Язык

Консолидация «Монтонерос» (1970-71)

Продолжение серии статей об аргентинских революционерах-перонистах и перонизме. В данной заметке рассматриваются первые шаги «Монтонерос» в борьбе с про-американской диктатурой: несколько громких акций, провалы, ставившие организацию на грань гибели, восстановление структуры и новые атаки.

монтонерос

Итак, весной 1970 года несколько небольших групп из разных уголков страны, наладив контакты между собой, приняли решение объединиться в национальную структуру, которая должна была получить имя «Монтонерос» — в честь «латиноамериканских казаков»-монтонерас, авантюристов степей, сражавшихся по разные стороны фронтов в ходе многочисленных гражданских войн между аргентинскими провинциями. По мысли крайне националистически настроенных молодых перонистов, именно кавалеристы-монтонерас, свободные гаучо, поступавшие на службу к различного рода местечковым вождям-каудильо (и, в принципе, столь же легко дезертировавшие), воплощали в себе аргентинский дух свободы и независимости, близкий каждому гражданину.

Для того, чтобы «выйти» в публичный свет в качестве единой организации, решено было исполнить акцию грандиозного масштаба: речь шла об убийстве Педро Эухенио Арамбуру. Причём основной груз всей операции – это касалось как подготовки, так и исполнения, — взвалила на свои плечи «Команда Камило Торрес», посчитав нужным не привлекать к столь деликатному делу товарищей из иных групп.

Кто такой был этот Арамбуру? Экс-главнокомандующий вооружёнными силами, он, в сотрудничестве с Исааком Рохасом и Эдуардо Лонарди, а так же другими генералами, встал во главе т.н. «Освободительной Революции» 1955 года, свергнувшей режим Хуана Перона, а после, с ноября 55 по май 58 де-факто являлся диктатором страны. Помимо всех прочих преступлений пришедшей к власти проамериканской диктатуры, он нёс персональную ответственность за два наиболее резонансных злодеяния. Во-первых, это бессудный расстрел 27 военных и гражданских лиц во главе с генерал-лейтенантом Хуаном Хосе Валье, поднявших про-перонистских мятеж против хунты 9 июня 1956 года (особая дикость заключалась в том, что на тот момент смертная казнь в Аргентине не применялась уже более века). А во-вторых, и это самое главное, именно Арамбуру, в рамках «деперонизации» страны, распорядился тайно вывезти в Италию забальзамированный труп Эвиты Перон, ранее выставлявшийся в штаб-квартире Всеобщей Конфедерации Труда, что очень ранило перонистский лагерь.

И, как будто этого было мало, фигура Арамбуру вновь замаячила на политическом горизонте аккурат в конце 60-х годов. Бравый генерал рассматривался Вашингтоном как возможная замена не оправдавшего ожиданий Хуана Онганиа, кресло под которым тревожно зашаталось после весенних городских мятежей 1969 года и общего ухудшения экономической ситуации. Т.н. «Аргентинская Революция» не сумела достигнуть поставленных целей, а продолжать политику тотального диктата было нельзя – снизу уже чувствовалось сильнейшее давление взбудораженных масс, перонистских по своему характеру. Как минимум назрел вопрос о легализации умеренного перонистского движения, окончательно загнанного в подполье «революцией» генерала Онганиа. И тут на сцену выходит «авторитетный политик» из военной среды – Педро Эухенио Арамбуру, который с конца 1969 года выпускает декларацию за декларацией, где говорит о необходимости реформ, о своей любви к современной демократии, о потребности примирения нации во имя прогресса. Очевидно, камарилья решила разыграть сценарий по построению фальшивой «демократии», к которой будут допущены ничем не угрожавшие военно-олигархическому правлению политические импотенты, и главной фигурой в этом новом спектакле, вероятно был избран Арамбуру.

Сама операция прошла более чем гладко: утром 29 мая, в так называемый «День Армии» (отмечавшийся в Аргентине в последний раз), а так же годовщину городского восстания в Кордобе, в квартиру Арамбуру на столичной улице Монтевидео явились два «офицера» — переодетые в военную форму руководитель боевого ядра CCT Фернандо Абаль Медина и его кордобский коллега Эмилио Маса. И просто-напросто увели Арамбуру с собой. После чего, используя несколько «пересадочных» автомобилей, генерал был вывезен на загородное ранчо, принадлежавшее семье ещё одного боевика CCT Густаво Рамуса. Ночью 1 июня состоялся короткий военно-полевой суд, на котором Арамбуру по воспоминаниям участников вёл себя более чем достойно, приговоривший бывшего диктатора по совокупности совершённых преступлений к смертной казни. На рассвете он был расстрелян в подвале Абалем Мединой.

Акция потрясла страну. Хотя речь не шла о первом в новейшей истории Аргентины политическом убийстве, но впервые жертвой злоумышленников стала фигура столь колоссального масштаба – бывший диктатор, олицетворявший собой для сотен тысяч перонистов саму военную камарилью, беспрерывно диктовавшую стране свои условия вот уже 15 лет.

Обыватели пребывали в шоке, полиция свирепствовала, политики трясли кулаками и сулили небесные кары «бесчеловечным бандитам». Но обескуражен был и перонистский лагерь. Серия выпущенных «Монтонерос» по случаю своей первой акции коммюнике взбудоражила политическую среду, породив множество дискуссий и дебатов между противниками и сторонниками «военного метода». «Переход от сопротивления к нападению», как об этом было заявлено в одном из сообщений «Монтонерос», воодушевил сторонников «фронтальной атаки на государство» по всей стране. Ибо теперь речь уже шла не о мелких грабежах военизированных шаек, планировавших со временем создать «Народную Армию», а о фактически существующей организации, способной на проведение столь дерзких и резонансных операций.

Похищение и казнь Арамбуру кроме того дало и неожиданный ни для кого результат, ибо оно обострило до крайней степени конфликт внутри самой камарильи. Уже 5 июня состоялось заседание Главного Штаба ВС, на котором генерал Алехандро Лануссе поставил вопрос об отстранении от власти исчерпавшего кредит доверия Хуана Онганиа, ввергшего страну в затяжной политический кризис. Спустя 3 дня Онганиа был смещён, а на его место военная хунта возвела генерала Роберто Марсело Ливингстона. Началось постепенное движение к демократизации под давлением всё более негодующих общественных слоёв. Генералитет начал осознавать, что т.н. «Аргентинская Революция» 1966 года окончилась полным крахом и нужно искать пути безопасного ухода военных с политических вершин. В июле 1971 года из уст того же генерала Лануссе впервые прозвучали слова о «Великом Национальном Договоре» — серии мероприятий, направленных на либерализацию режима и постепенную демократизацию, вплоть до проведения всеобщих свободных выборов.

Спустя ровно месяц после громкого дебюта «Монтонерос» реализовали свою вторую акцию, не менее широкого размаха: 1 июля 1970 года был атакован городок Ла Калера, расположенный в нескольких километрах от Кордобы. Главной целью данной операции являлась демонстрация силы новорожденной организации, способной действовать на национальном уровне, в разных регионах страны.

Другим, не менее важным фактором, была необходимость развеять все сомнения, родившиеся в обществе по поводу «Монтонерос», ибо некоторые утверждали, что такой организации вообще не существует, а убийство Арамбуру было осуществлено близкими к вооружённым силам ультраправыми секторами в контексте борьбы внутри самой камарильи. Теперь же, захватом городка, — типичной для левых акцией (традиция эта была заложена в 1969 году уругвайскими «Тупамарос», атаковавшими город Пандо), — «Монтонерос» показали, что, во-первых, организация существует в реальности, а во-вторых, что она не имеет никакого отношения к ультраправым.

Третьим мотивом осуществления столь масштабного акта был символизм, ибо городок Ла Калера являлся последним очагом перонистского сопротивления в ходе «Освободительной Революции» 1955 года.

Операция была осуществлена силами местного отделения CCT в сотрудничестве с PB. Само мероприятие прошло гладко: 25 боевиков, разбитых на четыре команды (Ева Перон, Команданте Утурунко, Генерал Хосе де Сан-Мартин и 29 мая) в течение часа захватили центральную телефонную станцию, отделение «Провинциального Банка Кордобы», полицейский комиссариат, здание почты и местного муниципалитета. Было экспроприировано оружие, документы, деньги. В рамках пропаганды, стены государственных зданий были расписаны революционно-перонистскими лозунгами, полицейские под дулами автоматов были заставлены петь перонистские марши, а на одной из центральных улиц был установлен проигрыватель, замаскированный под бомбу, транслировавший на всю округу речи Перона и перонистские песни.

Идеально выполнив все задачи, боевики удалились из города на нескольких автомобилях. Именно тут начались проблемы. Одна из машин по дороге заглохла и двое товарищей не нашли ничего лучше, как оставить её на обочине и идти дальше пешком, нагрузившись сумками с оружием. Понятно, что вскоре они встретили полицейский патруль: завязалась перестрелка, в которой оба товарища были ранены и задержаны. Один из них выдал информацию о местонахождении оперативной базы кордобской группы, и в тот же вечер полиция нагрянула в квартал Лас Наранхос, где действительно был раскрыт дом, использующийся местным отделением «Монтонерос» в качестве штаба. В этом штабе в тот момент находились несколько товарищей, которые, не видя иного выхода, открыли огонь по правоохранителям. В течение длительного боя двое из них, — Игнасио Велес и Эмилио Маса, — были тяжело ранены, причём последний скончался спустя несколько дней, открыв трагический, почти пятитысячный счёт «мучеников организации».

Дальнейший обыск привёл к катастрофическим результатам: были обнаружены улики, указывающие на связь между кордобской группой и похищением Арамбуру. Более того, по фотографии вдова казнённого генерала узнала в Эмилио Маса одного из «офицеров», сопровождавших её мужа тем трагическим утром 29 мая. Далее по цепочке сыщикам удалось установить практически всех участников «Арамбурасо».

Таким образом, вследствие провала, практически все члены кордобской и столичной группы «Монтонерос» вынуждены были уйти в глубокое подполье. Другим результатом стало обнаружение в подвале ранчо Густаво Рамуса 16 июля трупа Педро Эухенио Арамбуру, который изначально планировалось обменять на тайно вывезенные из страны в тогда ещё неизвестном направлении останки Эвиты Перон.

Бедствия продолжались. «Христианский союз» из Санта-Фе, тесно связанный с кордобской PB, тогда же в июле исполнил акцию самофинансирования, ограбив кассу Итальянского Госпиталя. В ходе отступления один из комбатантов потерял кейс с документами, позволившими полиции выйти на след участников операции. Все они, во главе с руководителем городской секции «Монтонерос» Марио Эрнстом, были арестованы. Избежавшие тюрьмы так или иначе были идентифицированы и вынуждены скрыться.

В итоге, после первых своих акций «Монтонерос» оказались на грани фатального краха. Репрессии обошли стороной лишь группу «Reconquista», да и её члены, будучи знакомы с земляками из «христианского союза», на всякий случай ушли в подполье, покинув пределы родного Санта-Фе.

Когда, казалось бы, ситуация стабилизировалась, последовал новый удар: 7 сентября 1970 года в баре на улице Уильям Моррис в Буэнос-Айресе полиция совершенно случайно обнаружила группу боевиков во главе с Фернандо Абалем Мединой. Завязалась отчаянная перестрелка, во время которой Абаль Медина, — фактический руководитель «Монтонерос», был убит. Погиб также Густаво Рамус, подорвавшись на ручной гранате прямо в салоне автомобиля. Присутствовавшим Сабино Наварро и Капуано Мартинесу удалось скрыться.

carlos gustavo ramus

Следует указать, что в честь этого трагического события 7 сентября был объявлен «Днём монтонеро» — главным «корпоротивным» праздником организации.

Летне-осенние провалы, хотя и заставившие «монтонерос» теснее сплотить ряды, несколько затормозили организационное строительство. Стало очевидным, что федеративная система, позволявшая сохранять «региональную автономию» различным группам, в данных обстоятельствах приносит значительную пользу. Просто потому, что за отсутствием чёткой иерархии ниточка, оказавшаяся в руках власти, обрывалась на границе региона. Ибо до середины 1971 года в «Монтонерос» просто не существовало никакого централизованного руководства, никакой системы контактов центра с регионами, а связи поддерживалась лишь периодически посредством поездок по стране отдельных товарищей.

В оперативном плане каждый регион обладал полной независимостью. В отличие от FAP, «Монтонерос» заявляли, что любой патриотически-настроенный гражданин может объявить себя последователем «Монтонерос» и действовать от имени организации.

С другой стороны, автономия несла за собой и проблемы. Из-за отсутствия системы распределения постоянно ощущалась нехватка материально-технических ресурсов, с трудом осуществлялись консультации по вопросу публикуемых организацией документов, а группа в Буэнос-Айресе, — наиболее многочисленная и централизованная, военно-политический центр «Монтонерос», — не обладала всей полнотой информации о деятельности региональных групп в рамках разработки общего плана борьбы. Кроме того, многочисленные банды сторонников «Монтонерос», возникшие в Мендосе, Росарио, Рио Куарто, Сан-Хуане, Сан-Луисе, Ла-Плате и других городах, нуждались в консультациях «опытных» боевиков, в снабжении оружием, в «первичном» капитале. В условиях федерации центр предлагал им самим добывать и оружие, и деньги. В итоге, за отсутствием опыта боевой работы и конспирации, подобные группы, наделав немереное количество ошибок, быстро ликвидировались полицией после первых же акций самоснабжения.

Таким образом, к середине 1971 года, после стабилизации структуры, целостность которой была нарушена арестами лета-осени 1970 года, автономность различных регионов стала фактором торможения роста и развития организации.

Началась подготовка к проведению Национального Конгресса, который должен был утвердить руководство, структуру, программу и тактику движения. В большей степени подготовку этого собрания взвалил на свои плечи Хосе Сабино Наварро, после смерти Абаля Медины автоматически (согласно заранее утверждённой иерархии) ставший руководителем «Монтонерос». Только благодаря его волевым усилиям удалось сохранить рушащуюся конструкцию и не просто сохранить: Сабино Наварро, колесивший по всей стране, в ходе личных встреч с товарищами поднимал их боевой дух и требовал продолжения борьбы во что бы то ни стало. И борьба в это тяжёлое время продолжалась, хотя и не столь эффектно, как предполагалось.

По большей части вооружённые акции, осуществлявшиеся различными группами в этот период, имели сугубо практическую цель: увеличение материальных, оружейных и финансовых запасов организации. Продолжались нападения на полицейские патрули, небольшие участки и посты военизированной стражи, иногда очень наглые нападения, как в случае с атакой на пост охраны близ президентской резиденции в столичном квартале Оливос в декабре 1970 г., где был убит гвардеец, а прибывшие по тревоге автомобили полиции «монтонерос» встретили залпами бутылок с «коктейлем Молотова».

Осуществлялись ограбления банков, коммерческих контор и касс крупных компаний. Кроме того, в целях повышения эффективности своей логистики, члены организации занимались кражами и похищениями пустых бланков различной документации, типографского оборудования, даже одежды.

Но, помимо этих анонимных операций, по-прежнему проводились единичные акции вооружённой пропаганды, с помощью которых «Монтонерос» поддерживали своё реноме патриотов и борцов за счастье угнетённых. Так, 15 февраля 1971 года группа «Reconquista», перебазировавшаяся из Санта-Фе в Тукуман и Сальту, в городе Сан-Мигель осуществила налёт на Casa de Tucuman, — дом, в котором в 1816 году была подписана Декларация о Независимости.

Но наиболее громкой операцией вооружённой пропаганды этого периода, безусловно стал захват Сан-Херонимо Норте, пятитысячного городка, расположенного в 45 километрах от Санта-Фе, в годовщину атаки на Ла Калера 1 июля 1971 года. Фактически, речь шла об игре ва-банк, ибо на исполнение этой акции «Монтонерос» бросили практически все имевшиеся силы. Крах операции неизменно обозначал и окончательный крах организации.

Однако всё прошло более чем прекрасно. Ранним утром пять боевых команд захватили центральный телефонно-телеграфный пункт, прервав всякую связь с округой, здание комиссариата, мирового суда, администрации и местного банка. Вновь было изъято большое количество оружия и денег. К 6 часам утра операция была завершена, боевики выехали за пределы провинции Санта-Фе и успешно рассеялись, не понеся никаких потерь.

Другими примерами операций подобного рода, раскрывающих перед общественностью сущность идей организации, стали демонстративные теракты против символов «диктатуры горилл», «олигархической клики» и «североамериканского империализма», а так же подрывы домов членов «антинародного лагеря». Зачастую эти демонстративные теракты были связаны с оперативной обстановкой: так, в ответ на трудовой конфликт между рабочими и руководством завода «Крайслер», «Монтонерос» в мае 1971 года сожгли дом одного из топ-менеджеров предприятия в столичном квартале Виктория. В другой раз, по тем же мотивам, «Монтонерос» подожгли автомобильный завод в Касерос, нанеся ущерб предприятию в размере 100 тысяч долларов.

В преддверии Национального Конгресса организация перенесла очередной удар судьбы, потеряв, — во второй раз за год, — своего основного руководителя. 25 июня 1971 года во время ночной встречи с любовницей, Хосе Сабино Наварро был застигнут полицейским патрулём в салоне автомобиля, припаркованного на тёмной улочке в столичном квартале Вилья Бельестер. Итогом встречи стали двое хладнокровно убитых агентов правопорядка. Спустя несколько дней Марио Фирменич, — номер два в иерархии «Монтонерос», — принимает решение о срочном отъезде Сабино Наварро из Буэнос-Айреса в Кордобу.

Хосе Аморин, автор книги «Montoneros. Una buena historia», и человек, стоявший у истоков организации, утверждает, что высылка Сабино Наварро имела глубинную причину: по его словам, это было своеобразное наказание за аморальное поведение. Ибо, христианский идеалист и поборник строжайшей дисциплины Фирменич был до глубины души возмущён тем, что женатый и имевший детей Сабино позволил себе, нарушив все нормы конспирации, крутить на стороне роман с замужней женщиной.

В любом случае, пребывание в Кордобе было недолгим. 22 июля Сабино возглавил группу, осуществившую кражу трёх автомобилей в городке Рио Куарто, предназначенных для операции поддержки протестов рабочих кордобского завода «Фиат». Но на выезде из городка на хвост партизанам села полиция. Началась погоня, увенчавшаяся грандиозной перестрелкой во время которой смертельное ранение получил боевик Хуан Антонио Диас. Не видя иного выхода, трое оставшихся в живых товарищей бросают автомобили и скрываются в лесу, надеясь пешком добраться до Кордобы.

Правительство тем временем бросило на розыски злоумышленников не только десятки вертолётов, но и части регулярных вооружённых сил. Уже на следующий день был тяжело ранен и арестован Сесилио Мануэль Сальгуэро. Теперь партизан осталось только двое. Некоторое время спустя, на дороге близ плотины Лос Молинос они угоняют ещё один автомобиль, надеясь прорвать полицейские кордоны, но им это не удаётся: на одном из дорожно-пропускных постов вновь завязывается бой и вновь двое «монтонерос» вынуждены бросив машину уйти в горы. Но теперь ситуация осложнилась тем, что Сабино Наварро получил ранение в плечо.

Погоня, продолжавшаяся около недели, идёт к своему логическому завершению. Кольцо вокруг беглецов сужается. В конечном итоге, обессиленный и потерявший много крови Хосе Сабино Наварро, приказав своему товарищу Коттоне уходить, и не желая сдаваться в плен, пускает себе пулю в лоб. Тело бывшего руководителя «Монтонерос» было обнаружено спустя несколько недель.

В начале августа в Буэнос-Айресе наконец был проведён первый Национальный Конгресс «Монтонерос». Главной повесткой его стало избрание Высшего Совета, а так же реструктуризация, необходимая для преодоления «федеративности» первого этапа развития и создания подлинно единой организации. Были официально учреждены шесть региональных колонн, — Буэнос-Айрес, Кордоба, Литораль, Северо-Восток, Северо-Запад и Куйо, — члены которых в течение следующих двух месяцев должны были избрать из своей среды четырёх товарищей, способных взять на себя руководство над региональной секцией. Руководство каждого региона, в свою очередь, должно было делегировать по одному человеку в Высший Совет.

Однако фактически, в первый раз Высший Совет сумел собраться в полном составе лишь в декабре 1971 года, когда дела в организации вновь пошли из рук вон плохо.

Удары сыпались со всех сторон. В июле, в результате расследования деятельности кордобской группы, полицией были арестованы восемь человек и изъято большое количество оружия, взрывчатки и других материалов. В августе за решёткой оказался руководитель колонны «Монтонерос» в Сальте Фернандо Вака Нарваха, а так же ещё пятеро членов местной группы. В Росарио во время полицейской операции случайно был раскрыт оперативный штаб местной группы, где схвачено пятеро партизан во главе с Рене Оберлином. В Буэнос-Айресе организация также несла потери убитыми и арестованными. Но наиболее плохо ситуация складывалась в Санта-Фе, где 18 февраля 1972 года, после неудачной попытки захвата мэра города Конрада Пуксио, один активист был убит, а другие одиннадцать, — практически весь личный состав городской группы, — вместе со своим лидером Риккардо Рене Айдаром, были задержаны.

Таким образом, к началу 1972 года ситуация по-прежнему оставалась стабильно-тяжёлой. После краткого подъёма последовал, как это часто бывает, крутой обвал. И, несмотря на некоторые прогрессивные сдвиги, вроде избрания Высшего Совета, «Монтонерос» фактически не двигались вперёд, оставаясь всё той же малочисленной вооружённой сектой (численностью в несколько десятков комбатантов), игнорирующей политическую работу с массами, предельно милитаризированной, постоянно несущей невосполнимые потери, несмотря на обилие желающих встать под знамёна организации, ибо интеграция новых членов тормозилась из-за запредельного уровня паранойи и отсутствия отработанных схем вербовки и рекрутинга.

Никитич Винтер

Не найдено похожих записей.

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: