Язык

«Монтонерос» против Перона (1973-74)

Продолжение серии статей об аргентинских революционерах-перонистах и перонизме.

Демократическая весна в Аргентине быстро закончилась, оставив после себя множество оттаявших противоречий между революционерами и популистами-реакционерами. В этой главе будет рассказано о продолжении политической борьбы между перонистами, переходе к вооруженному насилию, демагогии национального единства, сохранении стабильности и прочих противоречиях, которые накопили за годы борьбы революционные перонисты, о борьбе с ними и многом другом.

Политический рост «Монтонерос», последовавший в период «демократической весны» Эктора Кампоры, несомненно не мог не вызвать беспокойства в консервативных и правых секторах аргентинского общества. Растущее влияние «левых» в правительственных структурах привело к постепенному подъёму реакции, и первыми центрами концентрации этих правых сил становятся редакции газет, офисы государственных и коммерческих предприятий, медицинские учреждения и воинские части.

Причём, главным козырем в деле консолидации правоперонистских и консервативных сил стал тезис о защите от «красного террора», — участившихся захватов и оккупаций, практикуемых массовыми фронтами «Монтонерос» при негласной поддержке провинциальных властей.

Так, одними из главных целей таких захватов становились редакции газет и офисы коммерческих радиостанций. В последующем правоперонистские силы обвиняли активистов в «большевизме» на том основании, что они, незаконно вторгнувшись в пределы частной собственности, «запрещали американскую музыку, формировали «чёрные списки» национальных артистов, писателей и журналистов, увольняли сотрудников, позволявших себе критику или высказывавших несогласие с идеями нового руководства, и непосредственно контролировали работу радиостанций и редакций, с помощью вооружённых «политкомиссаров». Массовый характер приняли так же захваты медицинских учреждений, где осуществлялись попытки отстранить от руководства членов правой «Ассоциации Работников Здравоохранения» и насадить «классово верное» правление, составленное из студентов и практикующих врачей, являвшихся, во многих случаях, членами «Политико-Технических Команд» или сочувствующими Революционной Тенденции.

Понятно, что напряжённость между двумя лагерями перонизма должна была перерасти в прямое столкновение. И это произошло. Начиная с июня месяца по всей стране закипели схватки между левыми и правыми активистами, перераставшие иногда в широкомасштабные побоища с применением огнестрельного оружия.

Так, 14 числа группа ультраправых из ассоциации «Рамон Карильо» при поддержке некоторых сотрудников оккупировала детско-юношеский госпиталь «Доктор Каролина Тобар де Гарсия», заявив, что они спасают больницу от захвата её «большевиками и гориллами». В течение следующего часа происходили яростные стычки с другой группой медперсонала, закончившиеся перестрелкой и выдворением несогласных за пределы здания.

Другой подобный же случай произошёл на следующий день в Барилоче, где члены UBR «Монтонерос» «Валье-Пухадас» захватили радиостанцию LU-8, выкинув оттуда ранее укрепившихся боевиков правой синдикальной ассоциации «62-х». Те, в свою очередь, направились к местному муниципалитету и выбили оттуда группу активистов «Региональной Перонистской Молодёжи», захватившую здание утром. Спустя час активисты JPR окружили муниципалитет, блокировав подвоз продуктов захватчикам. Инцидент закончился тем, что правые перонисты начали забрасывать осаждавших бутылками с «коктейлями Молотова», а из соседних зданий был открыт беспорядочный огонь.

Умножающиеся факты насилия, вкупе с массированными захватами и контрзахватами различных учреждений вызвали закономерную реакцию консервативных средств массовой информации, в унисон запевших о преступном бездействии правительства. В свою очередь, генсек перонистского движения Абаль Медина, наблюдая за катастрофическим расколом внутри перонистского лагеря, в своём выступлении 14 июня по радио попытался сгладить углы, сообщив, что  «высокий дух и самоотверженность молодых перонистов, горящих желанием помочь родине, толкают их на спонтанные акции самозахватов». Однако, лишённые руководства, они попадаются в ловушки, расставленные олигархией ради дестабилизации ситуации в стране и нагнетания климата гражданской ненависти. Они втянуты в мерзкие провокации, организуемые реакционными элементами. В этот момент всем перонистам и всем аргентинцам нужно объединиться, дабы продолжить курс национального и социального освобождения.

8 июня, в самый разгар кампании оккупаций, руководители «Монтонерос» и «Вооружённых Революционных Сил» Марио Фирменич и Роберто Кьето дали специальную пресс-конференцию, посвящённую отношению этих двух братских организаций к новому политическому процессу. Было заявлено, что текущий момент является моментом выбора между «освобождением и зависимостью», поэтому весь аргентинский народ должен сплотиться вокруг перонистского лагеря, дабы развернуть эффективную борьбу против империализма и его ставленников (индустриальной, финансовой, коммерческой и аграрной олигархии). Перонистское Движение является альянсом классов, заинтересованных в освобождении от империализма, — рабочих, маргиналов, мелких городских и сельских производителей, интеллектуалов и студентов, — и этот альянс руководствуется наиболее радикальными слоганами электоральной кампании, такими как «Борьба с монополиями и всеми формами зависимости», «Уничтожение нищеты», «Национализация и социализация экономики» и т.д.

Фирменич, несмотря на явное разделение перонистского лагеря, сообщил так же, что для него не существует никаких различий между Перонистской Родиной и Социалистической Родиной, поскольку перонистское движение, возглавляемое генералом Пероном, служит интересам, прежде всего, рабочего класса, и, следовательно, оно стремится к построению национального социализма. В связи с этим было официально заявлено о том, что FAR и «Монтонерос» остаются частью единого перонистского движения, полностью признают главенствующую роль Перона и готовы беспрекословно ему подчиняться.

Изначально выстроив идеологию, в которой фигура генерала Перона занимала центральное место, «Монтонерос» уже не могли и не желали менять мировоззрение, хотя сам генерал посылал предельно ясные сигналы того, что он, в общем-то, не желает быть тем, чьим именем организация прикрывается как флагом.

И вновь был затронут вопрос о «милиции», хотя напрямую этого термина не произносил никто. Фирменич и Кьето заявили, что организация намерена учредить свои базовые секции на фабриках, в кварталах и институтах, которые будут «организованы, подготовлены и вооружены» для того, чтобы предотвратить любую попытку реакционного переворота и продолжить процесс освобождения. Ибо, как сказал генерал Перон, «народ может спасти только сам народ».

Таким образом, с санкции руководства «Монтонерос» внутри массовых фронтов начинают возникать т.н. «группы поддержки», — вооружённые коллективы, чьей основной задачей являлась самооборона, защита демонстраций и факультетов от атак правых. Так или иначе, организация приступила к созданию прообраза того, что в дальнейшем превратиться в «Милицию Монтонеро».

Параллельно со всем этим, шёл процесс трансформации структуры в контексте новых вызовов.

Уже во «Внутреннем Бюллетене №1» от мая 1973 года «Монтонерос» заявили о необходимости «конкретизировать стратегическую линию». Категорически отказавшись от демобилизации и разоружения, по примеру некоторых других перонистских группировок (прежде всего «Вооружённых Перонистских Сил» — FAP), «Монтонерос», являвшиеся на протяжении 3 лет не более чем просто вооружённой рукой неоднородного перонистского движения, заявляли о реформировании, о преобразовании в целостную и самодостаточную военно-политическую организацию, в авангард рабочего класса, способный «вести интегральную революционную войну во всех её формах».

Одним из главных пунктов этого процесса являлось слияние «Монтонерос» с «Вооружёнными Революционными Силами» (Fuerzas Armadas Revolucionarias — FAR).

FAR родились ещё в 1966 году как аргентинская группа поддержки проекта континентальной партизанской войны Эрнесто Гевары. Чуть позже, после трагической гибели «Че» в боливийских горах, эта группа, наладив связи с диссидентами из различных коммунистических партий страны, запустила собственный проект вооружённой борьбы: дебютом FAR как единой организации стала кампания поджогов 13 супермаркетов «Minimax» в Буэнос-Айресе, осуществлённая 26 июня 1969 года в честь визита в Аргентину Нельсона Рокфеллера, — собственно, владельца этой сети магазинов.

Однако впервые страна услышала имя «Вооружённых Революционных Сил» 30 июля 1970 года, когда FAR исполнили операцию «Габриэла» — захват городка Гарин, расположенного в 35 километрах от Буэнос-Айреса.

В дальнейшем интенсивность акций лишь возрастала. Несмотря на свою немногочисленность (боевая структура едва ли насчитывала больше двух десятков комбатантов), FAR систематически проводили довольно сложные и рискованные операции, вроде одновременного захвата офисов нескольких радиостанций в Кордобе в конце 1970 года, за счёт которых организация около часа транслировала на весь регион свои революционные обращения. Причём в основном эти акции вооружённой пропаганды (так же, как и персональные атаки на власть имущих) исполнялись с математической точностью: среди всех организаций аргентинской герильи FAR несли наименьшие кадровые потери в связи с деятельностью правоохранительных органов.

Имея крайне профессиональные революционные кадры, вместе с тем FAR практически полностью устранились от работы в массах, предпочитая сконцентрироваться исключительно на вооружённой борьбе.

Политически организация относилась к марксистскому лагерю, склоняясь временами к откровенному сталинизму, что послужило охлаждению отношений с соратниками из Революционной Партии Трудящихся — Народно-Революционной Армии (PRT-ERP), числившейся до 1973 года в IV Интернационале (троцкистском). Однако со временем FAR всё больше начали склоняться к революционному перонизму, а конкретней – к альтернативной (пролетарской) тенденции перонизма, в то время как «Монтонерос» шаг за шагом, постепенно, поворачивались влево.

Первые прямые контакты между двумя организациями относятся к осени 1972 года, причём прологом к их началу являлся побег из тюрьмы Роусона шести руководителей трёх главных вооружённых организаций страны – PRT-ERP, FAR и «Монтонерос». В дальнейшем, эти контакты укреплялись на разных уровнях и весной 1973 года, в разгар электоральной кампании состоялись переговоры между представителями руководства обеих организаций, посвящённые объединению сил в деле дальнейшего развития революционного процесса.

Постепенно, сближаясь шаг за шагом в своих идеологических позициях, FAR, приостановившие после избрания Кампоры вооружённые действия, приняли активнейшее участие в строительстве и развитии массовых фронтов «Монтонерос». В конечном итоге, 12 октября 1973 года представителями обеих организаций был подписан документ о полном слиянии, причём главари «Вооружённых Революционных Сил», — Роберто Кьето, Маркос Остаинский и Хулио Роке, — вошли в Национальное Руководство, усилив его милитаристское крыло, выступавшее за возобновление вооружённой борьбы уже против перонистского правительства, планомерно клонящегося вправо.

Именно под влиянием этих «сталинистов», в конце 1973 года была запущена программа кадровой подготовки среднего офицерского состава «Монтонерос», являющегося промежуточным звеном между руководством и рядовыми комбатантами. Насаждающая «перонистскую мораль», синтезирующую в себе христианский аскетизм с пролетарской ультрареволюционностью с одной стороны, с другой стороны эта программа была нацелена на подготовку военных инструкторов, которые в дальнейшем возьмут на себя обязанность проведения массового военно-политического обучения.

Причём сама идея о всеобщем военном обучении членов массовых фронтов, необходимом ради успешного противодействия реакции, впервые родилась после т.н. бойни в Эсейсе, ставшей кульминацией летней конфронтации между правым и левым лагерями перонизма.

20 июня 1973 года Хуан Перон, уже рассматривавший вариант выдвижения собственной кандидатуры на президентский пост (что в условиях диктатуры «Аргентинской Революции» ему запрещали военные), должен был окончательно и бесповоротно вернуться из мадридской ссылки на родину. В преддверии этого перонистское движение запланировало грандиозную мобилизацию, какую ещё не видела Аргентина. Сотни тысяч людей на автобусах и грузовиках потянулись к аэропорту в Эсейсе, куда должен был прибыть духовный отец перонизма.

Montoneros

Однако праздник не удался. Ещё загодя начались столкновения между правыми и левыми перонистами. Вооружённые боевики правоперонистской «Comando de Organizacion» вечером 19 числа захватили здание школы Санта-Тереза, расположенной в 50 метрах от моста Эль Треболь, ведущего к международному терминалу аэропорта. В этот же момент правые боевики, близкие к синдикальным секторам, заняли установленную для встречи Перона сцену и её окрестности. «Автомобильный Клуб Аргентины», предоставил для координации действий правых свою коммуникационную радиосистему, а так же машины. Основная цель всех этих манипуляций заключалась в том, чтобы не дать членам левых группировок занять места, расположенные близ площадки, с которой будет выступать вернувшийся генерал. Руководил запланированными мероприятиями лично Хосе Лопес Рега, получивший в новом правительстве Кампоры пост министра социального обеспечения.

ezeiza73

«Монтонерос» же, не подозревая о готовящейся бойне, намеревались посредством грандиозной мобилизации наглядно продемонстрировать генералу, что именно они, патриотическая молодёжь, внесли наибольший вклад в его возвращение, что именно на них, а не на профсоюзную бюрократию и партийных карьеристов, нужно делать ставку в дальнейшем развитии процесса освобождения, что за ними стоят массы аргентинцев. Короче говоря, руководители военно-политической организации и её массовых секторов пребывали в самом идиллическом расположении духа, граничащим с инфантилизмом, как будто не замечая сгустившихся туч.

Утро 20 числа началось тревожно. Согласно исследованию журналиста и историка Марселло Ларракуя, рано утром из здания Министерства Социального Обеспечения выехало несколько автомобилей «скорой помощи», наполненных различным оружием. В дальнейшем, это оружие было передано в руки членам «Синдикальной Молодёжи» (юношеской секции правоперонистского Союза Работников Металлургии) и боевикам Союза Строительных Рабочих, которые взяли под контроль окрестности аэропорта и все дороги, ведущие к нему. В этот же момент снайперы «Comando de Organizacion» и ультраправой группировки «Национальная Университетская Концентрация» (Concentración Nacional Universitaria) заняли позиции среди деревьев и непосредственно на установленной сцене, куда оружие проносилось в футлярах для музыкальных инструментов.

Masacre_de_Ezeiza_-_persona_subiendo_al_palco

Между тем, среди тысяч граждан Аргентины, шедших поприветствовать возвратившегося Перона, двигались и несколько колонн «Монтонерос». Одна из них, объединявшая главным образом жителей южной части Буэнос-Айреса, прибыв на площадь перед аэропортом, попыталась снести установленные заграждения и занять места вблизи официальной сцены. Стоит заметить, что, в отличие от правых, члены «Монтонерос» были вооружены довольно слабо – в основном, в карманах у некоторых манифестантов имелись пистолеты, и лишь один уникум захватил с собой короткоствольный автомат – единственное «серьёзное» оружие, которым «Монтонерос» обладали в Эсейсе. В основном их «арсенал» состоял из барабанов и огромного пятидесятиметрового знамени с эмблемой организации. Флагов, столь привычных для «традиционных» манифестаций «Региональной Перонистской Молодёжи», не было – мобилизация в Эсейсе, ввиду наметившегося раскола между правым и левым крылом перонистского лагеря, должна была пройти под «белыми флагами», т.е. при отсутствии таковых, а так же без «партийных» лозунгов и транспарантов.

Как только колонна «Монтонерос» начала ломать забор, послышались первые выстрелы. Через мгновенье, после нескольких ответных выстрелов, на колонну со стороны сцены обрушился шквал свинца. В панике демонстранты начали разбегаться.

La-masacre-de-Ezeiza

Официальные источники говорят, что в ходе этой бойни, которую некоторые именуют конфронтацией (лишь потому, что «Монтонерос» посмели стрелять в ответ), погибло 13 человек и 365 получили ранения различной степени тяжести. Трое из погибших принадлежали к военно-политической организации, один убитый являлся военнослужащим, девять других были простыми гражданами, мобилизованными массовым фронтом «Монтонерос».

4

Торжественная встреча с вернувшимся генералом была сорвана. В связи с продолжавшимися стычками, драками и перестрелками между правыми и левыми перонистами, борт генерала был перенаправлен в другой аэропорт.

На следующий день, в специальном телевизионном обращении к нации, генерал Перон обрушил на своих сторонников из левого лагеря целую лавину обвинений. Он назвал их «внедрившимися в Движение» провокаторами, стремящимися отнять у народа завоёванную им власть, призвал перонистов нейтрализовать этих вредителей, желающих развалить движение с низов. В заключении, к огромнейшему удивлению сторонников «социалистической родины», сделавших так много для возвращения генерала в Аргентину, Перон открестился от проекта «национального социализма», столь рьяно защищаемого «Монтонерос»: «Мы ху-сти-сиа-листы. И старые перонисты знают, о чём я говорю».

Это был очень неожиданный для многих поворот Перона в сторону правого, и даже скорее «ультраправого» сектора перонистского движения, отражавшего интересы крупного земельного, коммерческого и финансового капитала.

Учитывая так же то, что бойня в Эсейсе была использована реакционными элементами движения для давления на Эктора Кампору, который 13 июля подал в отставку, пошли слухи о том, что генерал, через своего ближайшего помощника Лопеса Рега, чуть ли не лично санкционировал расстрел левых демонстрантов в аэропорту, желая получить предлог для отстранения от власти законно избранного президента.

Тотчас же после отставки Кампоры и Солано Лимы началось наступление на губернатора Кордобы Обрегона Кано и его заместителя Атильо Лопеса, являвшихся яркими представителями Революционной Тенденции. Боевики правоперонистских группировок, атаковали в Кордобе местную штаб-квартиру ВКТ, фактически вышедшую из подчинения национального руководства и ориентирующуюся на профцентр «Монтонерос». В тот же самый момент другие вооружённые группы ультраправых захватили несколько других, менее важных синдикальных штабов. В конце июля Хуан Перон лично вмешался в профсоюзный конфликт в Кордобе, приказав провести реорганизацию. Логически, породившую новые столкновения, поскольку «ортодоксы» настаивали на включении в руководство только перонистов, в то время как Лопес предлагал сформировать Исполнительный Совет городского профцентра с участием всех демократических сил.

29 июля Перон провёл реорганизацию движения, упразднив пост Генерального Секретаря, который до сих пор занимал ставший крайне ненадёжным Хуан Абаль Медина, и учредив Исполнительный Комитет, куда вошли Мартиарена, Хосе Рукси, Сильвана Рот и Хулио Йесси, —  представитель от «Перонистской Молодёжи Республики Аргентина» (Juventud Peronista de la República Argentina), новой молодёжной ассоциации перонистского движения, призванной составить конкуренцию «ультралевым» из «Региональной Перонистской Молодёжи» Галимберти-Данте Гульо.

На следующий день, в ходе серии конференций в главном представительстве ВКТ Перон вводит в оборот свою новую идеологическую концепцию «популистско-националистического мира», пришедшую на смену «третьей позиции». В общих чертах, суть этого нового проекта базировалась на старом перонистском национализме, совмещённом с т.н. «терсермундизмом», — национально-освободительном национализмом  стран Третьего Мира. Причём, категорически отвергая «классический» социализм, Перон не оставлял попыток с помощью демагогии перетянуть на свою сторону хотя бы часть левоперонистского лагеря. «Мы – левое движение, — заявил он на встрече с губернаторами провинций 3 августа 1973 года, — но под словом «левое» мы не имеем в виду то же самое, что предполагают коммунисты или анархисты. Наш левый хустисиализм (…) это сообщество, внутри которого каждый аргентинец получает возможность реализовать себя». Кроме того, Перон уведомил общественность о том, что «левый хустисиализм» «не признаёт герильи» и призвал всех сочувствующих этой крайне размытой доктрине «институализировать движение», вернуть его в рамки закона.

Наконец, 4 августа состоялось официальное выдвижение Хустисиалистской Партией Хуана Перона на президентский пост. В этот же самый день, когда повсюду состоялись торжественные манифестации в честь столь радостного события, в Кордобе царила гробовая тишина: провинциальное правительство, узнав о присутствии в городе более сотни хорошо вооружённых правоперонистских боевиков, решило отменить все торжественные массовые мероприятия, опасаясь повторения эпизодов, сходных с трагедией в Эсейсе.

«Монтонерос» не дали никакого ответа на демарш Перона. Будучи всё ещё верны своей главной идеологической линии, организация пыталась всячески оправдать генерала. Так, бойня в Эсейсе была в конце концов объяснена продуктом инфильтрации в перонистский лагерь агентов ЦРУ, стремящихся посеять в обществе панику и подорвать тем самым мобилизационный потенциал народа, а в отстранении Кампоры от власти организация видела интриги «горилл и реакционеров», надеющихся вернуть старые добрые времена военной диктатуры. Несмотря на телевизионную речь Перона 21 июня, «Монтонерос» по-прежнему поддерживали его, так как генерал был единственным, кто был способен «пресечь реакционную конспирацию, посредством ликвидации предателей перонистского движения». И главным таким «предателем» уже тогда был публично объявлен Лопес Рега (несмотря на то, что была ещё неизвестна его роль в организации расстрела в Эсейсе). Именно на то, чтобы предотвратить выдвижение его кандидатуры в качестве вице-президента в ходе новой электоральной кампании и были направлены все мобилизационные усилия массового фронта «Монтонерос» в этот период.

Короче говоря, организация, несмотря на резкий поворот Хуана Перона, оставалась верна ему, всячески пытаясь сгладить конфликтные вопросы, найти «золотую середину» между радикальным левым перонизмом и умеренным, весьма компромиссным хустисиализмом Перона, дабы сохранить «национальное единство», но при этом попытаться задать собственный вектор развития перонистскому движению. Т.е. «Монтонерос» образца 1973 года всеми силами пытались избежать левого сектантства, мешающего трезво осознавать реальность, и проповедовали политику широкого фронта, не возражая даже против того, чтобы в целях продолжения процесса национального и социального освобождения объединить силы с абсолютно не революционными политическими группами, типа «Радикального Гражданского Союза».

31 августа «Монтонерос» единственный раз приняли участие в массовой мобилизации в поддержку кандидатуры Хуана Перона. На этот раз, организации удалось прыгнуть выше головы – на улицы было выведено более 150 тысяч сторонников Революционной Тенденции. Как и ожидалось, массовость не сумела впечатлить генерала: официальные организаторы мероприятия устроили всё так, что колонны Тенденции подошли на Майскую площадь уже в самом конце, и Перон в этот момент покинул балкон, с которого произносил приветственную речь. Активистам осталось лишь наблюдать лица ближайших сподвижников генерала.

В первых числах сентября состоялась встреча между Пероном и руководителями FAR-«Монтонерос». Здесь генерал заявил о необходимости «институализировать» перонистское движение посредством демократических процедур. Особо касаясь ситуации в Чили, где неизбежно назрел военный переворот, Перон подчеркнул, что перонисты должны проявить «благоразумие», дабы не допустить повторение того же сценария в Аргентине.

Фирменич со всем согласился и даже внёс некоторые предложения, касающиеся реорганизации. После окончания встречи, в ходе специальной пресс-конференции, на вопрос одного из журналистов «каково будущее герильи», Фирменич пространно ответил, что «вооружённая борьба есть высшая стадия политической борьбы», и что будущее вооружённой организации зависит от «политических обстоятельств».

Следующий корреспондент задал более конкретный вопрос: «Вы намерены изменить свою методологию?». Руководитель «Монтонерос» не задумываясь ответил, что организация использует различные методы борьбы, а что касается насилия, то «Монтонерос» использовали насилие снизу лишь в ответ на насилие сверху. И сегодня организация не видит мотивов, порождающих это насилие; её действия будут носить преимущественно политический характер. В заключении Фирменич подчеркнул различия между позицией «Монтонерос» и позицией марксистской Народно-Революционной Армии, которая вновь вернулись к широкомасштабной вооружённой борьбе, атаковав 6 сентября 1973 года расположение Санитарного Батальона ВС Аргентины в Буэнос-Айресе, осуществив, по мнению Фирменича, ничем не обоснованный «контрреволюционный акт».

В общем, эта встреча носила абсолютно бессодержательный характер. Каждый остался при своём. Перон продолжал настаивать на ликвидации герильи, и, в общем, радикальных секторов перонизма, особенно, оглядываясь на ситуацию в Чили, а «Монтонерос», хотя и осуждавшие публично применение насилия Народно-Революционной Армией, отказывались от разоружения и демобилизации. Более того, в руководстве военно-политической организации, — это касается, прежде всего товарищей «Вооружённых Революционных Сил», влившихся в «Монтонерос», но при этом сохранивших свою ленинскую идентичность, — росло убеждение в том, что Перон полностью попал под влияние реакции, что не он, а Лопес Рега и его клика формирует стратегию движения и политический план, что нужно отстраниться от Перона. Однако большая часть руководителей «Монтонерос» была убеждена, что разрыв с Пероном равносилен политическому самоубийству, и нужно до самого последнего момента держать контакт с генералом, хотя никаких иллюзий в отношении него никто и не строил.

23 сентября Хуан Перон одерживает убедительную победу на новых президентских выборах. А 25 числа прямо возле собственного дома неизвестными был застрелен Генеральный Секретарь ВКТ Хосе Игнасио Рукси, человек ближнего круга Перона, неоднократно обвинённый в причастности к организации бойни в Эсейсе, само олицетворение правой синдикальной бюрократии для левых перонистов. Хотя ответственность за убийство так никто на себя и не взял, правым было понятно, кто стоит за этой операцией. На следующий день команда ультраправых боевиков в знак мести казнила Энрике Гринберга, одного из районных руководителей «Региональной Перонистской Молодёжи».

Организация анонимно послала новому президенту незамысловатый сигнал. Лозунги, звучавшие ещё со времён трагедии в Эсейсе («Рукси, предатель, отправляйся к Вандору») воплотились в реальность – Хосе Рукси действительно отправился вслед за убитым в 1969 году организацией «Descamisados» руководителем Союза Работников Металлургии Аугусто Тимотео Вандором, фактическим руководителем перонистского движения в Аргентине, уличённым в предательстве и сговоре с диктатурой. Генералу следовало бы подумать, какими людьми он окружил себя.

Ответ Перона был молниеносным. Уже 28 числа на специальном совещании Высшего Совета движения он провозгласил необходимость борьбы с «идеологическими отклонениями», а 4 октября, на встрече с губернаторами провинций, он озвучил т.н. «Внутренний документ», объявлявший войну террористическим марксистским группам и «внедрившимся в движение ультралевым».

Вновь была развязана кампания травли губернаторов, симпатизировавших Революционной Тенденции. Теперь, помимо руководителя Кордобы Обрегон Кана, под пресс попал и губернатор Мендосы Мартинес Бака. Правда, стоит отдать должное, эта кампания нисколько не напоминала полномасштабный и бессудный террор в духе неофашистских режимов. Во-первых, репрессии не выходили за рамки закона. Во-вторых, в контексте чилийских событий, Перон не доверял борьбу с «внутренним врагом» вооружённым силам, полагая, что это дело только полиции. В-третьих, основную ставку генерал делал отнюдь не на насильственное подавление политических противников, а на совсем другие методы: «завоевание широких масс эффективной экономической политикой, нейтрализацию и изоляцию антиперонистских сил и формирование твёрдого ядра выразителей официальной доктрины».

В ответ на все эти недвусмысленные акты нового президента, «Монтонерос», как это не удивительно, по-прежнему не выступали напрямую против генерала, но только против окруживших его «предателей». Хотя, убийство Рукси породило внутри структуры многочисленные дебаты, большая часть организации была настроена на продолжение борьбы против окруживших Перона правых, консерваторов и реакционеров. Меньшая же часть, придя в ужас от того, что противостояние с окружением Перона перетекает в конфликт с самим Пероном, призвала немедленно демонтировать вооружённый аппарат, дабы не обострять конфликт до прямого столкновения. В дальнейшем, эта малочисленная фракция, руководителем которой стал весьма умеренный Хуан Абаль Медина, реорганизуется в ассоциацию «Монтонерос верные Перону» (Montoneros leales a Peron), в народе известную под именем «Верность» (Lealtad). Уже весной-летом 1974 года члены этой фракции, окончательно порвавшие и с «Монтонерос», и с Революционной Тенденцией, на все голоса начали распространяться о «марксистском вираже» Фирменича и других руководителей, формулирующих внутренние документы, якобы переполненные ленинистскими концепциями классовой войны («марксизм-ленинизм есть логическое продолжение революционного перонизма», якобы утверждали они). В конечном итоге, после разгрома властями в июне 1974 вооружённого крыла «Lealtad», — группы «Солдаты Перона» (Soldados de Peron), — эта организация окончательно отказывается от вооружённой борьбы, и к следующему году вовсе уходит в небытие.

35

В 1974 году увеличение дистанции между Пероном и «Монтонерос» приняло стремительные темпы. 22 января, после очередной атаки Народно-Революционной Армии, — на этот раз объектом нападения стал военный гарнизон в Асуле, — рассвирепевший генерал, напрямую обвинив провинциальное правительство Буэнос-Айреса в «сговоре с герильей», выносит на обсуждение Верховного Совета проект поправок к уголовному кодексу. Причём поправки эти были направлены на борьбу не столько с герильей, сколько с традиционными формами политической борьбы, что очень обеспокоило легальную оппозицию.

Тотчас же после этого, под давлением правых секторов перонизма подаёт в отставку губернатор Буэнос-Айреса Оскар Бидегайн, тесно связанный с «Монтонерос». Его место занимает Викторио Калабро, член печально знаменитого Союза Работников Металлургии. Правая партийная верхушка добилась первой впечатляющей победы.

Спустя два дня в президентской резиденции в столичном квартале Оливос прошла встреча Перона с депутатами, принадлежавшими к Революционной Тенденции. Народные представители пытались опротестовать несколько статей реформированного Уголовного Кодекса, фактически напрямую легализующие государственный террор против оппозиционных организаций. «Тот, кто не согласен, может убираться вон!» — бросил впавший в гнев президент. Восемь депутатов Тенденции лишились своих мандатов, а затем были и вовсе изгнаны из Хустисиалиской Партии.

В тот же день полиция, при поддержке вооружённых гражданских лиц, одетых в маски, осуществила налёт на редакцию принадлежащего «Монтонерос» журнала «Descamisado», а 8 апреля издание было окончательно закрыто по весьма странному обвинению: «провоцирование идеологического хаоса и искажение реальности». Подлинной причиной закрытия стало опубликованное обвинение в отношении Лопеса Рега в причастности его  к смерти молодого перониста Альберто Чехолана, застреленного полицейским во время манифестации близ офиса министерства социального обеспечения. Фотография стрелявшего стража порядка так же прилагалась.

1 февраля, в ответ на действия Перона, представители «Монтонерос» и всех массовых фронтов организации демонстративно отказались от встречи с президентом в формате собрания с участием молодёжных перонистских ассоциаций.

Вторая встреча с представителями молодёжных организаций 7 февраля, куда «Монтонерос» также не явились, стала настоящей вехой, поскольку именно здесь Перон призвал своих молодых сторонников к «очищению» движения, преисполненного «внедрившимися криптомарксистами».

Первый залп «очистительного наступления» вскоре громыхнул в Кордобе, где так же губернатором и вице-губернатором являлись сторонники Революционной Тенденции. 27 февраля, на фоне усиливавшегося в провинции кризиса, вызванного конфликтом местных властей и центрального правительства по вопросу формирования провинциального бюджета, был осуществлён «мини-переворот». Ночью 27 числа к правительственному дворцу подъехали около 50 вооружённых полицейских под руководством подполковника Антонио Доминго Наварро, и, войдя в здание, насильно принудили губернатора Риккардо Обрегон Кана и вице-губернатора Атильо Лопеса написать заявление об отставке. После этого они были препровождены в штаб-квартиру провинциальной полиции, где и содержались под стражей вплоть до 1 марта. Вместе с ними были задержаны ещё около 60 представителей правительства.

В тот же момент по городу разъезжали на автомобилях вооружённые члены правоперонистских профсоюзов и боевики откровенно неофашистских группировок: уже через час ими были захвачены все крупные радиостанции Кордобы, в эфире которых было запущено коммюнике, одобряющее выступление подполковника Наварро, наконец-то очистившего провинцию от «внедрившихся марксистов». Левые перонисты, как и члены «боевых» синдикатов, не подчинённых национальному руководству ВКТ (SMATA Рене Саламанки и Luz Y Fuerza Аугустино Тоско) особого сопротивления не оказали, не сумев предотвратить падение губернатора.

На следующий день после переворота в Кордобе произошла ключевая перестановка в Буэнос-Айресе, где заместителем руководителя федеральной полиции был назначен откровенный реакционер Альберто Вильяр, явно потворствовавший росту и развитию ультраправых «эскадронов смерти», крупнейшим из которых являлся «Аргентинский Антикоммунистический Альянс». В ответ на это, восемь полицейских комиссаров высшего ранга подписали петицию, протестующую против назначения. В тот же день все они были уволены. А 10 апреля Вильяр становится уже генеральным комиссаром федеральной полиции.

11 марта 1974 года, в первую годовщину возвращения в Аргентину демократии и победы на выборах Эктора Кампоры, «Монтонерос» осуществили своё последнее официальное массовое мероприятие на футбольном поле столичного стадиона «Атланта». Помимо всего прочего, этот митинг ознаменовался публичным появлением «Бешеного» Галимберти, — впервые после того, как Перон снял его с должности представителя молодёжи в Высшем Совете движения за «милицейскую инициативу».

Выступления ораторов, главными из которых являлись Фирменич и Кьето, отличались острой критикой в отношении творящихся в стране и движении вещей. Подчёркивая, что «верность – это не синоним низкопоклонства», Фирменич заявил, что катастрофические «отклонения» перонистского правительства и перонистского движения последних месяцев необходимо исправлять посредством действия. Именно этот вопрос стоит главным на повестке дня.

Выступавший вторым номером Роберто Кьето с ещё большей яростью обрушился на «правый уклонизм», подчеркнув, что целью реакционных кругов, окопавшихся во власти, является «раскол движения, удаление из него нашей организации». Но этого им сделать не удастся. «Мы до самой смерти останемся в Перонистском Движении. И никто не сможет нас вытеснить!».

Со всем этим багажом противоречий «Монтонерос» приблизились к 1 мая 1974 года – поворотному моменту, изменившему историю организации.

К Международному Дню Трудящихся организация и её массовые фронты были настроены по-боевому. Представители JPR, вошедшие в организационный комитет первомайского митинга, заявляли, что они твёрдо стоят на позициях умиротворения страны, но при этом, ради продолжения процесса освобождения, выступают за удаление «реакционных функционеров, внедрившихся в Народное Правительство».

На деле, проход колоссальной, 50-тысячной колонны «Монтонерос» по центру Буэнос-Айреса, вылился в праздник ультралевого радикализма, выраженного посредством различных воинственных лозунгов и центрального мотива этого дня, — песни «Soy Montonero» (Я Монтонеро):

Somos la JP (Мы – Перонистская Молодёжь)

y preste atención (и обратите внимание)

si preguntan, preguntan quien soy (если вы спросите, кто я)

soy Montonero de Evita y Perón. (отвечу – я Монтонеро Эвиты и Перона)

Si preguntan dónde va mosallegar (Если спросите, куда мы идём)

les diremos al socialismo nacional. (отвечу – идём к национальному социализму)

Si preguntan cómo vamos allegar (Если спросите, как мы хотим его достичь)

gritaremos con la guerra popular. (мы крикнем – с помощью народной войны)

Si preguntan cuál es nuestro fin (Если спросите, какова наша главная цель)

hacer la patria grande que soñó SanMartín (ответим – построить великую родину, о которой мечтал Сан-Мартин).

Прибыв на Майскую площадь, где с официальной речью должен был выступать президент, колонна «Монтонерос» перво-наперво зарядила: «Что происходит, генерал? Почему народное правительство переполнено гориллами?» (Que pasa, que pasa general, que es talle node gorilas gobierno popular). В 16:20, заглушая голос официального оратора, колонна заревела «Это Монтонерос, убившие Арамбуру» (Estos son los Montoneros que mataron a Aramburu). Затем последовал целый ряд не менее воинственных речёвок.

1mayo74-5

В 16:40 на балкон президентского дворца вышел Хуан Перон и в течение 10 минут он не мог начать свою речь, потому что колонна неустанно скандировала «Народ требует от тебя голов Вильяра и Маргариде!» (El pueblo te lo pide, queremos la cabeza de Villar y Margaride), имея в виду главных апологетов «антипартизанской борьбы» и создания военизированных эскадронов смерти – комиссаров Альберто Вильяра и Луиса Маргариде. Затем «Монтонерос» освистали Исабель Перон, вторую жену генерала, спев песню «Только Эвита».

12129

Наконец, Перон начал свою речь. Он похвалил колонны Всеобщей Конфедерации Трудящихся, после чего обрушился на «идиотов, которые тут кричали». Не ожидавшие такого демарша участники «Монтонерос» с удвоенной силой принялись скандировать «Что происходит…».

С этого момента митинг больше напоминал схватку между радикальной молодёжью и вождём. Перон угрожал «убийцам синдикальных руководителей», а колонна отвечала – «Рукси, предатель, передавай привет Вандору». Генерал рассвирепел и начал сыпать уже конкретными оскорблениями. Колонна «Монтонерос» приняла решение покинуть площадь. Огромные массы повернулись спиной к президентскому дворцу и пошли на выход, напевая «Оставайся с гориллами, генерал, а народ будет сражаться» (Conformes, conformes, conformes general, conformes los gorilas, el pueblo va a luchar).

Произошедшее 1 мая стало поворотным моментом в отношениях «Монтонерос» и перонистского правительства. Накапливавшиеся противоречия с генералом вылились наконец в открытый конфликт.

Конфликт, который день ото дня всё более обострялся.

11 мая боевиками «Аргентинского Антикоммунистического Альянса», — эскадрона смерти, сформированного под непосредственным руководством Лопеса Рега и руководства Федеральной Полиции из неофашистов и правых перонистов, — был убит священник Карлос Мухика, один из наиболее ярких представителей аргентинской «теологии освобождения». И хотя это было не первое убийство, осуществлённое «Тройным А», никогда ещё жертвой ультраправых не становился человек такого общественного влияния.

Газета

Смерть левого священника подлила масла в огонь, ещё больше усугубив конфликт между правительством и радикальными секторами перонизма. Становится очевидным, что ситуация плавно скатывается к гражданской войне и реакционному террору, и власти, тем или иным образом, потворствуют этому.

16 мая Перон встречается с Аугусто Пиночетом на военной базе в Мороне, после чего публично заявляет о том, что «отношения между Аргентиной и Чили превосходные», что вызывает бурю протестов со стороны левых аргентинских партий и политических групп.

Наконец, именно в мае 1974 года в провинции Тукуман была проведена первая антипартизанская операция с привлечением вооружённых сил. «Борьба с внутренним врагом» начала набирать обороты.

15 мая состоялась пресс-конференция «Монтонерос», посвящённая инциденту 1 мая. Организация обвинила Перона в том, что, вместо того, чтобы прислушиваться к голосу народа, он впал в истерику и перешёл к оскорблениям. «Монтонерос» ожидали, что генерал сделает для себя определённые выводы, ибо вокруг него сплотились самые реакционные элементы: профсоюзная бюрократия, ставленники олигархии и крупных коммерческих предприятий, откровенные фашисты, связанные с империализмом, путчисты. Если все эти люди продолжат своё наступление на народ, «перонистские организации возвратятся к сопротивлению».

1 июля 1974 года Перон умер. Отошёл в мир иной человек, пытавшийся посредством противовесов и компромиссов не допустить прямого столкновения между правым и левым секторами перонизма. Исчез «единственный фактор национального единства».

Смерть генерала стала своеобразным сигналом для реакционных кругов. Практически сразу же особо мощную кампанию убийств и похищений развернул «Аргентинский Антикоммунистический Альянс». Из правительства были изгнаны последние приверженцы Революционной Тенденции, принадлежавшие к кабинету, сформированному ещё Эктором Кампорой. 27 августа, в день инаугурации Исабель Перон, был закрыт наиболее важный информационный канал «Монтонерос» — газета «Noticias».

Изначальные надежды «Монтонерос» на то, что «товарищ Исабель», не обладавшая, подобно Перону, ни харизмой, ни политическим влиянием, удалит зловещего Лопеса Регу и всю его реакционную клику, не оправдались. Напротив, ультраправые силы приобретали ещё больше влияния на правительство.

Более того, правительство Марии Исабель де Перон начало активно использовать «закон о безопасности» не только для борьбы с герильей, но и в общем для подавления социального недовольства. Таким образом, например, властям удалось добиться радикального уменьшения забастовок и стачек, в то время как захваты фабрик рабочими, подпадавшие отныне под понятие «терроризм» и вовсе сошли на нет.

В этих условиях тотального ограничения легальной деятельности не оставалось иного выхода, как вновь вернуться к вооружённой борьбе с режимом горилл, прикрывающихся перонистским знаменем.

22 августа «Монтонерос» впервые проводят кампанию с участием милицейских формирований (т.н. «милисионаду»): по всей столице милицейские расчёты осуществили в течение двух часов несколько десятков технически простеньких акций – начиная от распространения листовок и перекрытия дорог горящими покрышками и баррикадами, заканчивая поджогами банковских отделений и автосалонов и нападениями на пешие полицейские патрули.

Ночью 6 сентября состоялась пресс-конференция «Монтонерос», в ходе которой Марио Фирменич заявил об уходе организации в подполье и возобновлении вооружённой борьбы за национальный социализм.

Помимо Фирменича здесь присутствовали руководители всех массовых фронтов организации: Адриана Лесгард (Agrupación Evita), Данте Гульо (Перонистская Молодёжь), Хуан Пабло Вентура (Перонистская Студенческая Молодёжь) и Энрике Хуарес (Перонистская Рабочая Молодёжь).

Возвращение к вооружённым действиям было озвучено де-юре, поскольку ещё с 22 августа де-факто организация вновь приступила к оперативным действиям, осуществив целую серию акций: сожжение четырёх сахаросборочных машин в знак протеста против сокращений в сельской сфере провинции Тукуман, размещение бомб близ офисов продаж IKA-Renault в Буэнос-Айресе и Кордобе в знак поддержки забастовки рабочих профсоюза SMATA, похищение Энрике Маскарди, члена правления сталелитейного завода Propulsora, сопровождавшееся требованиями о повышении заработной платы и восстановлении уволенных в ходе локаута рабочих, казнь обвинённых в преступлениях против организации полицейских Орландо Фернандеса в Килмасе и Рубес Сан Хуана в Росарио, кража крупной партии оружия из Дворца Правосудия в Ла Плате…

Помимо объявления о возобновлении борьбы против попавшего в лапы олигархии и империализма правительства, «Монтонерос» наконец провозгласили о создании перонистской милиции, «о которой мечтала Эвита», предназначенной для вовлечения широких аргентинских масс в новое сопротивление.

На завершающий вопрос о том, возможно ли сотрудничество «Монтонерос» с оппозиционными фракциями режима или с оппозиционными политическими силами (прежде всего, либералами), Фирменич ответил предельно лаконично:

«Это, по меньшей мере, пахнет реформизмом. Нас мало интересуют склоки внутри этого правительства, нам плевать, чья клика победит, а чья проиграет. Необходимо уничтожить их всех, не разбираясь, кто есть кто…Что касается либералов, то эти партии не сделали абсолютно ничего для того, чтобы удалить их (Лопеса Регу и его реакционную клику) или, по крайней мере, снизить их влияние. Нам больше не о чем разговаривать с либералами»

Никитич Винтер

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: