Язык

Конец «зимней эпохи»

Материал из серии «Анархизм в Японии и Корее» (по ссылке также есть информация по поводу приобретения печатной версии книги).

Анархизм в Японии, конец зимней эпохи

На протяжении 1912-1936 годов анархо-коммунизм, синдикализм и терроризм оставались ведущими направлениями японского анархистского движения. В первой половине этого периода идейное господство оставалось за синдикализмом, в то время как в последующие годы оно перешло к сторонникам анархо-коммунизма. По сравнению с этими ведущими теоретическими течениями, терроризм никогда не был значительным и многочисленным направлением анархистского движения. Однако, хотя сторонники вооруженной борьбы всегда оставались в меньшинстве, непрекращающиеся репрессии со стороны государства привели к тому, что в движении всегда находились люди, чей гнев и ненависть выливались в попытки отомстить своим гонителям с оружием в руках.

Господство синдикалистских идей на начальном этапе развития движения можно объяснить рядом причин. На протяжении «зимней эпохи», длившейся до 1918 года, японские анархисты постоянно ощущали собственную беззащитность перед лицом чрезвычайно свирепых преследований со стороны государства, обладавшего хорошо развитым репрессивным аппаратом и готового пойти даже на официальное санкционирование убийств участников анархистского движения. Хотя создание профсоюзов оставалось уголовно наказуемым актом, по крайней мере, на уровне теории мысль о том, что сильное профсоюзное движение может стать барьером на пути государственного насилия, получила большую популярность. Во-вторых, после казни Котоку Сюсуя, в рядах анархистов остался один наиболее видный теоретик и плодовитый автор – Осуги Сакаэ, который находился под огромным впечатлением развития французского синдикалистского объединения профсоюзов ВКТ. Именно благодаря соответствующим статьям Осуги, в глазах японских рабочих ВКТ стала образцом для подражания. В-третьих, репутация анархо-коммунистов была в значительной мере подорвана, по крайней мере, на первых порах, поддержкой, оказанной со стороны Кропоткина французскому империализму в начале Первой мировой войны. В дальнейшем анархо-коммунисты восстановили прежний уровень своей поддержки среди радикальных рабочих, после того как Малатеста и другие теоретики их движения выступили с принципиальным осуждением мировой войны, однако, предательство Кропоткина стало огромным ударом для тех, кто воспринял идеи анархо-коммунизма, прочитав его книги.

Большой удачей для анархо-синдикалистов стала возможность публиковать журнал «Современная мысль» («Киндай шисё»), несмотря на всю свирепость цензуры «зимней эпохи». В это время многие анархистские группы пытались создать собственные периодические издания, однако, практически без исключения, все они были закрыты, а их редакторы – арестованы и наказаны денежным штрафом. Единственным исключением стала «Современная мысль», издание которой было начато Арахатой Кансоном и Осуги Сакаэ в октябре 1912 года и продолжалось на ежемесячной основе вплоть до сентября 1914 года. «Современная мысль» смогла удержаться на плаву на протяжении двух лет благодаря тому, что ее редакторы изловчились подавать синдикалистские идеи под маской философских рассуждений, а не в форме политических предложений. Наряду с изданием «Современной мысли», Арахата и Осуги организовали Группу по изучению синдикализма («Сандзикаризуму кенкю кай»), проводившую многочисленные публичные собрания на протяжении 1913-1916 годов. Как и в предыдущем случае, власти, скорее всего, не смогли уловить потенциальную опасность со стороны Группы по изучению синдикализма, так как ее собрания привлекали больше молодых представителей интеллигенции, чем рабочих. Невзирая на этот недостаток, собрания Группы были важным фактором морального подъема во времена, отличавшиеся ничем не компенсируемым господством мрачных предчувствий и ощущений всей тяжести прежних поражений.

Конец «зимней эпохи»

Завершение «зимней эпохи» стало возможным благодаря стихийному взрыву народного гнева, нашедшего свое выражение летом 1918 года в форме массовых «рисовых бунтов». Годы Первой мировой войны стали временем бурного роста японского капитализма, так как японские компании воспользовались коммерческими возможностями, открытыми войной, помешавшей дальнейшему развитию торговых операций их европейских конкурентов. Параллельно с экономическим ростом резко возросла инфляция; в частности, стоимость риса (основного источника питания для населения) выросла невероятными темпами за последний год войны, значительно опережая темпы роста заработной платы. Вследствие этого небольшая демонстрация рыбачек в префектуре Тояма (23 июля 1918 года), выражавшая их протест против вывоза риса из их округа, стала началом волны возмущений, прокатившейся по Японии на протяжении следующих нескольких недель и нашедшей свое проявление в сотнях «происшествий» того или иного рода. Отнюдь не все из этих волнений вылились в полномасштабные бунты, но в каждом из больших городов страны происходили ожесточенные уличные бои между десятками тысяч мятежников и силами полиции, а во многих случаях на помощь последним были направлены армейские части. Так, жителям Осаки 12 августа 1918 года казалось, что «революция уже началась». Наконец-то мечты анархистов, которые занимали их на протяжении мрачных лет «зимней эпохи», казалось, были близки к осуществлению. Государство уже не могло удерживать положение дел в стране под своим контролем, поскольку в условиях многочисленных и массовых протестов ему приходилось распылять свои силы в попытке подавить их, а правящий класс был охвачен страхом, заставившим его пойти на уступки. Разумеется, Япония ни в коей мере не превратилась в либерально-демократическое государство после «рисовых бунтов» 1918 года. Напротив, принятие законодательства о «Полицейском поддержании общественного порядка», а также его продолжения, «Акта о поддержании общественного порядка» (1925 год), сохранило репрессивный аппарат государства в целости и сохранности на года и десятилетия, и анархисты продолжали быть одними из его постоянных жертв. Но всеобщее подавление независимой от властей общественной деятельности было уже невозможным, и анархисты быстро воспользовались открывшимися перед ними возможностями, создавая новые организации и группы, открывая новые издательства, принимая активное участие в рабочих и крестьянских движениях.

Как и уличные бунты, рабочие выступления на фабриках стали одной из основных черт новой эпохи. В 1918 году более 66 тысяч фабричных рабочих участвовали в 417 трудовых спорах. По меркам нашего времени эти цифры весьма скромны, однако, их следует сопоставить с общей численностью рабочей силы, занятой в промышленности Японии того времени (1,5 миллиона человек). Хотя с юридической точки зрения профсоюзы и оставались вне закона, государство было уже не в состоянии следить за соблюдением запрета на их деятельность. «Товарищеское общество» («Юайкай»), созданное 5 участниками в 1912 году, выросло в численности до 30 тысяч человек на 1918 год, и в 1921 году приняло название Японской федерации труда («Нихон родо содомэй»). Однако большинство новообразованных профсоюзов, как ставших частью, так и оставшихся вне Японской федерации труда, находились под руководством открытых реформистов, стремившихся всего лишь улучшить материальное положение рабочих в рамках капитализма, а также обеспечить собственные карьеры. Тем не менее среди существовавших на тот момент профсоюзов существовали и союзы, приверженные идеям анархизма, как в плане конечной цели их борьбы, так и в смысле организационных принципов. Одним из таких союзов стал профсоюз печатников «Синьюкай», первоначально созданный реформистами в 1916 году, но уже в 1919 году возросший в численности до 1500 человек и высказавшийся в поддержку анархистов. В 1919 году был образован еще один склонявшийся в сторону анархизма профсоюз печатников, «Сейсинкай» (количество членов – 500 человек, в основном газетных работников). «Синьюкай» и «Сейсинкай» объединились в 1923 году в единую федерацию печатников, достигнувшую к 1924 году общего количества членства в 3850 человек, весьма значительного по меркам того времени.

«Синьюкай» и «Сейсинкай» были особо упомянуты в этой главе, поскольку печатники составляли основу анархистского рабочего движения в довоенный период. Однако анархически настроенные профсоюзы отнюдь не ограничивали свою деятельность печатной промышленностью. Опубликованная в ноябре 1922 года декларация ряда профсоюзов, осуждавшая «централизованную власть» и призывавшая к «либертарной федерации», была подписана, среди прочих, представителями профсоюзов часовщиков, чернорабочих, работников городского транспорта, судостроителей, рабочих машиностроительной отрасли и работников связи. Это свидетельствовало об общей распространенности анархистских идей среди рабочего класса.

Одной из наиболее значительных анархистских групп, созданных в 1919 году в качестве реакции на процессы, описанные выше, стала группа «Рабочее движение» («Родо ундо»), издававшая журнал под тем же названием. Наиболее выдающейся чертой этого журнала было то, что, в то время как «Современная мысль» ранее рекомендовала синдикализм как желаемый способ действий и как цель, к которой следовало стремиться, «Рабочее движение» было более озабочено освещением и анализом текущих процессов рабочей борьбы, часто приобретавших анархические формы прямого действия, невзирая на то, были ли их участники осведомлены о синдикалистских теориях, или нет. Таким образом, с завершением «зимней эпохи», анархический синдикализм перешел из сферы теории в сферу практики. В определенном смысле этот процесс представлял собой проявление возмужания японского анархо-синдикалистского движения, однако, в то же время он заставил многих японских анархистов обратить внимание на проблемы, неотъемлемо присущие синдикалистской практике, на которые они прежде не обращали внимания.

Мы еще вернемся к этой теме впоследствии, при рассмотрении вопроса о расколе между анархо-коммунистами и анархо-синдикалистами, произошедшем в 1928 году.

Не найдено похожих записей.

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: