Язык

Усиление репрессий

Материал из серии «Анархизм в Японии и Корее» (по ссылке также есть информация по поводу приобретения печатной версии книги).

Сегодня мы публикуем очередной фрагмент из истории анархизма в Японии, из которого читатель может узнать о развитии анархических идей, привезенных Котоку в Японию. В данной статье будет рассказано о течениях, которые получили распространение, о методах агитации, первых выступлениях и реакции властей на выступления революционеров.

усиление репрессий

Как упоминалось ранее, анархистские идеи, которые Котоку привез из США, были смесью анархо-коммунизма, синдикализма и терроризма. Сам Котоку был в первую очередь анархо-коммунистом («кропоткинцем», если пожелаете использовать этот термин). Обстоятельства того времени в Японии делали анархический коммунизм весьма актуальным и привлекательным. Как и Россия, которая вдохновила Кропоткина на видение общества, основанного на общественной собственности, либертарной федерации и взаимопомощи, Япония также была в большей мере аграрной. Её сельскохозяйственные деревни казались готовыми для превращения в анархические коммуны, тем более что практика взаимопомощи и солидарности среди фермеров-производителей риса была прочно укоренена. Кроме Котоку множество анархистов были увлечены анархо-коммунистическими взглядами на организацию общества и прилагали множество усилий для их популяризации у населения. Одним из множества примеров был Акаба Хаджиме, который в 1910-ом написал памфлет «Проповедь фермера» («Nômin no Fukuin»). В ней Акаба умело построил мост между сельским обществом прошлого, которое было подорвано коррозионным воздействием рынка, и революционной коммуной ожидаемого будущего. Он писал:

«Мы должны отправить земельных грабителей (т.е. землевладельцев) на революционную гильотину и вернуть «сельское общество» давности, которое нравилось нашим предкам. Мы должны построить бесплатный рай анархического коммунизма, который станет плотью и костями деревенского общества с наиболее передовым научным пониманием и с высокой моралью взаимопомощи»

Политические методы, применяемые анархистами, по большей мере заключались в распространении их идей с помощью письменной и устной пропаганды. Однако в попытках распространить слово, они столкнулись с интенсивными репрессиями, инициированными государством. После вынужденного роспуска Социалистической Партии Японии в 1907 году, публичные собрания регулярно подвергались срывам, распространение публикаций было запрещено, а анархисты стали субъектами разного рода ежедневных преследований, начиная от полицейской жестокости и заканчивая увольнениями с работы по указаниям детективов. То, что случилось с Акабой, является ярким примером. После публикации его памфлета он был вынужден уйти в подполье из-за критики императора. В конечном итоге он был арестован полицией и умер в тюрьме Чиба 1-го марта 1912-го года после голодовки.

Синдикализм был привлекателен для многих анархистов, потому что он гармонировал со стремительным расширением промышленности, которое шло в Японии полным ходом в те времена, а также из-за заметной боеспособности секций рабочего класса, – к примеру, шахтёров. В среде анархистов, симпатизирующих синдикализму, считалось, что хоть у государства и боссов в руках много козырей, но у них всё ещё есть Ахиллесова пята. Логическая цепочка заключалась в том, что капиталистическому государству нужно индустриализироваться, чтобы воплощать в жизнь свои экономические и военные амбиции, и, поскольку индустрия напрямую зависит от рабочего класса, чем более индустриальной становится Япония, тем более уязвимой она оказывается перед всеобщей забастовкой хорошо организованных рабочих. Этому мнению добавили правдоподобия частые ответы эксплуатируемых рабочих боссам с помощью забастовок, некоторые из которых достигли повстанческого размаха. Самым известным случаем подобной ситуации того периода можно назвать забастовку на шахте Ашио, которая вылилась в акты насилия по отношению к компании-владельцу шахты и вооружённому противостоянию с военными. Выйдя на страйк, шахтёры Ашио обрезали подачу электроэнергии, взорвали и подожгли здания компании, нанесли кирками тяжёлые травмы главному менеджеру, атаковали ближайшее полицейское отделение и, в конечном итоге, вступили в битву с тремя ротами военных, которые были отправлены на противодействие им. Хоть события в Ашио и являются самым известным примером повстанчества тех времён, они были далеко не единственными. В последующие несколько месяцев имел место целый ряд конфликтов в других шахтах, который вылился в насилие, нападения на представителей компании и разрушения, а подобные случаи отнюдь не остались неизвестными и в других отраслях промышленности.

Хотя очевидно то, что анархисты всячески приветствовали готовность рабочих бороться за улучшение условий работы и жизни, ситуация на данном этапе никогда не подавала никаких признаков того, что государство не в состоянии контролировать её. Пока трудовые споры происходили один за другим, государство могло сконцентрировать свои ресурсы на них, чтобы сломить сопротивление рабочих. Ситуация требовала, согласно синдикалистской теории, федерацию промышленных союзов, которая могла бы координировать несвязные действия, преодолеть ослабление, которое принесла изоляция, и поднять борьбу на уровень всеобщей забастовки. Это оказалось невозможным в тот период в силу положений упомянутого уже «полицейского закона общественного мира».

Возможно потому, что капиталистическое государство было осведомлено о факте своей большей уязвимости на экономическом, чем на политическом фронте, рабочим организациям было гораздо труднее, чем социалистическим группам и журналам. Даже самый мягкий торговый союз не был одобрен, так что любые попытки их сформировать сразу же преследовались.
Учитывая, что анархо-коммунистические и анархо-синдикалистские способы действия эффективно блокировались, было не особо удивительно, что некоторые анархисты обратились к терроризму, который был третьим по уровню популярности в анархическом движении Японии. Тем не менее, хоть некоторые анархисты с 1908 года и стали играть с идеей встречи государственного насилия своим собственным, надеясь разжечь широкомасштабное восстание, их планы не пошли дальше экспериментов со взрывчаткой. Кроме того, в обществе с таким высоким уровнем репрессий, как в Японии, где все известные диссиденты были под тщательным наблюдением, потребовалось значительное время для сбора необходимой информации и материалов. Вследствие этого четыре анархиста были арестованы 25-го мая 1910-го из-за обнаружения полицией тайника с оборудованием для изготовления бомб. Ими не было совершено ни одной атаки. Самым большим достижением был успешный взрыв пробной бомбы в горах. Тем не менее была возможность того, что власти ожидали атак после распространения листовок «Терроризм» в 1907 году. Сотни подозреваемых были взяты под стражу, двадцать шесть из которых попали под сфабрикованное дело по заговору с целью покушения на Императора.

Судебный процесс, проходивший в декабре 1910 года, был скрыт от глаз общественности и то, как государство подошло к ведению следствия, говорило о том, что оно не собиралось позволять тонкостям законодательства вмешиваться в его стремление разрушить анархическое движение. Единственное, что останавливало власти от осуждения на еще бóльшие сроки, так это то, что такие выдающиеся анархисты как Осуги Сакаэ уже отбывали свои сроки, и едва ли им можно было предъявить обвинения в планировании преступления, которое, как предполагалось, произошло, когда они уже были за решеткой. Как и ожидалось, все 26 ответчиков были признаны виновными и все, за исключением двоих, были приговорены к смерти. Хотя приговор 12 из тех, кто ожидал казни, впоследствии был изменен на пожизненное заключение, остававшихся 12 государство решило повесить, включая Котоку. На момент казни Котоку (24 января 1911 года) японское анархическое движение было приведено в состояние, близкое к спячке, вследствие чего это время так же известно как «зимний период». Государство стремилось закрыть все газеты, запретить все митинги и, в целом, создать невыносимые условия выживания для анархистов, которые пытались проявлять хоть какую-то активность. Для многих не оставалось иной альтернативы, кроме как уйти в деревню, с трудом зарабатывая на хлеб, выжидая годы, надеясь на изменение обстоятельств. Другие ушли в изгнание. Ишикава Санширо (Ishikawa Sanshirô), который многократно отбывал наказания за нарушение цензуры, покинул Японию и отправился в Европу в 1913 году и не возвращался до 1920 года. Однако, что действительно важно, так это то, что идеи не сгинули в водовороте времени, как и не был потушен огонь революции. Каким-то образом движение пережило долгие годы небытия, и, по окончании Первой Мировой, когда государство ослабило свою хватку, анархизм восстал с большей силой, чем когда-либо.

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: