Язык

Эмиграция

Продолжение серии статей об аргентинских революционерах-перонистах и перонизме.

Хунта Виделы планомерно уничтожает оппозицию режиму внутри страны. Многие вынуждены покинуть страну. Многие столицы становятся эмигрантскими центрами, откуда Монтонерос пытаются давить на ненавистный режим через международные организации, ведут агитационную деятельность. Немногие готовы принять у себя революционеров. Особенно неожиданным для социалистов всего мира стало то, что СССР оказал поддержку антикоммунистическому аргентинскому режиму.

Итак, к концу 1977 года «Монтонерос» находились в плачевнейшем положении. Легальные сектора организации прекратили своё существование. Учреждение новых, де-юре легальных политических инструментов, — «Партии Монтонеро», «Перонистского Движения Монтонеро» и «Всеобщей Конфедерации Труда – Сопротивление», — не принесло практически никаких успехов. Ибо, в ситуации царившего в стране террора, нечего было и думать о развитии какой-либо политической работы в массах. Поэтому фактически все эти хорошо задуманные «политические сектора» служили лишь придатками «Армии Монтонеро» — главной силы, с помощью которой планировалось нанести сокрушительное поражение режиму. Причём во главе всех этих эфемерных организаций стоял главнокомандующий «Армией Монтонеро» Марио Фирменич – он являлся и первым секретарём «Партии», и генеральным секретарём учреждённого в Риме 20 апреля 1977 года «Движения». Заместителем его во всех трёх ответвлениях «Монтонерос» также являлся один человек – Фернандо Вака Нарваха, старый проверенный кадр, стоявший у истоков организации в Сальте и Тукумане.

Вообще, с течением времени милитаризм, в который «Монтонерос» впали после возвращения к вооружённой борьбе, стал приносить свои гнилые плоды. В первую очередь, в связи с перестройкой на армейский лад и практически официальным принятии в качестве организационной схемы концепции демократического централизма, вся полнота власти оказалась сосредоточена в руках узкой группы лиц, чьи приказы фактически не подвергались никакому обсуждению. А учитывая введение нового «Кодекса Революционного Правосудия», строго каравшего за создание диссидентствующих групп и подвергание сомнению решений руководства, внутренняя демократия, которой некогда так гордились революционные перонисты и которая отличала их от «тоталитарных» марксистов, была сведена на нет.

Первые признаки внутреннего напряжения, вызванного излишней концентрацией власти, проявились ещё в 1976 году, когда начался рост оппозиционных Национальному Руководству настроений среди комбатантов Северной Колонны Буэнос-Айреса и Колонны Ла-Платы. В конце 1977 года, когда эти настроения переросли в открытые столкновения, верхушка «Монтонерос» в специальном коммюнике квалифицировала диссидентов, как «классовых догматиков, поражённых милитаризмом». Вся конкретная «вина» этих «милитаристов» заключалась в том, что региональный секретариат Ла-Платы запросил у транспортного отдела около 40 автомобилей для города, а Рудольфо Галимберти, секретарь Северной колонны, одной из крупнейших, насчитывающей в тот момент свыше 900 комбатантов, в свою очередь, попросил ассигновать несколько миллионов долларов на реализацию годового плана жилья, направленного на обустройство убежищ для столичных боевиков, преследуемых полицией. В итоге, простой вопрос финансов вылился в полномасштабное столкновение.

Национальное Руководство отказало в выдаче денег, саркастически заметив, что преобразование организационной кассы в «Национальный Ипотечный Банк» может быть и решит вопрос жилья в стране, но никак не повлияет на развитие аргентинской революции. Дальнейшей обструкции подверглись планы Северной Колонны оборудовать несколько точек, где можно было бы организовывать тайные собрания, с участием рабочих, жильцов квартала и т.д. Закончилось всё это тем, что комбатанты были обвинены в «уклонизме», а их попытки наладить взаимодействие с массами было выдано за «желание слить организацию с марксистским движением».

Подобным же образом закончилась история и с колонной Ла-Платы, которая так же была обвинена в чрезмерном развитии массовой работы в угоду военной деятельности.

Но если инцидент с Северной колонной и колонной Ла-Платы закончился без особых последствий, то гораздо менее крупные расхождения с позицией Национального Руководства для некоторых оканчивались печальней. Причём, верхушка «Монтонерос» даже не применяла никаких репрессивных мер – достаточно было просто лишить того или иного «уклониста» логистической поддержки и он уже был фактически приговорён. Оставшись один на один с карающим аппаратом государства, он уже не мог скрыться от его всеохватывающего контроля и очень скоро попадал, в лучшем случае, за решётку, а в худшем – в число тысяч «без вести пропавших».

Вообще, этот кошмарный период 1976-77 гг. «Монтонерос» смогли пережить только ценой колоссальных потерь. Причём удары государства сыпались не только на рядовых комбатантов и офицеров среднего звена, но и непосредственно на руководителей: так, в течение 1976-77 гг. были обезглавлены четыре из пяти национальных секретариатов (в живых остался лишь председатель национального военного секретариата Рауль Клемент Ягер, который будет убит лишь в 1983 году), и четыре из семи Региональных зон (в марте 1980 года будет убит последний региональный руководитель – шеф Северо-Западного региона Орасир Доминго Кампилья). Из 22-х высших офицеров к концу 1977 г. были убиты 12. Таким образом, становится понятно, что опасения членов командования организации, начавших выезжать из страны ещё в конце 1976 году, были небезосновательны. Тем более, что перед глазами был яркий пример Народно-Революционной Армии, практически уничтоженной властями за несколько месяцев.

Причём первым в ноябре 1976 года в почётную ссылку удалился сам главнокомандующий «Монтонерос» Марио Фирменич, что вызвало шквал критики со стороны рядовых комбатантов.

За кордоном, — в Мадриде, Мехико, Риме, Париже, Каракасе, Стокгольме и других столицах, — в 1976 году сконцентрировалось уже более тысячи деятелей «Монтонерос» различного ранга. Практически весь Высший Совет перебрался в мексиканскую столицу – фактически единственным из руководителей, оставшихся в Аргентине, являлся Хулио «Иван» Роке. Правда, ненадолго. Ибо 29 мая 1977 года этот 37-летний бывший школьный учитель был обнаружен полицией в многоэтажном доме в Аэдо, одном из пригородов Большого Буэнос-Айреса. Раненый во время двухчасовой обороны Роке, дабы не сдаваться живым, принял капсулу с цианидом, предварительно уничтожив всю имевшуюся у него документацию и заминировав квартиру.

В Мехико штабом эмиграции стал т.н. «Дом Монтонерос», культурно-политический центр, учреждённый Мигелем Бонассо и Рудольфо Галимберти для централизации и консолидации агитационно-пропагандистской деятельности. Здесь же расположилось и зарубежное представительство Национального Руководства, направлявшего боевую работу организации на протяжении 1978 года и, конкретно, в ходе нового Тактического Наступления во время проведения Чемпионата Мира по футболу.

Помимо этого, здесь же, в Мексике, были учреждены ещё несколько «дочерних» ассоциаций, объединявших политических эмигрантов. В первую очередь, это ассоциация профессионалов, интеллектуалов и художников Перонистского Движения, которая затем переродилась в «Комитет Солидарности с Аргентинским Народом» (Comité de Solidaridad con el Pueblo Argentino – COSPA), во главе которого встал историк и журналист Рудольфо Пуиггрос, сын которого, офицер второй ступени «Монтонерос» Серхио, погиб в схватке с полицией в 1976 году. Чуть позже COSPA наладила связи с другим мексиканским эмигрантским центром, «Аргентинской Комиссией Солидарности», составленным из беглых социалистов и марксистов. К концу 70-х годов, в условиях полнейшей деградации «Монтонерос», значительное число активистов COSPA переметнулись в CAS, пользовавшейся официальной поддержкой мексиканского президента Луиса Эчеверрия. А после смерти в ноябре 1980 года Пуиггроса, COSPA фактически прекратил своё существование, хотя ещё до 1983 года небольшая группа перонистов во главе с Обрегоном Кано продолжала именовать себя «Комитетом Солидарности».

В конце 1978 года штаб-квартира Высшего Совета «Монтонерос» под нажимом мексиканских властей и из-за опасности быть физически ликвидированной (поскольку после событий на Мундиале военная хунта инициировала начало т.н. «Операции Мексика», направленной на уничтожение руководителей и высших офицеров организации в эмиграции), вынуждена была покинуть Мехико и переехать в Гавану, откуда Фирменич, Нарваха, Мендисабаль и другие лидеры совершали многочисленные визиты в страны Третьего Мира, надеясь найти материальную или политическую поддержку своей борьбы против Аргентинского правительства. Правда, не очень успешно.

Поскольку, подчинявшиеся в той или иной мере Советскому Союзу социалистические страны не спешили официально оказывать какую-либо помощь «Монтонерос». Дело в том, что, несмотря на антикоммунистические лозунги, хунта Виделы, воспользовавшись торгово-экономическими связями, налаженными с СССР в эпоху третьего перонистского правительства, активно торговала с Москвой, даже в пику своим покровителям из Соединённых Штатов. Причём коммерческие отношения не прервались даже тогда, когда США наложили запрет на подобную деятельность в связи с вводом советских войск в Афганистан. Благодаря столь странным связям между реакцией и СССР, в 1976 году Видела даже легализовал просоветскую Коммунистическую Партию Аргентины. Которая, к ужасу революционных марксистов всего мира, сделала целую серию сенсационных заявлений, в которых выказывала «критическую поддержку» «либеральному режиму» Виделы, который якобы является единственной преградой на пути «аргентинских последователей Пиночета». Дошло до того, что КПА по собственной инициативе и при финансовой поддержке военного режима в 1977 году выслала тридцать своих представителей в Европу с целью нейтрализации «подрывной» пропаганды «Монтонерос».

В контексте всех этих виражей, СССР явно не был расположен портить отношения с официальным аргентинским режимом, поддерживая пусть и мощную («Монтонерос» являлись наиболее многочисленной и сильной революционной организацией Латинской Америки во второй половине 20 века), но антиправительственную структуру. Поэтому конкретная помощь как со стороны Советского Союза, так и со стороны подотчётных ему стран (ГДР, Чехословакия, Венгрия, Польша, Болгария) была практически нулевой. Более того, советская делегация не раз на различных международных форумах блокировала попытки представителей стран Третьего Мира (в том числе и Кубы) обвинить режим Виделы в нарушении прав человека.

Под опосредованным воздействием различных дипломатических органов СССР оказалось и руководство Социалистического Интернационала, которое в 1978 году отказало в членстве «Монтонерос», несмотря на поддержку социалистических партий Испании, ФРГ, Швеции и Австрии.

Позиция Китая была аналогична позициям «советских ревизионистов»: поддерживая добрые торговые отношения с Аргентиной, КПК именовала хунту Виделы «одним из наиболее прогрессивных правительств», ускорившим развитие страны.

Единственным действительно надёжным партнёром «Монтонерос» являлась Куба, нарушавшая прямые директивы представителей КПСС, рекомендовавших свернуть поддержку аргентинских вооружённых организаций (прежде всего «Монтонерос» и Народно-Революционной Армии). Более того – кубинские власти пошли на прямой конфликт с просоветской Компартией Аргентины, которая пыталась изгнать представителей «Монтонерос» из рядов аргентинской делегации на Всемирном Фестивале Молодёжи 1978 года в Гаване. И, в отличие от стран Варшавского Блока, которые иногда терпели визиты делегатов от «Монтонерос» лицемерно и осторожно именуя их «прогрессивными общественными деятелями», Фидель Кастро, приветствуя вооружённую борьбу в Аргентине, откровенно называл окопавшихся на острове «Монтонерос» «друзьями», лично приглашёнными правительством.

Наложив вето на осуществление вооружённых акций за границами Аргентины, тем не менее «Монтонерос» не раз попадали под прессинг правительственных органов из-за лживых обвинений в исполнении терактов против аргентинских посольств в Колумбии, Женеве и Сальвадоре; терактов, организацией которых занимались местные революционеры.

Вообще пребывание в эмиграции отнюдь не было безоблачным. Многие из аргентинских беглецов так и не сумели получить статус «политических беженцев» и вели полунищенское существование. Ухудшавшееся ещё и опасностью, исходящей от агентов аргентинских спецслужб, не оставлявших попыток настигнуть своих политических врагов даже за пределами страны. Иллюстрацией этому утверждению является тот факт, что более дюжины членов «Монтонерос» были убиты агентами  режима Виделы в разное время в Перу, Бразилии и Испании.

С точки зрения легальной политической активности, «Монтонерос» действовали довольно умело и широко, пытаясь воздействовать на самые различные международные органы – начиная с Международной Амнистии и Комиссии ООН по правам человека, заканчивая Ватиканом и Международной Организацией Труда.

В плане развития политической поддержки в самой Аргентине, «Монтонерос» очень тесно взаимодействовали с ассоциацией «Матерей Майской Площади», составленной из родственников тех, кто числился «пропавшими без вести» в эпоху военной диктатуры.

Осуществлялись и другие мероприятия, направленные на пробуждение аргентинского народа. Помимо выпуска и нелегальной отправки на родину значительного количества всевозможных бюллетеней и журналов (главными из них являлись «Evita Montonera», информационный орган Национального руководства «El Montonero» и альманах «Армии Монтонеро» «Estrella Federal»), тайно распространявшихся в Аргентине из рук в руки, «Монтонерос» печатали высококачественные цветные афиши и плакаты, буквально заполонившие стены больших городов в преддверии Чемпионата Мира по футболу 1978 года.

Кроме этого, организация реализовала один из своих наиболее амбициозных замыслов, направленных на завоевание симпатий мирового сообщества: в 1978 году в Париже был презентован 70-минутный фильм «Resistir» режиссёра Хорхе Сидрона. Картина, отображавшая «точку зрения «Монтонерос» на историческое развитие Аргентины в 20 веке», представляла собой расширенное интервью с Марио Фирменичем, сопровождаемое кадрами кинохроники, запечатлевшей переломные моменты перонистской эпопеи: приход к власти Перона, восстание 17 октября 1945 года, бомбардировку Майской площади 55, городские восстания 69, бойню в Эсейсе, массовые мобилизации и т.д.

Бойня в Эсейсе

Бойня в Эсейсе

Впоследствии, создатель этой пропагандистской ленты, так и не вырвавшейся за пределы небольших европейских кинотеатров, Хорхе Сидрон 1 июня 1980 года был найден мёртвым в своей парижской квартире.

В этот же самый момент «Монтонерос», при непосредственном техническом участии кубинцев, осуществили и первые попытки коротковолнового вещания на территорию Аргентины т.н. «Радио Освобождения», передающего очень сжатые антиправительственные сообщения.

С 24 июня 1979 года, — то есть, спустя неделю после официальной победы Сандинистской Революции, начала свою работу коротковолновая (31 метр), но мощная радиостанция «Radio Noticias del Continente», организованная «Монтонерос» на территории Коста-Рики.

Сандинисты

Сандинисты

Данное предприятие, рассчитанное, главным образом, на аргентинских радиолюбителей, было создано при непосредственной помощи «Сандинистского Фронта Национального Освобождения», уже имевшего и опыт и необходимое оборудование для реализации подобной работы: напомним, что ещё с начала 70-х с территории Коста-Рики вело вещание подпольное «Radio Sandino». Всю эту уже значительно отлаженную инфраструктуру, потерявшую своё значение после победы FSLN, сандинисты и передали «братьям по оружию».

Исторически прогрессивное коста-риканское правительство, в разное время оказывавшее помощь и «барбудос» Фиделя, и сандинистам, и венесуэльским повстанцам, возглавляемое в тот момент решительно настроенным против военных диктатур социал-христианином Родриго Карасо, не высказало никаких возражений против организации на территории страны нового «центра демократической пропаганды». Тем более, что в состав руководящего совета RNC вошли довольно уважаемые люди, идеологически близкие коста-риканскому режиму: сандинистский священник Эрнесто Карденаль, президент Федерации Латиноамериканских Журналистов Хенаро Карнеро Чека, канцлер Гватемалы в эпоху правительства Хакобо Арбенса Гильермо Торриело.

Центральной программой радиостанции «Монтонерос» являлась передача «Новости континента», транслируемая как на Аргентину, так и на остальную Латинскую Америку.

Программа была составлена в строгом соответствии с внутренним регламентом мини-учебника «Основы психологической войны», выпущенного «Монтонерос» в 1978 году. Аргентинские новости, получаемые редакцией от различных международных информагентств, обрабатывались и преподносились таким образом, чтобы дискредитировать военную хунту Виделы. Постоянными темами передач стала ситуация с несоблюдением прав человека в Аргентине, преследование «ненадёжных» для режима людей, объявленных террористами, а так же интервью с многочисленными изгнанниками, призывающими продолжить революционную борьбу против диктатуры.

Помимо всего прочего, историческим фактом является трансляция «Radio Noticias del Continente» в прямом эфире последней проповеди сальвадорского священника Оскара Ромеро – последователя «теологии освобождения» и заметного борца против угнетения простого народа. Именно в ходе этой своей последней службы в капелле госпиталя «La Divina Providencia», архиепископ Ромеро был застрелен снайпером, принадлежавшим к одному из ультраправых «эскадронов смерти». Впоследствии, аудиозапись этой трагедии была передана «Монтонерос» в руки сальвадорского «Фронта Национального Освобождения Фарабундо Марти».

Центральный офис вещания RNC, расположенный в деревне Гресия, недалеко от коста-риканской столицы, пережил, по крайней мере, 4 атаки: первая была организована боевиками никарагуанских «Контрас», рассчитывающими тем самым заполучить поддержку аргентинской диктатуры в борьбе с правительством FSLN  в Никарагуа, три другие – нанятыми режимом Виделы местными правыми боевиками.

Наконец, изрядно растерявшее политическую поддержку вследствие тяжелейшего экономического кризиса, под давлением ультраправых сил, главной из которых являлось поддерживаемое американским посольством парамилитаристское «Движение Свободная Коста-Рика» (Movimiento Costa Rica Libre), 5 марта 1981 года правительство специальным декретом закрыло радиостанцию «Монтонерос».

Ещё одной инновацией эпохи ухода в эмиграцию являлось учреждение «Radio Liberación TV» — кампании вмешательств в официальный телевизионный и радио эфир посредством трансляции звуковых сообщений. Технически подобного рода «врезки» осуществлялись с помощью портативных мобильных передатчиков собственной разработки, представлявших собой магнитофоны, сигнал от которых шёл к станции, соединённой с антенной. Вся система работала от аккумулятора, и первоначально скрывалась либо в кузовах фургонов, либо в кабинах вместительных автомобилей. Позднее техники организации сумели создать более облегчённый мотоциклетный вариант, однако широта покрытия при этом снижалась.

Начало RL-TV было положено ещё в 1976 году, когда произошли первые попытки прерывания телевещания столичных каналов с помощью самодельных передающих станций. В 1978 году организация выпустила специальный учебник по конструированию и использованию аппаратуры RL-TV: именно с этого момента деятельность этой «техническо-пропагандистской» службы приобрела значительные масштабы.

Со временем технические характеристики передающих станций улучшались и к концу 1980 года «Монтонерос» были способны прерывать вещание длинноволновых радиостанций и национальных телеканалов, широко покрывая зону работы подпольного передатчика. Фактически этот весьма оригинальный способ агитации, гораздо менее рискованный, нежели «акции вооружённой пропаганды», бытовал в Аргентине вплоть до ухода военных от власти в 1983 году.

Более того, опыт «Монтонерос» в начале 80-х годов был передан, — отчасти благодаря личным контактам, отчасти благодаря обилию печатных материалов, — «братским» вооружённым организациям: колумбийскому «Движению 19 апреля» и чилийскому «Патриотическому Фронту Мануэля Родригеса».

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: