Язык

Рост «Монтонерос» (1972-73)

Продолжение серии статей об аргентинских революционерах-перонистах и перонизме. Итак, в новый 1972 год «Монтонерос» вступили, находясь в довольно отчаянном положении. Несмотря на наработанный за два года огромный авторитет в перонистском лагере, организация по-прежнему пребывала в состоянии раздрая. Приток новых комбатантов был весьма невелик: несмотря на обилие симпатизантов и желающих присоединиться к движению, не существовало связей между «Монтонерос» и распылёнными массами радикальных перонистов.

13фвы2

Дабы переломить столь неблагоприятную ситуацию, в конце 1971 года решением Высшего Совета была проведена реорганизация. Помимо Базового Боевого Расчёта (Unidad Basica de CombateUBC), — минимальной военной единицы партизанской организации, — был введён Базовый Революционный Расчёт (Unidad Basica RevolucionariaUBR). UBR представляла собой группу сочувствующих организации («аспирантов»), развивавших различную деятельность, — агитационную, политическую, логистическую, — под руководством «офицера», т.е. реального члена боевой структуры. В зависимости от эффективности и плодотворности проведённой работы, «офицер» переводил «аспиранта» в ранг «кандидата в комбатанты». Эта, куда более высокая ступень иерархии предусматривала получение «кандидатом» первичного военного обучения, давала допуск до некоторых внутренних документов организации, а так же предоставляла возможность непосредственного участия в осуществлении боевых акций, но опять же – только под чутким руководством «офицера». Получив наконец статус «комбатанта», бывший «кандидат» одновременно получал право (которое, в общем-то было и обязанностью) формировать собственную UBR. Таким образом, «Монтонерос» создали, с одной стороны, инструмент для связи с массами (т.к. «аспиранты» вели в основном открытую работу в различных общественных секторах), а с другой стороны, в виде UBR организация получила расширяющуюся в геометрической прогрессии сеть «мини-школ», в которых проверялась решимость, стойкость и верность желающих присоединиться к боевой работе.

В дальнейшем, реорганизация структуры продолжалась: в середине 1972 года был учреждён Национальный Исполнительный Комитет, осуществлявший руководство между сессиями Высшего Совета, а чуть позже схема организационной иерархии была окончательно стабилизирована учреждением т.н. «Ассоциаций» (Agrupaciones) – низшей ступени пирамидальной структуры.

«Ассоциации» эти, по мысли руководства, должны были стать «твёрдым ядром», авангардом, формирующим вокруг себя «массовые фронты», к созданию которых «Монтонерос» приступили в эту же эпоху.

Причём, учитывая тогдашний плюрализм и отсутствие чёткой политической позиции, «Монтонерос» не придавали особого значения тому, на какой именно платформе строить эти «ассоциации» и «массовые фронты». «Революционизации» подвергались самые разные общественные группы, изначально даже и не революционные по своей сути.

Так, в различных регионах трамплинами для возникновения массовых структур «Монтонерос» являлись группы самого разнообразного политико-идеологического толка. Например, в Ла-Плате основной базой для вербовки стала местная левонационалистическая «Университетская Федерация Национальной Революции» (Federación Universitaria de la Revolución NacionalFURN), а в Мисьонесе для этих же целей использовалось «Миссионерское Аграрное Движение» (Movimiento Agrario Misionero), «дочерняя» структура вполне официального «Сельского Христианского Движения».

Работала организация и в христианско-демократической среде, и в профсоюзах, и даже в правоперонистском лагере, взаимодействуя на низовом уровне со знаменитой «Железной Гвардией» (Guardia de Hierro) Алехандро Альвареса и Эктора Тристана.

Чего говорить, в описываемый момент истории «Монтонерос» сумели проникнуть даже в армейскую среду, этот оплот реакции. Из младших офицеров и сержантов, недовольных политической позицией вооружённых сил (готовящихся американскими специалистами исключительно для «борьбы с внутренним врагом», т.е. народом), было создано несколько групп, симпатизировавших организации. Одна из таких групп, например, базировавшаяся в Военно-Морской Офицерской Школе Буэнос-Айреса, планировала, при поддержке «Монтонерос», 17 ноября 1972 года поднять мятеж против правительства с целью его окончательного демонтажа, однако восстание было сорвано благодаря агентурной работе военной разведки, и все заговорщики были арестованы.

Но, безусловно, наибольшего эффекта в деле построения и развития массового фронта «Монтонерос» достигли, работая в стремительно разлагающейся «Перонистской Молодёжи» (Juventud PeronistaJP).

Ещё летом 1970 года столичные руководители «Монтонерос» установили контакт с некоторыми перонистскими группировками, входившими в JP, среди которых числилась и «Аргентинская Молодёжь за Национальную Эмансипацию» (Juventud Argentina para la Emancipacion Nacional) Рудольфо Галимберти и Эрнесто Хаурече. Со временем Галимберти удалось наладить связи со множеством леворадикальных фракций «Перонистской Молодёжи» и в мае 1972 года, он осуществляет крутейший вираж: будучи председателем Временного Совета JP, он провозглашает акт о национальной реорганизации «Перонистской Молодёжи». Таким образом возникает «параллельная» официальной JP структура – «Региональная Перонистская Молодёжь» (JP de las Regionales), альянс левоперонистских группировок, трансформировавшийся фактически в «массовый фронт» «Монтонерос».

Уже к концу 1972 JPR приобрела гораздо больше влияния, нежели «историческая» JP. Очевидно связанная невидимыми нитями с «Монтонерос», — наиболее влиятельной и авторитетной структурой перонистского движения, — «Региональная Перонистская Молодёжь» стала магнитом, притягивавшим к себе тысячи молодых романтиков, желавших быть причастными к историческому процессу трансформации, происходившему прямо у них на глазах.

Президент официальной JP Хорхе Рульи, заслуженный ветеран движения, стоявший у истоков первого перонистского Сопротивления, вспоминал, как молодёжь переиграла «стариков», отнимая у них квартал за кварталом: «там, где мы приводили десяток активистов, они приводили тридцать; там, где мы привозили мотоцикл, они привозили переполненный автобус».

Старое поколение перонистов больше ничего не могло предложить политизированной, сильно полевевшей перонистской молодёжи, вдохновленной примерами Че Гевары, Камило Торреса, Карлуса Маригеллы или Рауля Сендика. Молодёжь требовала борьбы, требовала радикальных лозунгов и грандиозных мобилизаций, на которые «старики» уже не были способны.

Дополнительным фактором успешного развития JPR и разношёрстных «ассоциаций» было то, что ближайшие «соперники», — «Вооружённые Перонистские Силы» и «Вооружённые Революционные Силы», — вообще не придавали никакого значения массовой работе, поэтому «Монтонерос» фактически не встречали никакой конкуренции в борьбе за воинственные массы молодёжи.

Таким образом, в течение 1972 года «Монтонерос» удалось расширить свою массовую и боевую структуру за счёт организации радикальной молодёжи по всей стране.

Иногда достаточно было привлечь одного человека, а вслед за ним приходили десятки. Так, например случилось с Хосе Луисом Неллем, легендарным боевым «команданте» «Националистического Революционного Движения Такуара», организовавшим и возглавившим в 1963 году целую серию вооружённых операций, наиболее резонансной из которых стал налёт на «Банковскую Поликлинику» в Буэнос-Айресе. Затем был побег в Уругвай, поездка в революционный Китай, сотрудничество с «Тупамарос», активная деятельность в рядах FAP…В 1972 году Нелль встал у руля южной столичной колонны «Монтонерос», практически полностью состоявшей из пришедших вместе с ним товарищей. В дальнейшем судьба этого неутомимого человека сложилась трагически: во время бойни в аэропорту «Эсейса» 20 июня 1973 года он получил ранение в позвоночник, оставшись парализованным. 9 сентября 1974 года друзья привезли его на заброшенную железнодорожную станцию в Сан-Исидро, где он пустил себе пулю в рот.

Другим человеком подобного рода являлся Дардо Кабо, не менее легендарный тип. Основатель и руководитель правоперонистского «Движения Новая Аргентина», он, 28 сентября 1966 года, вместе с 17 вооружёнными товарищами осуществил «Операцию Кондор» — угон пассажирского самолёта «Аргентинских Авиалиний», перенаправленного к Мальвинским (Фолклендским) островам; аргентинской территории, оккупированной Великобританией. Здесь боевой командой был поднят аргентинский флаг и взят в заложники шеф местной полиции. Избежать столкновения между британскими солдатами и аргентинскими националистами удалось лишь при содействии местного католического священника, который убедил боевиков сложить оружие и проследовать из самолёта в храм, где они дождались прибытия аргентинского судна, которое увезло героев домой.

Несмотря на демонстративно-патриотический акт, Кабо в числе прочих товарищей получил от пришедшей к власти военной хунты генерала Онганиа 3 года тюремного заключения за угон самолёта. Выйдя на свободу, он присоединился к христианско-демократической группе «Descamisados» Орасио Мендисабаля (Безрубашечники, оборванцы), члены которой в 1969 году осуществили убийство Аугусто Тимотео Вандора. Именно через Дардо Кабо начались переговоры между «Монтонерос» и «Оборванцами», закончившиеся полным слиянием двух организаций в середине 1972 года.

Повернувшись к массам, инициировав работу с широкими слоями населения, с различными организациями и профсоюзами, «Монтонерос», к тому моменту уже заработавшие себе авторитет конкретными действиями, начали стремительно расти вширь. Ибо недостатка в желающих присоединиться к организации не было. И единственным барьером, препятствующим интеграции этих людей в боевую работу, был исключительно сектантский милитаризм и отсутствие «каналов» для работы с массами. Теперь же, выстроив и отладив инструменты низового «массового фронта», «Монтонерос» приобрели неисчерпаемый источник людских ресурсов. Причём массовому росту содействовало и отсутствие у организации чётких политических позиций: внутри структуры тогда ещё допускался полнейший плюрализм мнений и, наверное, единственное, что объединяло самые различные группы «Монтонерос» — это ненависть к военной хунте, продавшейся олигархам перонистской бюрократии и возвеличение вооружённой борьбы как метода освобождения отчизны. В то время «Монтонерос» ещё могли объединять в своих рядах и сторонников «перонистской родины» и поборников родины «социалистической».

В этот же самый момент резкого поворота к массам, «Монтонерос» приступили к конструированию фронта «психологической войны» — системы взаимодействия с прессой и журналистами. Как уже было указано, организация была тесно связана с редакцией журнала «Христианство и Революция», однако в середине 1971 года издание альманаха было прекращено. Помимо этого существовало ещё несколько менее популярных перонистских изданий, время от времени касавшихся темы вооружённой борьбы в Аргентине и в частности, деятельности «Монтонерос». Этого явно было недостаточно для того, чтобы донести до широких общественных слоёв цели и задачи организации.

В конце 71 внутри профсоюза журналистов усилиями Рудольфа Уолша (тогда ещё формально входившего в FAP) были созданы две синдикальные организации, открыто симпатизировавшие «революционному перонизму» и вооружённым перонистским группам: это «Группа 26 января» (дата национализации перонистским правительством издания «La Prensa») и «Группа 26 июля» (дата смерти Эвиты и нападения на казармы в Монкада), члены которых активно взаимодействовали с возникшим весной 1971 года официальным ежедневником «La Opinion». Причём деятельность членов этих ассоциаций выходила далеко за рамки обычной журналистики: так, по воспоминаниям «монтонеро» Орасио Вербицкого, корреспонденты, входившие в ближний круг Уолша, организовали постоянную систему прослушки радиочастот федеральной полиции, передавая затем наиболее ценные сведения руководству FAP. Недовольство тем, что организация никак не использует эти сведения, привела к тому, что в конце 1972 года эта система была полностью переориентирована на «Монтонерос».

Ещё одним примером работы с журналистами стала инкорпорация в «Монтонерос» человека, который вскоре сыграет огромную роль в установлении «психологического фронта» организации – речь идёт о Мигеле Бонассо, будущем главном редакторе ежедневника «Noticias de la Argentina y el Mundo». Газеты, принадлежавшей «Монтонерос» и официально издававшейся в период 73-74 гг. стотысячными тиражами.

Весной 71 года через Капуано Мартинеса Бонассо вышел на «Монтонерос», однако в связи с тогдашним милитаризмом деятельность его была ограничена исключительно бессодержательными рассуждениями об «улучшении политической пропаганды». В конечном итоге, из этих бесед выросла идея отдела информационной борьбы организации, но 16 августа 1972 года Капуано Мартинес погибает в случайной перестрелке со столичной полицией и Бонассо теряет контакт с «Монтонерос». Он вынужден вступить в качестве «аспиранта» в одну из UBR, с помощью которой вновь налаживает связь с организацией, и, конкретней, с журналистским коллективом «Монтонерос», руководимым уже упоминавшимся выше экс-членом «Descamisados» Дардо Кабо. Именно здесь родились многочисленные проекты информационной войны, среди которых и учреждение официального и массового периодического издания организации, каким стала газета «Noticias».

В конце концов, в первых числах 1973 года «Монтонерос» реорганизовали все имевшиеся информационно-пропагандистские силы в «Перонистский Блок Прессы», являвшийся частью системы «Политико-технических Команд» (Equipos Político-técnicos – EPT), образованной, опять же по предложению Бонассо, для объединения и централизации принадлежащих (или симпатизирующих) организации профессионалов, техников и интеллектуалов. Заявленной целью EPT являлась подготовка кадров к занятию тех или иных государственных должностей после теоретического прихода к власти революционно-перонистского правительства.

Подобные примеры демонстрируют, что, избавившись от сектантской политики тотального милитаризма и серьёзно взявшись за работу с населением, «Монтонерос» сумели всего лишь за год превратиться из загнанного в угол коллектива, численность которого не превышала нескольких десятков человек по всей стране, в широкое общественно-политическое движение, обладавшее не только мощнейшим боевым крылом (к концу 72 года количество комбатантов перевалило за две сотни), но и динамично развивающимся массовым фронтом, охватывающим практически все сектора аргентинского общества.

Справедливости ради стоит сказать, что развитию подобной деятельности отчасти способствовала сложившаяся в стране политическая обстановка.

К середине 1972 года пришедший на смену Ливингстону генерал Алехандро Лануссе окончательно осознаёт невозможность дальнейшего пребывания военных у власти. Лануссе конкретизирует предложенный им ещё летом 1971 года «Великий Национальный Договор», предусматривавший либерализацию режима и проведение свободных выборов с участием всех политических сил, в том числе и перонистов (правда, без генерала Перона).

И, несмотря на то, что перонисты не были полностью согласны условиями выставленного договора, который был скорее похож на попытку создания фиктивной демократии, по-прежнему подконтрольной военному блоку, они с энтузиазмом восприняли известие о согласии правительства Лануссе провести свободные выборы весной 1973 года. Хуан Перон, которому по-прежнему было запрещено выставлять свою кандидатуру на пост президента, в преддверии электоральной кампании создал «Хустисиалистский Фронт Национального Освобождения» (Frente Justicialista de Liberacion NacionalFREJULI), от имени которого на пост президента и вице-президента выдвинул своих испытанных соратников – Эктора Кампору и Висенте Солано Лиму соответственно.

Причём, нужно отметить, что сам генерал Перон в тот момент демонстрировал полную поддержку «специальным формированиям боевого перонизма», понимая, что именно эти, безостановочно расширявшиеся «формирования» (прежде всего, «Монтонерос»), а не официозная Хустисиалистская Партия, переполненная карьеристами и пройдохами, являются гарантией его возвращения в политику и страну. Именно поэтому ряд «монтонерос» заняли довольно высокие посты в перонистском движении в эту эпоху. Например, Хуан Абаль Медина, брат погибшего первого руководителя «Монтонерос», в середине 1972 года был назначен Генеральным Секретарём движения, Рудольфо Галимберти получил пост делегата от молодёжи в Высшем Совете движения, а Мигель Бонассо, один из главных протагонистов отдела информационной борьбы организации, вообще стал пресс-секретарём Кампоры.

В ответ «Монтонерос» заявили о полной поддержке Перона, за возвращение которого в страну они боролись с самого начала, и выставленного им кандидата («Кампора в правительстве – Перон у власти!» — именно так звучал главный лозунг предвыборной кампании), а так же провозгласили, по крайней мере публично, о постепенном отказе от политического насилия и о намерении влиться в легальную политику в условиях возвращения перонизма к власти.

Правда, твёрдо следовать мораторию на прекращение огня было не просто. Организация требовала постоянного вливания финансовых средств, которые, главным образом, добывались посредством анонимных «экспроприаций». Приток новых членов требовал осуществления «учебных» акций, в ходе которых кандидаты в комбатанты получали первичный боевой опыт. В конечном итоге, воинственные группировки «Перонистской Молодёжи» по собственной инициативе осуществляли множество мелких актов «вооружённой пропаганды». Таким образом, и в течение 1972-73 годов продолжались налёты на банковские кассы, продолжались демонстративные захваты заводов и фабрик, продолжались угоны грузовиков с продуктами и медикаментами, распределявшимися затем в рабочих кварталах, продолжали лететь бомбы и бутылки с зажигательной смесью в дома коммерсантов, полицейские участки и административные здания.

Крупнейшим и наиболее громким фактом нарушения постановления о прекращении огня являлось участие членов «Монтонерос» в попытке побега политических заключённых из тюрьмы Роусона 15 августа 1972 года. Первоначально план операции был подготовлен исключительно главарями «Вооружённых Революционных Сил» и Народно-Революционной Армии Маркосом Осатинским и Марио Роберто Сантучо, содержавшимися в политическом блоке. Однако спустя некоторое время, вопреки решению национального руководства, к комитету, заведовавшему разработкой акции, присоединился и находившийся в заключении лидер «Монтонерос» Сальты Фернандо Вака Нарваха.

Задуманное бегство 110 политических узников не состоялось. Несмотря на то, что удалось захватить тюремное здание и обезвредить охрану, вследствие технических причин из тюрьмы до местного аэропорта добрались лишь шесть человек, которые, в соответствии с первоначальным планом, захватили борт «Аргентинских Авиалиний», направив его в Чили. Эти шестеро, — руководители FAR Роберто Кьето и Маркос Осатинский, руководители PRTERP Марио Роберто Сантучо, Доминго Мена, Энрике Горрираран Мерло и руководитель «Монтонерос» Фернандо Вака Нарваха, — были не единственными, кому удалось покинуть тюремные стены. Ещё одна группа из 19 человек под руководством комбатанта «Монтонерос» Мариано Пухадаса прибыла к зданию аэропорта значительно позже, когда самолёт с шестью их товарищами уже взлетел. Не унывая, герильерос решили захватить следующий борт, однако этого им уже не удалось сделать, так как правительственные силы осадили территорию, а все самолёты перенаправлялись на другие посадочные площадки. Тогда, забаррикадировавшись в здании аэропорта, герильерос приготовились к бою. Но полиция и армейские части не спешили идти на штурм. Наконец, получив гарантии от представителей режима, партизаны сдались. Их тотчас же переместили на располагавшуюся поблизости военно-морскую базу «Альмиранте Сар» в Трелеве, где спустя неделю, ночью 22 августа, все они были расстреляны якобы при попытке к бегству. 16 человек погибло на месте, троим, несмотря на тяжелейшие ранения, удалось выжить.

Произошедшее в Трелеве вызвало всеобщее общественное возмущение, ещё больше подорвав позиции военного правительства генерала Лануссе, которое уже окончательно отказалось от попыток обуздать демократическую волну, и было преисполнено решимости в следующем году навсегда покинуть высокие кабинеты.

А тем временем, электоральная кампания продолжалась. И именно сейчас, осенью 1972 года, «Монтонерос» окончательно превратились в главных апологетов т.н. Революционной Тенденции перонизма.

К этому времени первоначальный «революционный перонизм» разделился на три соперничавшие между собой тенденции: мовиментистскую, революционную и альтернативную.

Мовиментистская тенденция утверждала, что Перон является революционером, так же, как и перонистское движение является движением революционным. Разногласия внутри перонистского лагеря являются второстепенными, и никак не влияют на его революционный характер. Динамика борьбы перонистского движения против военно-олигархической хунты приводит к поляризации сил, к разрыву подлинных революционеров-перонистов с оппортунистами, прикрывающимися перонистским флагом, но при этом идущими на компромисс с хунтой и олигархами. Поэтому приоритетными действиями мовиментисты считали усиление атак против внешнего врага (олигархии и военной хунты), ибо, по их мнению, вооружённое действие само по себе ведёт к росту революционного сознания и автоматически очищает движение от приспособленцев и предателей. К этой тенденции принадлежало большинство групп «Вооружённых Перонистских Сил».

Революционная тенденция наоборот, утверждала что перонизм первоначально не является революционной доктриной, что он эклектичен, что внутри перонистского лагеря существуют непримиримые противоречия. Но при всём при этом перонизм имеет громадный революционный потенциал. Сам Перон не является революционером, однако он будет вынужден делать шаги в направлении углубления революционного процесса, в случае, если революционная тенденция займёт положение гегемона в перонистском движении и будет постоянно довлеть над генералом. Поэтому борьба с внутренним врагом после уничтожения врага внешнего неизбежна и необходима. Необходимо ликвидировать бюрократов и «предателей», тормозящих революционный процесс, примазавшихся к перонизму представителей олигархии и её ставленников, которых сейчас терпят исключительно из тактических соображений. Основными выразителями этой тенденции являлись «Монтонерос».

Альтернативная тенденция утверждала, что противоречия в перонистском движении имеют классовый характер, что Перон является типичным «буржуа», проповедующим «классовое единство» и заигрывает с левым крылом перонизма лишь по соображениям оперативной тактики, страшась потерять контроль над ситуацией. Не нужно надеяться на Перона и перонистское движение, необходимо повернуться к перонистскому рабочему классу для того, чтобы мобилизовать его и двигаться к построению социализма — с Пероном или без Перона, с перонистским движением или без него. В общих чертах, этой тенденции придерживались всё больше склонявшиеся к левому перонизму изначально марксистские «Вооружённые Революционные Силы» (Fuerzas Armadas RevolucionariasFAR), а так же проперонистская фракция опять же марксистской Народно-Революционной Армии, — т.н. Народно-Революционная Армия 22 августа (Ejercito Revolucionario del Pueblo – 22 de agostoERP-22). Однако и внутри «Монтонерос» вскоре обозначился рост влияния этой теоретической позиции. Впервые она была изложена коллективом политических заключённых-«монтонерос» из Кордобы в опубликованном в конце 1972 года «Зелёном документе» (названным так по цвету обложки первых копий), и впоследствии, приобретала всё большее влияние по мере развития событий.

Ибо пропагандистская машина «Монтонерос» в 1972 году представляла Перона, пока что находившегося в эмиграции, потенциальным революционером, готовым вернуться ради того, чтобы, опираясь на «оборванцев» выстроить «национальный социализм», принести счастье для самых обездоленных слоёв аргентинского общества, уничтожить олигархов и «предателей», повести страну к процветанию. В реальности же, в тот момент Перон, вообще никогда не являвшийся революционером, но лишь хитрым популистом-демагогом, представлял собой утомлённого жизнью старика, крайне осторожного и не горящего особым желанием стать поджигателем гражданской войны. Более того, возвратившись на родину, генерал нашёл главную опору своего правительства отнюдь не в поборниках «социалистического отечества», а наоборот – в наиболее консервативных, правых и даже ультраправых секторах. Постепенное усиление разногласий между Пероном и его последователями-«монтонерос» привело к закономерному результату: разрыву отношений с генералом и возвращению к методам вооружённой борьбы в сентябре 1974 года.

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: