Язык

Истоки «Монтонерос» (1968-69)

Продолжение серии статей об аргентинских революционерах-перонистах и перонизме. На этот раз будет рассмотрен небольшой временной период, в который сформировались многие ведущие вооруженную революционную борьбу группировки, которые позже стали основой для создания «Монтонерос», известных своими действиями далеко за пределами Аргентины.

Истоки Монтонерос

Прежде чем начать изучение крупнейшей латиноамериканской революционной организации, «Монтонерос», давайте посмотрим, что из себя представляли вооружённые «левоперонистские» группы, возникавшие по всей стране, здесь и там, в период после 1966 года.

Хотя насилие, и, в частности, вооружённое насилие, вполне укладывалось в практику политической борьбы перонистов ещё со времён Сопротивления, никаких чётких и организованных форм оно так и не приобрело. Атаки, акции вооружённого саботажа, нападения – всё это носило хаотичный, спонтанный характер. И лишь те, кто, условно говоря, принадлежали к левому лагерю, внедрившись в лагерь перонистов, пытались хоть как-то систематизировать боевую работу, придать ей некий вектор развития. Так случилось с «Uturuncos», испытавшим на себе влияние испанского анархиста Абрахама Гильена; так вышло с радикальной фракцией «Перонистской Молодёжи», попавшей под обаяние Кубинской и Алжирской революций; так произошло с «Вооружёнными Силами Национальной Революции» (Fuerzas Armadas dela Revolucion Nacional — FARN), — группой троцкиста Анхеля Бенгочеа, куда влилось значительное число перонистов; так же было и с «Националистическим Революционным Движением Такуара» (Movimiento Nacionalista Revolucionario Tacuara — MNRT), левоперонистской фракцией Джо Бакстера, под влиянием геваризма отделившейся от неофашистского «Националистического Движения Такуара» и осуществившей в августе 1963 года нападение на Банковскую Поликлинику в Буэнос-Айресе.

Однако и усилия «левых» ни к каким особенным результатам не привели. Большая часть этих и других, менее известных группировок, мелькнув, подобно метеору на ночном небе, тотчас же уходили в никуда. Они рушились под ударами властей, раскалывались, банально растворялись, иногда не совершив вообще ничего, а иногда осуществив лишь одну-две эффектные акции.

Таким образом, к концу 60-х годов лишь одна перонистская вооружённая организация имела, что называется, «имя и фамилию», т.е. была общепризнанным боевым авангардом перонистского движения, осуществлявшим систематические операции. Этой организацией были «Вооружённые Перонистские Силы» (Fuerzas Armadas Peronistas — FAP).

Основатели FAP происходили из различных секторов т.н. «перонистской левой»: Нестор Вердинельи, Аманда Перальта и Давид Рамос являлись членами «Революционного Перонистского Действия» Кука, Энрике Ардети и Консуэло Орельяно вышли из рядов «троцкистско-перонисткой» FARN, несколько человек, скрывшихся позднее в Уругвае, примкнув к «Тупамарос», принадлежали к MNRT, Карлос Кариде являлся заметным членом «Перонистской Молодёжи», а Херардо Феррари и Артуро Ферре вообще являлись последователями «Теологии Освобождения», священниками католической церкви, несущими слово божье в рабочие кварталы Буэнос-Айреса.

Образовавшаяся группа не сразу приступила к действию. Практически целый год шли жаркие дискуссии о стратегии будущей партизанской войны. Фактический руководитель Энвар Эль Кадри, имевший к тому моменту контакты с уругвайскими «Тупамарос», настаивал на развитии городской герильи, в то время как выходцы из ARP и FARN, чьим главным рупором был Вердинельи, призывали к партизанским действиям в сельской местности. В итоге, после долгих споров, возобладал второй сценарий и Эль Кадри отправился в путешествие по стране для вербовки более-менее надёжных товарищей, которым предстоит отправиться в горы.

Однако, дебют FAP оказался неудачным: в августе 1968 года был учреждён партизанский лагерь в местечке Тако Рало (провинция Тукуман), а уже 19 сентября он был успешно и без особого труда разгромлен властями. 14 человек было арестовано.

В ноябре 1968 заключённые «исторического ядра» FAP выпустили обращение к массам, в котором довели до общественности свои позиции, зиждившиеся на антиимпериалистическом национализме и социальном популизме. Причём, используя явно марксистские термины, вроде «авангарда», «эксплуатации» или «рабочего государства», члены FAP не отказывались от «исторических перонистских» словечек, типа «гражданское общество», «легитимное право» и «национальное самосознание».

Некоторая эклектичность официальной платформы организации была объяснена позднее в документе «Почему мы перонисты», где признавалось первоначальное буржуазно-демократическое происхождение перонизма, но подчёркивалось, что, теперь, в нынешнюю эпоху, когда авангардом доктрины Перона стал пролетариат, оттеснивший исчерпавшую себя «национальную буржуазию», перонизм приобрёл второе дыхание, которое позволит выстроить справедливую, независимую и суверенную родину, избежав коммунистического хаоса тотальной классовой войны. Именно поэтому FAP подхватывают идею возвращения Перона в Аргентину, поскольку тот «не вписывается в существующую систему; возможность переговоров Перона с нынешним режимом равна нулю, а его возвращение даст новый импульс борьбе тысяч и тысяч «оборванцев» за свои права». FAP, будучи народным авангардом, не могут и не будут отрицать влияния личности Перона и его идей в широких массах, они не являются «сектой», они лишь вооружённым путём выражают чаяния и надежды простого народа Аргентины. Провозглашать чуждые аргентинскому обществу марксистско-ленинские идеи грозит отдалением от народа. Это сектантство. Избегать сектантства, оставаться с народом – разве не этому учил объявленный революционным пророком Эрнесто Че Гевара? —  риторически вопрошали заключённые.

Казалось бы, разгром лагеря в Тако Рало и арест фактически всего активного состава организации обозначали полный провал. Не совсем так. В течение следующих месяцев ряды FAP начали расти день ото дня. Истосковавшиеся по практическим действиям перонистские радикалы начали повсеместно создавать мелкие группы, воодушевлённые появлением на политической сцене нового перонистского авангарда.

Начался период анонимных акций, смысл которых заключался в аккумулировании сил и материалов для дальнейшего развития. Причём, и здесь основной тон задавало «историческое ядро» FAP: собранные воедино Рудольфом Уолшем и Орасио Вербицким остатки первоначальной группы исполнили первую резонансную операцию по «экспроприации оружия» (в канун Крещения боевики атаковали и разоружили полицейский наряд, патрулировавший окрестности Вилья Пиолин, — бедняцкого квартала, охваченного волнениями в связи с намерением правительства снести трущобы).

С каждым месяцем интенсивность этих анонимных операций «самоснабжения» лишь усиливалась. Помимо непосредственно FAP, в этот процесс включились и левые: в этот же период 68-69 гг. начинают свою деятельность «Вооружённые Революционные Силы» (Fuerzas Armadas Revolucionarias), «Аргентинские Силы Освобождения» (Fuerzas Argentinas de Liberacion), «Партизанская Освободительная Армия» (Ejercito Guerrilla Libertador), наконец, Народно-Революционная Армия, боевое крыло Революционной Партии Трудящихся.

К тому же моменту относится и зарождение «исторических групп», позднее давших начало истории «Монтонерос».

В Кордобе группа «Монтонерос» возникла на основе активистов левого христианского движения, сгруппировавшихся в «мятежной» церкви «Рабочий Христос» (Cristo Obrero), настоятелем которой был член «Движения Священников Третьего Мира» (Movimiento de Sacerdotes para el Tercer Mundo — MSTM) Хосе Гаидо.

После переворота 1966 года эта церковь превратилась в настоящий оплот сопротивления военной диктатуре – имея связи с городским университетом (в том числе и на высшем уровне, так как бывший декан факультета экономики Милан Вискович числился прихожанином данного храма), группа священников при поддержке паствы и студентов устроила голодовку в знак протеста против ликвидации университетской автономии. Акция закончилась с громким шумом: полиция силой выдворила голодающих из храма, в то время как высший клир отстранил замешанных в «мятежных настроениях» священнослужителей от чина. Таким образом, возникает Студенческое Движение Рабочий Христос (Movimiento Universitario Cristo Obrero — MUCO), перебазировавшееся в приходы в рабочих кварталах Лос Платанос и Белья Виста.

В конце 1966 года, в контексте расширения своей деятельности, MUCO принимает решение начать работу и на местных заводах; специально для этой цели создана «Перонистская Ассоциация Верность и Борьба» (Agrupacion Peronista Lealtad y Lucha — LyL), которая впоследствии преобразуется в независимую федерацию рабочих групп, получившую имя «Перонизм Баз» (Peronismo de Base — PB).

В 1967 году LyL является главным инструментом радикализации студенческой молодёжи. Особых успехов организация достигла в Католическом Университете Кордобы, где была создана «Ассоциация Социальных Исследований» (Agrupación de Estudios Sociales), занимавшаяся просвещением учащихся, а так же волонтерской помощью бедствующим рабочим. В квартале Лос Платанос, при содействии настоятеля и прихожан церкви Ваудагна, членами ассоциации, к примеру, была налажена работа нескольких медицинских пунктов. Под этим соусом так же проводились дебаты, конференции и просто посиделки-пикники, главной темой которых всегда оставался перонизм.

В синдикальном плане осуществлялась практически тотальная «пролетаризация» членов самой группы (заключавшаяся в том, что они поступали на работу на фабрики и заводы), дошедшая до того, что к весне 1968 года некоторые активисты LyL были внесены в списки профсоюзных делегатов.

В Санта-Фе будущие «Монтонерос» следовали примерно аналогичной траектории развития, что и группа Кордобы.

В 1965 году здесь зародилась «левохристианская» община во главе с двумя священниками – Де Паоли и Якуцци. Де Паоли, пытаясь выйти на контакт с активистами христианско-демократической партии, познакомился с Роберто Пердиа, экс-членом ХДП, вокруг которого уже сформировалась ватага радикальных католиков-демократов, занимавшихся развитием пропаганды в местных синдикатах. Таким образом, возникает группа «Reconquista», активно взаимодействовавшая с «мятежной» ВКТ Аргентинцев.

Параллельно с этим, в Санта-Фе зарождается ещё одно звено в цепи «Монтонерос» — коалиция «радикальных христиан», составленная из групп Ateneo (Национальный Университет), Movimiento Estudiantil dela Universidad Catolica (Католический Университет) и Accion Sindical Argentina (местная секция ВКТ Аргентинцев).

В Буэнос-Айресе основной тон так же задавали революционные католики. В частности – радикальные фракции «Католической Студенческой Молодёжи» и «Католической Рабочей Молодёжи», попавшие под влияние Карлоса Мухики – политизированного священника, проповедовавшего в рабочем квартале Вилья де Ретиро.

Хотя Мухика и не являлся единственным священнослужителем, ступившим на путь служения нищим и обездоленным, но сила его харизмы была такова, что он, именно он своими гуманистическими проповедями подвиг тысячи молодых людей (среди которых были и основатели «Монтонерос» Фернандо Абаль Медина и Марио Фирменич) «идти в народ», т.е. развивать организационно-политическую работу непосредственно в народной среде – на заводах, в бедняцких и рабочих кварталах, в посёлках сельских рабочих. Ибо, по его словам «миссия истинного христианина заключается в том, чтобы быть рядом с бедными».

После переворота 1966 года, группа столичных христианских подвижников-гуманистов, как и многие другие общественные сектора, начала стремительно радикализироваться. Был поднят вопрос об «углублении компромисса» христиан с этим бренным миром. Простая помощь бедным и обездоленным уже не устраивала многих, нужно было действовать более широко. И этим более широким действием, направленным на улучшение (в долгосрочной перспективе) жизни обездоленного большинства, стала вооружённая борьба за социализм.

Ориентиром для таких революционных христиан становится колумбийский священник Камило Торрес Рестрепо, — энтузиаст-подвижник, борец за народное счастье, увидевший в социализме единственное средство эффективной помощи миллионам бедняков, и вступивший, поэтому, в ряды партизанской «Армии Национального Освобождения» (Ejercito dela Liberacion Nacional). 15 февраля 1966 года он был убит в первом же бою, но смерть его не оказалась напрасной: фигура мятежного священнослужителя, взявшегося за оружие во имя социальной справедливости поднялась надо всем континентом, указывая путь нового «крестного мученичества» христианским идеалистам. И одним из таких идеалистов являлся последователь Мухики Хуан Гарсия Элоррио, спустя несколько месяцев после гибели Камило Торреса начавший издавать легендарный альманах «Христианство и Революция» (Cristianismo y Revolucion), вокруг которого вскоре образовалась банда воинственных товарищей, получившая имя «Команда Камило Торрес» (Comando Camilo Torres — CCT).

Журнал «Христианство и Революция» — одно из самых значительных изданий того времени, колоссально повлиявший на развитие герильи в Аргентине. Мало того, что на его страницах подводилась теоретическая база самой концепции вооружённой борьбы и активно продвигалась идея «левого революционного перонизма» как истинного продолжения доктрины генерала Перона; мало того, что множество левых интеллектуалов со всей Латинской Америки сотрудничали с изданием; мало того, что «Христианство и Революция» фактически являлось единственным континентальным изданием, освещавшим трагическую боливийскую эпопею Гевары; журнал шагнул гораздо дальше одних лишь теоретических изысканий — со временем, в рядах CCT сгруппировались практически все будущие основатели «Монтонерос».

Начав изначально с типичной уличной агитации, члены «Команды Камило Торрес» постепенно переходили к более сложным пропагандистским кампаниям. Так, на всю страну прогремела выходка 24 ноября 1967 года, когда агитационная бомба, начинённая листовками «камильистас» взорвалась близ главного кафедрального собора столицы в тот момент, когда на службе присутствовал сам диктатор Онганиа.

Позднее, когда в среде активистов CCT окончательно утвердилась идея необходимости вооружённой борьбы, были сформированы несколько контингентов комбатантов, отправившиеся на Кубу для получения военного инструктажа, необходимого для развития партизанского действия. Именно в эти контингенты входили Феранандо Абаль Медина, Хосе Сабино Наварро, Эмилио Маса и другие товарищи, стоявшие у истоков «Монтонерос» в Буэнос-Айресе и Кордобе, где в 1968 году, но основе коллектива мистически настроенных католических интегралистов было сформировано местное отделение CCT.

Так называемая «группа Сабино» менее всего была подвержена влиянию революционного христианства и являлась вообще неоднородной по своему составу. Фактически, её истоки нужно искать в дружбе четырёх друзей, придерживавшихся различных политических ориентаций, которые в ходе долгих дискуссий пришли к совместному выводу о необходимости вооружённого действия.

Неофициальный лидер этой шайки, Хосе Сабино Наварро, ещё с 1963 года активно работал в профсоюзном поле, и, в конечном итоге пришёл к заключению о том, что синдикальная борьба более не является эффективным средством воздействия на правительство, так как развитию этой борьбы постоянно мешает интегрированная в государственную систему профсоюзная бюрократия. Следовательно, нужно переходить к более радикальным, более насильственным действиям, не скованным рамками синдикальных уставов. Будучи руководителем районного отделения «Рабочей Христианской Молодёжи», Сабино тесно взаимодействовал с революционным перонистским лагерем, и в частности – наладил тесные связи с редакцией CyR, а так же руководством LyL.

Карлос Оберт ещё с 1967 года вертелся в окружении «Команды Камило Торрес», однако в конце 1968 года он был изгнан из организации по причине конфликта с Гарсией Элоррио, обвинённого Обертом в «диктаторских замашках».

Густаво Лафлер, так же старый перонист, начал свою политическую деятельность в 1961 году в «Молодёжной Ассоциации Учеников Старшей Школы», а в 1963 году участвовал в создании малочисленной «Революционной Перонистской Молодёжи» (Juventud Peronista Revolucionaria), которая чуть позже присоединилась к Juventud Revolucionaria Peronista Густаво Реарте.

Перонистская молодежь

Перонистская молодежь

Четвертый, Хосе Аморин, был неискушённым в политике молодым студентом медицинского факультета Ла Платы, ранее состоявшем в левонационалистической «Университетской Федерации за Национальную Революцию».

Итак, в конце 1967 года «Команда Камило Торрес», сформировавшаяся вокруг фигуры Гарсии Элоррио и его журнала, принимает решение о начале подготовки к вооружённой борьбе. Другие «исторические группы» приходят к такому же выводу несколько позже – в середине-конце 1968 года. Начинается постепенный выход членов данных коллективов из публичной политической деятельности и переход к полуподпольному существованию. В течение довольно долгого времени фактическое бездействие восполняется изучением военной стратегии и тактики, политических доктрин, организационной работой.

Первой на военно-политическом поприще дебютировала группа Peronismode Base (бывшая LyL) из Кордобы, осуществив акт, типичный для первого перонистского Сопротивления: саботажную кампанию против «символов империализма и диктатуры горилл». 17 октября 1968 года, в т.н. «День Верности», — памятную для всякого перониста годовщину освобождения народными массами Хуана Перона из тюрьмы в 1945 году, — активистами кордобской группы были заложены бомбы близ расположений Постоянного Военного Совета, Центрального Отделения Полиции и местного офиса издания «La Prensa».

«Христианский Союза» из Санта-Фе (Ateneo/ASA/MEUC) вскоре также перешёл к активным действиям: начав с простых разоружений уличных полицейских, в сентябре 1969 года эта команда реализовала первую свою технически сложную операцию – ограбление местного стрельбища. На следующий месяц была исполнена акция поддержки борьбы железнодорожного профсоюза – на станции Лагуна Паива был спущен с рельсов товарный состав.

Кордобское отделение CCT, по словам бывшего его активиста Игнасио Велеса Каррераса, между 1968 и 1970 годами осуществило множество операций «по экспроприации оружия и униформы (…) из федерального стрелкового тира, с различных полицейских и военных постов, а так же нападений на пешие уличные патрули».

Их столичные соратники сконцентрировались на подготовке очага сельской партизанской войны в духе Эрнесто Гевары. С этой целью во второй половине 1969 года даже была проведена рекогносцировка на севере провинции Санта-Фе, однако к концу этого же года идея сельской герильи была отброшена окончательно. И группа вновь обратила свои взоры к городским джунглям, приступив к подготовке широкомасштабных акций, которыми «Монтонерос» «выстрелят» весной-летом 1970 года.

Группа Сабино Наварро также поначалу была в плену у «сельских» иллюзий, намереваясь развернуть партизанскую войну в лесах провинции Жужуй с помощью ветеранов «Перонистской Молодёжи» Бургоса и Ломбарди. Однако проект умер, фактически так и не родившись, так как из-за полицейской провокации большая часть будущих партизан оказалась в тюрьме, а те, что избежали этой участи, вынуждены были окончательно уйти в подполье.

Группа «Reconquista» продвинулась в своих первоначальных планах развития сельской войны значительно дальше остальных. Её членам удалось наладить связи с зародившимися «Вооружёнными Перонистскими Силами» и даже договориться об интеграции в созданное в провинции Тукуман партизанское войско. Таким образом, осенью 1968 года в Аргентине должны были быть открыты сразу два «фронта» герильи, связанные неким подобием «тропы Хо Ши Мина» – непосредственно в Тако Рало и в Санта-Фе. После разгрома лагеря FAP в Тако Рало, двое из группы «Reconquista» возьмут на себя работу по реорганизации и восстановлению структуры – Роберто Пердиа возглавит FAP провинции Сальта, а Уго Медина встанет у руля «Вооружённых Перонистских Сил» провинции Тукуман.

Каким образом возникла идея объединения этих неоднородных групп? Отчёт идеи унификации нужно начинать с провальных попыток взаимодействия с FAP.

В случае с группой «Reconquista» охлаждение отношений с FAP началось, по свидетельству Пердиа, с разногласий по поводу оценки опыта лагеря в Тако Рало. Пердиа и сотоварищи утверждали, что крах последовал из-за недостаточной предварительной политической работы с массами. Вследствие чего группа «Reconquista» предлагала начать сближение с христианскими секторами аграрного движения, что не устраивало руководство FAP. Другой причиной стало несогласие с позицией «Вооружённых Перонистских Сил» о запрете использования символа FAP группами, которые фактически не входят в структуру.

По той же линии пошли взаимоотношения FAP с группами из Кордобы и Санта-Фе. Несмотря на то, что первые акции этих структур были подписаны именем FAP, обе они очень ревностно охраняли свою автономию и были не согласны подчиняться капризному центральному руководству из Буэнос-Айреса.

Тем временем, благодаря общему участию в «левохристианском» движении и личным контактам между активистами, все эти группы наладили связи между собой.

Взаимодействие между CCT и кордобской группой PB началось после первой совместной акции столичного и кордобского отделения «Команды Камило Торрес» 26 декабря 1969 года. Акция стала своеобразным водоразделом, демонстрирующим готовность боевиков перейти на новый уровень борьбы. В отличие от прошлых операций, технически простых и не несущих в себе никакого риска, на этот раз было решено исполнить довольно опасный акт – ограбление «Банка Кордобы» в городке Ла Калера. В ходе отступления с места действия, из-за неисправности автомобиля, активисты вынуждены были обратиться за помощью в одну из пригородных церквушек Кордобы, в которой несколько лет назад некоторые из местных товарищей CCT вели политические проповеди. Настоятель Альберионе, член группы PB, приветливо встретил беглецов и оказал им посильную помощь, в результате чего отход закончился успешно. С этого момента начались переговоры между CCT и PB, закончившиеся, в конечном итоге, слиянием коллективов.

В январе 1970 года один общий знакомый свёл Хосе Аморина и Марио Фирменича, зная, что и тот и другой занимаются чем-то нелегально-политическим. С этого момента был налажен контакт между CCT и группой Сабино Наварро, что так же увенчалось унификацией обеих групп.

Что характерно, все три группы взаимно дополняли друг друга. Если PB имела обширный опыт работы в народных кварталах и студенческих организациях, то группа Сабино обладала значительными связями в профсоюзных рядах и революционно-перонистском политическом лагере. А, в свою очередь, CCT представляла собой наиболее «искушённую» в боевых делах фракцию, на счету которой к 1970 году уже был с десяток различных акций.

Так же в начале 1970 группы «Reconquista», PB и «христианский союз» Санта-Фе провели встречу по вопросу об объединении в единую структуру под названием «Монтонерос».

В течение этого собрания никаких особенных результатов достигнуто не было, поэтому было решено вновь встретиться через полгода. Представители кордобской PB между тем, не вдаваясь в детали, сообщили, что имеют контакты ещё с одной кордобско-столичной организацией.

Тем временем все упомянутые группы продолжали свои акции. В Кордобе бойцы PB помимо ставших уже традиционными символических терактов в духе Сопротивления, с удвоенной энергией принялись осуществлять «экспроприации оружия», атакуя уличных полицейских и квартиры оружейных коллекционеров.

В феврале и марте 1970 года CCT провела целую серию атак на полицейские патрули, посты и военную охрану. В апреле и мае группа Сабино Наварро исполнила две аналогичные операции. В апреле, в рамках интеграции PB и CCT были осуществлены два совместных нападения на посты военизированной стражи – одно в Кордобе, другое в Буэнос-Айресе.

В мае группа из Санта-Фе осуществила наиболее резонансную акцию: 22 числа был угнан грузовик со взрывчаткой. Причём, по-прежнему лелея надежды в будущем присоединиться к FAP, товарищи группы Санта-Фе, прежде чем оставить опустошенный транспорт, расписали его борта аббревиатурами «Вооружённых Перонистских Сил». Центральное руководство организации в Буэнос-Айресе отреагировало на эту инициативу неадекватно, но согласно принятой линии – вынесло строгое порицание. Известие об этом окончательно расставило все точки над i. Буквально через неделю, на общем собрании активистов, группа приняла решение оставить тщетные попытки объединения с FAP и включиться в процесс инкорпорации будущих «Монтонерос». К тому же заключению пришли и контактировавшие с группой Санта-Фе «Reconquista» и PB.

Почва для возникновения единой национальной структуры к концу весны 1970 года была подготовлена.

Никитич Винтер

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: