэтому здесь не найдено даже аналога крестьянского надела. Семейное имущество передавалось патрилинейно, но «аильное» (одиночное, малое) кочевничество было мало популярным, гораздо чаще встречалось сохранение «куренного», родообщинного кочевничества, ведь такое единство было все еще необходимо для выживания в условиях войн между племенами.

Торговля в азиатских способах производства изначально была развита очень слабо, в основном, на границах, в точках соприкосновения с иностранными купцами. С VII—IX вв. в Китае уже процветала межобщинная торговля, и появилось ростовщичество, в Монголии же выделение полноценной торговли пришлось на XIII век, хотя на то время она все еще не распространялась внутри рода. Историки до сих пор спорят о том, существовала ли внутренняя торговля в Империи Инков.

Рынок и товарное производство были слабо развиты в способах производства, основывающихся на обработке земли. Крестьяне в той или иной степени были погружены в натуральную экономику. Наименьшее влияние рынка испытали именно азиатские способы производства. Потому крестьянская община была менее всего расколота, ремесленное разделение труда ощущалось слабо.

Борьба за ресурсы, насильственный грабеж еще не являются условиями для появления частной собственности, необходимы благоприятные природные условия, особый уровень и направление производительных сил и рыночных форм. Таким образом,  верховенство военных лидеров, вельмож или жрецов, деформированные примитивные культы вождей и богов играли не столь значительную роль в разобщении общины, а порой и наоборот, сохраняющую от проникновения рынка. Чингисхан озаботился тем, чтобы семьи убитых воинов получали долю от завоеванного, нисколько не меньшую, чем семьи выживших солдат. В Империи Инков многочисленные склады и хранилища служили для сосредоточения в них продуктов труда крестьян, которые изымались в виде натурального «налога», но вместе с тем, деспотическое государство обеспечивало этих крестьян всем необходимым, потребительными стоимостями. I-II династии Древнего Египта, Раннее царство, имели схожую систему производственных отношений. Ремесленники, служившие вельможам, хранили наработанное в складах, но получали продовольствие и предметы быта из этих складов, огородов, зерновых, овощных и рыбных хранилищ. Обособление труда и взаимное отчуждение отраслей вездесущим рынком было обойдено. Однако мелкий рынок производителей существовал, на нем могли быть обменены те малочисленные избытки, что изредка добывали себе работники, нормы труда для них были чрезвычайно высоки. Сами вельможи имели наследуемую индивидуальную собственность, но помимо нее располагали общинной собственностью, на которую их личные стремления и желания не распространялись, ведь их служебное положение могло быть отобрано.

Рабовладение нередко связывают с античным способом производства или основной историей Древнего Египта. Но перед возведением величественных античных городов-государств существовал Крито-Микенский период III-II веков до н.э., похожий на азиатский способ производства. Основу производительного населения составляли не рабы, а крестьяне-общинники, платившие натуральный налог. В уже классовом обществе Древнего Египта все еще сохранялись элементы бесклассовых производственных отношений, знаменитые пирамиды были возведены более-менее свободными работниками, а не рабами. Археологами найдены документы с расчетами распределения продуктов питания среди строителей пирамид. «Боголы» в Монголии времен Чингисхана нередко называются рабами, но это были воины побежденного рода, несшие службу победившему роду, сохранявшие при этом имущество и связь со своим родом.

Общинный образ жизни и способы производства на его основе вовсе не означают абсолютной примитивности и отсутствия научных знаний. Пирамиды Египта и Империи Инков, зиккураты шумеров, строения майя, ацтеков и теотиуакан, террасное земледелие в Азии, водопроводы, общественные туалеты, многоквартирные жилища индских  городов – все это могло быть спроектировано и построено с преобладанием общественного над частным. Нисколько не контактируя между собой, различные общества в схожих природных условиях достигли аналогичных друг другу результатов в математике, геометрии, архитектуре, алхимии, в строении городов, складов, гробниц, ритуальных помещений. Потому инварианты человеческой практики – социальность, производство, сознание – рождают благодаря объективным причинам подобные друг другу продукты деятельности.

Историки зачастую рассматривают древность через призму категорий сегодняшнего общества, поэтому они упускают особенности периода между первобытностью и уже явным классовым обществом. Для сторонников теории насилия, анархических и либеральных концепций, объясняющих появление экономических классов угнетением, лежащим за пределами производственных отношений, остается неясным, почему структура отношений азиатских способов производства так рознится с феодальным и античным обществами.

Государство – аппарат насилия, обеспечивающий господство класса и сохранность производственных и общественных отношений соответствующего способа производства. Ранние деспотические общества обладали, поэтому, только протогосударствами, по тем или иным причинам пришедшими к своему развалу или к установлению полноценного классового господства.

Коллектив Посткап

Выводы и словарь терминов:

  1. С материальным развитием – ростом производительных сил, расширением деятельности — человеческое общество обособляет разные рода занятий и отрасли, разделяет общественный труд на составляющие.
  2. Разделение труда можно представить как:
  • прямое отделение одной отрасли труда от другой, дальнейшее их пересечение только на рынке, появление классов;
  • развитие разных форм собственности;
  • нарастающее отчуждение производителя в общественном производстве от результатов своего труда;
  • разложение коллективной общности производителей.
  1. Потребительная стоимость — совокупность полезных свойств продукта. Потребительная стоимость создается конкретным трудом, она определена качественно, хотя и содержит количественные параметры (например, физические параметры).
  2. Продукт становится товаром при наличии второго свойства – меновой стоимости. Меновая стоимость – это отношение товаров друг к другу, в котором они обмениваются между собой. Товары не только удовлетворяют потребности, но и включают в себя труд. Абстрактный труд присущ всем видам общественно необходимой деятельности без качественного различия их между собой. Стоимость – это сгусток абстрактного труда, товар, взятый в количественном измерении, как некоторое число рабочего времени. Товар реализуется в обмене, стоимость проявляет себя в меновой стоимости.
  3. Развитие частной собственности и имущественного неравенства разделяет общественный труд на экономические классы, эксплуатируемые и эксплуатирующие, а так же их промежуточные вариации. Преследуя различные исторические интересы, классы сталкиваются в классовой борьбе, для усмирения которой было воздвигнуто государство – машина насилия и подавления, в сущности, сохраняющая текущие производственные отношения, и потому служащая эксплуатирующему, господствующему классу.
  4. Необходимый труд — труд производителя, требуемый для обеспечения его жизни; Прибавочный труд — труд сверх необходимого.
  5. Базис — производительные силы и соответствующих им производственные отношения общества, к базису может быть также отнесен обмен и отношения распределения вообще
  6. Надстройка — совокупность политических, юридических институтов общества, форм общественного сознания, выраженных в морали, религии, идеологии, философии, искусстве
  7. Пути разложения первобытной общины можно классифицировать с точки зрения форм производства:
  • азиатский способ производства (труд земледельческих или кочевых общин, объединенных под управленческим аппаратом)
  •  античный способ производства (рабский труд и городская община)
  • германский способ производства (труд относительно самостоятельных общин с разделенной семейной собственностью)
  • феодальный способ производства (крестьянский аграрный труд и ремесленничество в городе)

Рекомендуемая литература:

  • Карл Маркс, Фридрих Энгельс – Немецкая идеология, I. Фейербах, Идеология Вообще, Немецкая в Особенности (Абзац «Разделение труда в пределах той или иной нации приводит…»).
  • Карл Маркс – Экономико-философские рукописи 1844, Потребности, производство и разделение труда («Разделение труда есть экономическое выражение общественного характера труда…»).
  • Карл Маркс – Капитал Том 1, глава 1.
  • Фридрих Энгельс – Происхождение семьи, частной собственности и государства.
  • Фридрих Энгельс – Анти-Дюринг, Отдел второй, Политическая экономия, Теория насилия.
  • Карл Маркс – Экономические рукописи 1857–1859 годов, Формы предшествующие капиталистическому производству.
Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: