Язык

Первое тактическое наступление (1975)

Продолжение серии статей об аргентинских революционерах-перонистах и перонизме.

Стратегическое отступление 1974 года сменилось наступлением на силы режима. Организация, подготовив достаточные силы для нападения, начала осуществлять множество вооруженных акций, одновременно с этим продолжая и политическую работу. В данной главе будет рассказано о периоде борьбы Монтонерос с реакционерами в 1975 году.

Перед лицом углублявшегося правительственного кризиса, вызванного экономическими трудностями и нарастающими противоречиями между правым правительством Исабель Перон и не менее правым генеральным штабом Вооружённых Сил, «Монтонерос» в первых числах 1975 года объявили о «переходе к тактическому наступлению».

Организация, наблюдая за маневрами правительства, вынужденного с одной стороны проводить всё более жёсткую антисоциальную экономическую политику, а с другой стороны – активней давить (иногда попирая всякую законность) выступления недовольных, сделала ставку на развитие очередного этапа народной войны, которую безусловно должен был поддержать уставший от правеющих популистов и горилл народ. Но, поскольку «противник ещё не потерял контроль над ситуацией и сохранил возможность маневра», война эта будет носить пока ещё не слишком масштабный характер разведки боем.

Основной целью данной фазы борьбы являлось «оседлание» поднявшейся по всей стране протестной волны рабочих, возмущённых проведением правительством антиинфляционных мер, ведущих к общему ухудшению уровня жизни. В этой связи руководство «Монтонерос» настаивало на проведении «широкой политики альянсов» с различными протестными силами с одновременным сохранением «организационной идентичности».

С точки зрения тактики, акции этого периода должны были «раскрывать природную суть правительства» и обострять раскол между двумя полюсами перонистского движения: «революционно-националистическим, возглавляемым нашими силами» и «проимпериалистическим альянсом бюрократов, реакционеров и предателей».

В этом контексте военно-политическая организация вознамерилась дать бой противнику на его же, «либерал-буржуазном поле», дабы продемонстрировать обществу, что «государство не способно соблюдать правила собственной же игры».

Для этого «Монтонерос» планировали учредить легальный политический альянс «представителей всех слоёв нации», страдающих от экономических мер и репрессивных действий правительства. Внутри этого легального перонистского движения так же следовало создать из сил, сопротивлявшихся «альянсу бюрократов и предателей» своеобразный «синдикальный блок»; авангард профсоюзной борьбы. Все эти политические надстройки должны были стать инструментами «Подлинной Перонистской Партии» (Partido Peronista Auténtico), политического крыла «Монтонерос», сгруппировавшего в себе сторонников Революционной Тенденции и отстранённых от власти провинциальных губернаторов (Бидегайн, Мартинес Бака, Сеперник и Обрегон Кано).

Всё это должно сопровождаться операциями военного характера, дабы противник «осознал невозможность умиротворения страны через репрессии, не удовлетворяя народных требований».

Анонсировав в начале 1975 года создание «Подлинной Перонистской Партии», организации очень недолго удавалось скрывать её подлинную суть. Уже в феврале журналисты предположили, что эта новая политическая сила не более чем попытка легализации террористической группы.

11 марта в столичном ресторане «Nino» состоялось официально учреждение Partido Peronista Autentico. Здесь же были проведены и выборы руководящего совета, возглавил который бывший губернатор Буэнос-Айреса Оскар Бидегайн. Стоит отметить один курьёз: несмотря на полное соблюдение законных норм, власти всячески пытались предотвратить регистрацию партии под любыми предлогами, поэтому юридически PPA именовалась «Партией Оборванцев» (Partido del os Descamisados), поскольку аргентинская юстиция внезапно запретила использовать в названии словосочетание «Перонистская Партия» (эксклюзивное право владения на которое было предоставлено только официальной «Хустисиалистской Партии»).

Первой же инициативой PPA становится участие в провинциальных выборах в Мисьонесе 13 апреля, где, образовав альянс с малочисленной партийкой под громким названием «Третья Позиция», выдвинувшей в качестве претендента на пост губернатора Теофило Пуэнтеса, PPA сумела набрать лишь 5% голосов.

Параллельно со своими легальными начинаниями, «Монтонерос» не забрасывали и боевую работу. Так, в самый разгар подготовки к выходу в свет PPA, военно-политическая организация 24 февраля 1975 года в Кордобе осуществила похищение консула Соединённых Штатов Америки Патрика Эгана. Спустя несколько часов в местные редакции было разослано коммюнике, в котором «Монтонерос» брали на себя ответственность за операцию. В нём, после необходимой антиамериканской прелюдии и проклятий в сторону «про-империалистической камарильи Исабель Мартинес-Лопес Рега», были перечислены имена пятерых видных политических активистов, связанных с «Монтонерос», «пропавших без вести» за последнее время. Их освобождение в течение 48 часов являлось условием сохранения жизни американцу.

Однако, учитывая то, что все пятеро к тому моменту были уже убиты, правительство при всём желании не могло никого освободить, и судьба Эгана была предрешена. Вечером 27 февраля полиция обнаружила завёрнутое в синюю ткань тело дипломата в квартале Альта Кордоба. Согласно выводам экспертов, американец был убит выстрелом в глаз буквально за час до того, как его труп обнаружили сыщики.

В этот же самый момент военно-политическая организация провела серию мероприятий, направленных против «информационных агентств диктатуры», тенденциозно освящавших борьбу правительства с герильей. Так, в Буэнос-Айресе и Ла-Плате подверглись нападениям редакции нескольких газет, а личные угрозы, подкреплённые компактными бомбами, получили в свой адрес директора и редакторы изданий «El Dia», «El Diario» и «La Gaseta de La Plata».

Отметим так же, что именно в первых числах марта началась выплата корпорацией «Bunge & Born» выкупа за похищенных братьев Борн, в связи с чем «Монтонерос» сумели развернуть грандиозную пропагандистскую кампанию под названием «Bunge & Born возвращают деньги народу»: были снаряжены десятки грузовиков, заполненных одеждой, едой, медикаментами, игрушками и прочей бытовой мелочью. Всё это затем бесплатно раздавалось жителям бедняцких и рабочих кварталов в крупнейших аргентинских городах – Буэнос-Айресе, Кордобе, Росарио, Ла-Плате.

Ещё одна выходящая за рамки типичной герильи инициатива была осуществлена в феврале 1975 года и заключалась она в выпуске обращения к федеральной полиции Буэнос-Айреса. В нём помимо призывов к «гражданской сознательности и патриотизму» сотрудников правоохранительных органов содержалась информация, собранная военно-политической организацией о деятельности «Аргентинского Антикоммунистического Альянса» — преступной банды головорезов, спровоцировавшей вялотекущую гражданскую войну. «Монтонерос», подчёркивая своё нежелание раскручивать далее маховик братоубийственного конфликта, предлагали полиции усилить борьбу с ультраправым террором во имя «национального единства». Однако надежды не оправдались – обращение осталось без ответа. Более того – если ранее в органах правопорядка сохранялась прослойка сочувствующих делу организации, то после серии нападений на патрули, — апофеозом чего стала февральская засада, в которой погибли трое полицейских, а четвёртый был тяжело ранен, — практически весь репрессивный аппарат рухнул в пучину самой чёрной реакции.

Помимо этих нестандартных предприятий, до середины 1975 года «Монтонерос» продолжали осуществлять и наращивать темпы типичных акций городской герильи. Первое тактическое наступление организации, длившееся с января по март 1975 года, включало в себя проведение порядка 150 вооружённых акций различного характера: начиная от обстрелов и подрывов различных зданий, заканчивая широко распространившимися индивидуальными нападениями.

Так, с февраля по март «Монтонерос» привели в исполнение шесть приговоров «высшей меры социальной справедливости»: были убиты Иполито Акунья (национальный депутат FREJULI от Санта Фе и заместитель секретаря синдикальной правоперонистской организации «62-х»),  Теодоро Понсе (руководитель правоперонистского Союза Работников Металлургии Росарио), Феликс Вильяфанье (представитель того же Союза), Карлос Пиантони (адвокат из Мар-де-Платы, связанный с «Аргентинским Антикоммунистическим Альянсом»), Хуан Рамон Моралес (оперативный руководитель этого же эскадрона смерти) и Телемако Охеда (руководитель отдела по борьбе с экстремизмом Росарио).

Параллельно с этим, на массовом фронте организации произошла некоторая переориентация: в связи с наметившимся социальным кризисом и ростом количества выступлений рабочих, «Монтонерос» практически все свои силы бросили на развитие своего профсоюзного сектора, оттеснив в сторону некогда очень мощные территориальные фронты. Конкурируя на синдикальном поле с PRT-ERP, «Монтонерос» серьёзно проигрывали марксистам, выдвигавшим гораздо более радикальные лозунги. Этот пробел военно-политическая организация компенсировала довольно значительным количеством «казней» предателей и ренегатов из профсоюзной среды. Только в апреле 75 года организация в Буэнос-Айресе ликвидировала трёх руководителей рабочих ассоциаций машиностроительного завода «Astarsa», обвинённых в связях с ультраправыми.

В июне и июле «Перонистская Рабочая Молодёжь» стала зачинщицей создания «Рабочей Координации», мобилизовавшей 30 июня и 3 июля более 5 тысяч рабочих заводов севера Буэнос-Айреса. Однако далее успешную деятельность по объединению и консолидации трудящихся развить не удалось – под грузом противоречий координационный комитет рассыпался.

Деятельность в бедняцких кварталах останавливалась и по другой причине. Будучи неискушёнными в политике, люмпен-элементы попадали под влияние крикливой правительственной пропаганды, обвинявшей «Монтонерос» во всех смертных грехах, но в первую очередь – в предательстве дела Хуана Перона во имя насаждения «безбожного коммунизма». Относившиеся к церкви и покойному генералу с почтительным уважением, нищенствующие маргиналы стали проявлять агрессию по отношению к перонистской молодёжи, нарываясь на ответные действия. В итоге, во многих кварталах и районах работа была похерена на корню: «люмпены» мгновенно забыли обо всей солидарной работе, проводившейся территориальными фронтами «Монтонерос» в эпоху «демократической весны», поверив в то, что военно-политическая организация якобы мешает нынешнему перонистскому правительству продолжить справедливое дело генерала Перона по построению «рая для бедняков», и намеревается продать Аргентину «московскому империализму».

Таким образом, мало-помалу активисты территориального «Перонистского Движения Бедняков» переместили вектор своих действий в сторону заводской борьбы, оказывая поддержку профцентру «Монтонерос» и в общем рабочим выступлениям. То же самое произошло и в студенческом движении, поскольку начиная с 1975 года военно-политическая организация, по примеру своих марксистских коллег, провозгласила т.н. «пролетаризацию» одним из ключевых факторов воспитания революционных перонистских кадров.

Постоянно указывая на «мелкобуржуазные корни» подавляющего большинства членов студенческого сектора, руководители «Монтонерос» выпускали прямые директивы, рекомендовавшие им покинуть свои «буржуазные и высокоинтеллектуальные школы и институты» для поступления в «более пролетарские учебные заведения». Под этим выражением имелись в виду заводские училища и непосредственно фабрики, где бывшие изнеженные мещане должны были на собственной шкуре испытать все ужасы антинародной капиталистической эксплуатации и стать подлинными революционерами. Таким образом, «Союз Учащихся» и «Университетская Перонистская Молодёжь», и так влачащие жалкое существование благодаря вороху проблем, возникших после ухода «Монтонерос» в подполье, потеряли свои последние толковые кадры, которые были вынуждены уходить на заводы и фабрики ради «пролетаризации сознания».

Несмотря на электоральный провал «Подлинной Перонистской Партии» и фактический развал массовых фронтов, «Монтонерос», в своём резюме первого полугодия 1975 г., опубликованном в журнале «Evita Montonera», оптимистично смотрели в будущее, заявляя, что организации удалось выстроить как военную, так и политическую ось революционного перонистского движения. В дальнейшем следует укреплять боевое крыло движения («городскую армию Монтонеро» и «перонистскую милицию»), ибо только силовой аппарат способен гарантировать дальнейшее развитие политического крыла. Таким образом, руководство «Монтонерос» довольно откровенно и непрозрачно анонсировало эскалацию политического насилия.

Эти воинственные и непримиримые постулаты организации были вновь подтверждены Марио Фирменичем в ходе специальной пресс-конференции 20 июня 1975 года, посвящённой окончательному освобождению из плена братьев Борн. Фирменич заявил о разрыве всяческих отношений с официальным перонистским движением, попавшем в руки проимпериалистической клики во главе с Исабель Мартинес, и о намерении создать Фронт Национального Освобождения, куда должны были войти различные партии страны, за исключением тех, которые выражают интересы реакции (имелся в виду, в первую очередь, «Радикальный Гражданский Союз» Бальбина).

12129

Исабель Мартинес (в центре)

Руководитель Высшего Совета организации подтвердил верность концепции «интегральной революционной войны», которая должна вестись на всех фронтах, в том числе и на «территории, подконтрольной врагу», подразумевая под этим проект PPA, который он назвал «одним из инструментов развития борьбы на буржуазном поле, подчиняющемся законам системы».

Спустя месяц после данной пресс-конференции обещанное Фирменичем «расширение и углубление конфликта» выразилось в возобновлении с ещё большими силами первого тактического наступления. На этом этапе «Монтонерос» провели несколько масштабных операций, посредством которых организация намеревалась продемонстрировать обществу свой боевой потенциал.

Первой из таких операций стал «День Памяти» 25 июля 1975 г., — годовщина смерти Эвиты Перон. В Буэнос-Айреса практически одновременно были атакованы три здания муниципалитета, шесть полицейских участков и главный штаб артиллерийского корпуса вооруженных сил. Одновременно с этим милицейские подразделения, находившиеся в распоряжении Северной Колонны организации, перекрыли баррикадами проспект Освободителя, прервали железнодорожное сообщение с северными районами города, захватили несколько десятков рейсовых автобусов и подвергли атакам с применением бутылок с бензином и тротиловых бомб несколько банковских отделений, пассаж, ряд коммерческих контор и автосалонов, принадлежащих иностранному капиталу. Был подожжён и полностью выгорел зимний ангар, в котором содержалось более тысячи маломерных частных лодок, катеров и яхт.

В Кордобе несколько групп комбатантов изрешетили автоматным огнём фасад губернаторского дворца, после чего колонна автомобилей скрылась в пригородах. Вечером активистами было полностью прервано железнодорожное сообщение: на путях местные милиционеры соорудили грандиозную баррикаду из нескольких десятков угнанных автомобилей и грузовиков, которые затем были подожжены, в результате чего произошла деформация рельс.

В Банфилде (один из пригородов Буэнос-Айреса) был исполнен налёт на местный оружейный завод, в результате чего в руках нападавших оказалось значительное количество деталей и запасных частей, позволивших техникам «Монтонерос» сфабриковать свыше сотни короткоствольных автоматов и полторы сотни винтовок калибра 7.65.

Следующая широкомасштабная операция была осуществлена 22 августа, в очередную годовщину расстрела в Трелеве в 1972 году 16 революционеров. Более сотни бомб было размещено по всей стране. Самый эффектный и громкий подрыв в ходе этой кампании был произведён специальной группой боевых пловцов «Артуро Левингер» у северного причала Астильерос (Буэнос-Айрес), находящегося под неусыпной охраной бойцов ВМФ. Партизанам удалось произвести минирование бортов ракетного фрегата «Сантисима Тринидад», — гордости аргентинского флота, запроданного Британии за 350 миллионов долларов, — в результате чего судно частично затонуло.

28 августа произошло первое нападение «Монтонерос» непосредственно на военнослужащих: в качестве ответного хода на развернувшуюся в провинции Тукуман антипартизанскую операцию, «Монтонерос» с помощью дистанционно-управляемого механизма подорвали на взлётно-посадочной полосе аэропорта «Бенхамин Матиенсо» в Сан-Мигеле самолёт «Hercules» C-130, перевозивший служащих Национальной Жандармерии. Погибло шесть человек, более 40 получили ранения.

3 сентября организация осуществила ещё одну атаку на вооружённые силы – в Ла-Плате был обстрелян армейский грузовик, в результате чего погиб сержант Ансельмо Риос. А 16 сентября, в годовщину свержения Перона в 1955 году, «Монтонерос» провели свою третью «милисионаду». В Буэнос-Айресе и Кордобе в этой массовой операции, за время которой было осуществлено более сотни различных акций, было задействовано порядка двух тысяч человек.

Спустя 5 дней в ходе специальной пресс-конференции в столичном отеле «Savoy» деятелями легального крыла организации было презентовано новое детище – «Подлинное Перонистское Движение», авангард Движения Национального Освобождения, которое было задумано как широкий альянс всех прогрессивных сил страны, по типу чилийского «Народного Единства». В тот же вечер 21 числа были сделаны и первые шаги в направлении формирования этого народного движения: председатель «Подлинной Перонистской Партии» Оскар Бидегайн в Театре Авенида подписал акт о сотрудничестве с Оскаром Аленде («Непримиримая Партия» —  Partido Intransigente) и Эктором Сандлером («Аргентинское Революционное Течение» — Corriente Argentina Revolucionaria). Кроме того, в силу традиционного уклона перонистских активистов в сторону католицизма, были налажены тесные отношения с «Революционной Христианской Партией» Орасио Суэльдо, левой фракцией Христианско-Демократической Партии.

К сожалению, благодаря множеству противоречий, возникших тотчас же после основания, и «Подлинная Перонистская Партия», и «Подлинное Перонистское Движение» не сумели развить своей деятельности до каких-то приемлемых рамок. Ибо большая часть актива «Монтонерос» уже не верила в возможность легального возвращения к власти перонизма, а те, что верили, опасались получать даже членский билет партии, понимая, что личные данные через структуры министерства юстиции затем попадут в руки боевиков ультраправых эскадронов смерти, развернувших в ответ на тактическое наступление «Монтонерос» собственную масштабную кампанию убийств левых активистов.

Никитич Винтер

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: