Язык

Армия Монтонеро (1975-76)

Продолжение серии статей об аргентинских революционерах-перонистах и перонизме.

В 1975-76 гг. политическое насилие в Аргентине достигло своего апогея. Монтонерос продолжают постоянные атаки на режим, жертвы которых уже исчисляются сотнями. Экономическая ситуация в стране усложняется, буржуазные СМИ настраивают население против герильи, ультраправые ведут террор против недовольных режимом. На этом фоне власть захватывает военная хунта.

В октябре 1975 года в восьмом номере официального альманаха организации «EvitaMontonera» выходит статья «Построение армии Монтонеро», которая фактически являлась некоей намёткой генерального плана, возникшего ещё в начале 1975 года. Суть проекта заключалась в «большом скачке»: формировании полноценной народной партизанской армии, способной противостоять вооружённому аппарату буржуазного государства как на селе, так и в городе.

До этого момента базовые боевые группы герильи представляли собой автономные ячейки, иногда объединявшиеся ради осуществления операций большого масштаба. Именно такой системы придерживались «Монтонерос» вплоть до 1973 года, когда на первый план вышла чисто легальная политическая деятельность. Пережив стремительный рост, организация тем не менее сохраняла своё боевое крыло, которое, как уже указывалось, держало себя «в тонусе» за счёт исполнения анонимных экспроприаций.

В конце 1974 года, в условиях возобновления вооружённой борьбы, была проведена первая реорганизация: военная структура была сведена в специализированную сеть «боевых взводов» (pelotones de combate), носивших имена тех или иных погибших товарищей и подчинявшихся региональным военным секретариатам.

Бойцы этих «взводов» были сформированы «аспирантами» (бывшая категория «кандидатов в комбатанты»), «комбатантами» и «офицерами» трёх различных ступеней (получение той или иной ступени зависело от боевого опыта «офицера», в частности, от количества возглавленных и успешно проведённых боевых операций).

«Взводы» представляли собой части «регулярных сил» организации, укомплектованные товарищами, находившимися в абсолютном подполье и посвящавшие всё своё время развитию вооружённой борьбы. Все они стояли на довольствии организации, получая минимальную зарплату.

В то же время бойцы «Перонистской Милиции», образованной и апробированной в сентябре 1974 года, являли собой «нерегулярные», вспомогательные силы, в формате которых проходил первичный отбор бойцов, завербованных в массовых фронтах, и их начальное военное обучение. Т.е. «Милиция Монтонеро» фактически пришла на смену отживших своё «Базовых Революционных Единиц». Стоит заметить, что, в отличие от «комбатантов», «милиционеры» вели вполне легальное существование, исполняя помимо примитивных боевых задач ещё и задачи политические.

К началу 1975 года «Монтонерос» имели в качестве «комбатантов» и «милиционеров» по всей стране около 5 тысяч человек. Кроме того, по подсчётам Роберто Пердиа, в это же время ещё около 60 тысяч человек были связаны с легальными секторами организации – массовыми фронтами, Революционной Тенденцией, «Подлинной Перонистской Партией».

В этот же самый момент началось восстановление подпольной инфраструктуры: оборудование конспиративных домов, гаражей, мест собраний, технических мастерских. Финансовые возможности организации, ранее очень ограниченные, благодаря серии похищений, крупнейшим из которых было похищение братьев Борн, значительно расширились.

Помимо всего этого в распоряжении партизан находилось колоссальное количество короткоствольного оружия, ружей, винтовок, автоматов и гранат, и при этом арсенал постоянно пополнялся не только за счёт краж и дерзких налётов (достаточно вспомнить ограбление оружейной фабрики в Банфилде, организованное самим же руководителем производства, являвшимся членом «Монтонерос»), но и благодаря кустарным промыслам. Ибо уже в конце 1974 года членами «Политико-Технических Команд» в Буэнос-Айресе была организована первая подпольная оружейная фабрика, получившая имя в честь Хосе Сабино Наварро. В дальнейшем, Национальная Служба Производства «Монтонерос» учредит ещё несколько небольших фабрик и цехов в пригородах Буэнос-Айреса, Росарио, Мар-де-Плате, Бразилии и даже в палестинском Сидоне (при помощи ООП — Организации освобождения Палестины), производивших взрывчатку, ручные гранаты, типовые винтовки FAL, пистолеты Halcon и Browning, реплики шведских пистолетов-пулемётов «Carl Gustaf» и даже эксклюзивные образцы короткоствольных автоматов собственной разработки типа «Monto» и «Yarara».

FN FAL

FN FAL

Короче говоря, база для будущей «Армии Монтонеро» была уже заложена.

Первые шаги в направлении формирования регулярных вооружённых сил были сделаны ещё в первые месяцы 1975 г., когда «Монтонерос» решили включиться в развитие партизанской войны в северной провинции Тукуман.

В мае 1974 года, отказавшаяся складывать оружие в связи с приходом к власти демократического правительства Эктора Кампоры марксистская «Народно-Революционная Армия» (ERP) Марио Роберто Сантучо учредила в горах Тукумана очаг сельской герильи, намереваясь продолжать свою бескомпромиссную борьбу за установление социализма. К концу этого же года партизанский отряд ERP «Рамон Роса Хименес» уже насчитывал более сотни вооружённых бойцов, разделённых на 4 взвода, причём многие из них являлись опытными бойцами, прошедшими обучение на Кубе.

«Монтонерос», которые на этом этапе вооружённой борьбы рассматривали марксистов как братьев по оружию, в первых числах 1975 года направили на сельский фронт Тукумана около 30 наблюдателей, в чью задачу входила рекогносцировка, изучение местности и получение опыта партизанской войны в горах. Чуть позже «Монтонерос» образовали в рамках сельского фронта ERP собственную «Базовую Боевую Техническую Группу» (UBCL — Unidad Basica de Combate Logistica), осуществлявшую материально-техническую поддержку сражающимся красным партизанам.

Вскоре начинается активная фаза герильи – происходят столкновения с армией и жандармами в Санта-Люсии, Потреро де лас Таблас, Кебрада де Лулес, Рио Пуэбло Вьехо и других местностях севера Тукумана. «Монтонерос», имевшие значительное присутствие в городах провинции, поддерживают марксистских коллег исполнением акций, направленных против солдат и сотрудников правопорядка, участвующих в мероприятиях по уничтожению партизан – т.н. «Операции Независимость», инициированной в феврале 1975 года.

Крупнейшей и самой громкой акцией этого этапа стал уже упоминаемый ранее подрыв 28 августа самолёта «Геркулес», перевозившего более сотни бойцов Национальной Жандармерии. Тогда комбатанты организации сумели заложить в дренажный канал близ взлётно-посадочной полосы аэропорта «Бенхамин Матьенсо» порядка 150 килограммов тротила: бомба была приведена в действие дистанционно, вызвав гибель шестерых человек и ранения 29.

Это был одна из первых прямых атак против новых противников организации – реакционеров из вооружённых сил, получивших, в духе тех лет, прозвище «сипаи» по аналогии с наёмной туземной армией в колониальной Индии, служившей британскому империализму.

Вплоть до переворота в марте 1976 года «Монтонерос» рассматривали армию как конгломерат группировок и клик, между которыми шла непрерывная и невидимая обществу борьба. Осознавая, что мощнейшей из этих группировок является проимпериалистическая реакционная камарилья, «Монтонерос» не исключали присутствия в армейских рядах и прогрессивных патриотических сил, недовольных использованием армии для подавления «внутреннего врага», т.е. собственно, граждан Аргентины. Перейдя к нападениям на армию, «Монтонерос» рассчитывали на обострение противоречий между реакционерами и патриотами, на фактический раскол армии.

В тот же день, когда был исполнен подрыв самолёта, в столичном пригороде Тигре комбатантами организации было обстреляно и закидано гранатами здание Военно-Морской Префектуры. Тем самым организация выразила своё недовольство террором военнослужащих, привлекаемых для исполнения полицейских функций: несколькими днями ранее солдаты расстреляли близ префектуры группу ливанских предпринимателей, убив троих человек, приняв их за партизан.

С этого момента атаки против военнослужащих приобрели одну из приоритетных направленностей. Герильерос атаковали армейские грузовики, осуществляли непосредственно убийства реакционных офицеров, обстреливали армейские штабы и офисы и даже подорвали с помощью самодельных радиоуправляемых подводных торпед яхту главнокомандующего Военно-морскими силами Аргентины Эмилио Массеры, одного из самых одиозных «сипаев», в будущем превратившегося чуть ли не в идеолога пришедшей к власти военной хунты.

Однако наиболее масштабной операцией «Армии Монтонеро», буквально потрясшей страну, стала атака 5 октября 1975 года, когда нападению подвергся один из особо укреплённых аргентинских военных гарнизонов – казармы 29 Горно-пехотного полка в Формосе, городке, расположенном практически в тысяче километров от Буэнос-Айреса, на границе с Парагваем. Причём столица этой северной одноимённой провинции никогда не видела партизанских боёв, дерзких экспроприаций или неотвратимых «казней» врагов народа – до сего момента Формоса была тишайшим местом, настоящим оазисом в пылающей стране, не знавшим экстремистских выходок.

Масштаб акции впечатляет: 35 комбатантов, принимавших участие в нападении, вместе с оружием и экипировкой должны были скрытно преодолеть более 800 километров, отделявших Формосу от «точки концентрации» в Росарио, а после осуществления акции им необходимо было столь же молниеносно отойти, причём как можно дальше. В связи с отсутствием прочих вариантов, отступление было решено совершить по воздуху: на самолётах «Боинг» (куда должно было быть погружено захваченное в казармах оружие и боеприпасы) и 4-местной «Сессне», которые планировалось посадить на самодёльную взлётно-посадочную полосу в местечке Сусанна, провинция Санта-Фе.

Операция началась с угона «Боинга» 739, совершавшего рейс из Буэнос-Айреса в Коррьентес. Четверо комбатантов захватили самолёт и заставили пилота посадить его в аэропорту Формосы, который одновременно с этим был атакован и взят под контроль другой группой бойцов из девяти человек.

Параллельно со всеми этими событиями в город въехал караван из шести автомобилей, на борту которых находились 26 экипированных комбатантов «Монтонерос», разделённых на шесть оперативных расчётов, каждый из которых имел свою задачу.

Подъехав к гарнизону так и не будучи засечены, партизаны одновременно атаковали посты охраны. Завязался тяжёлый бой, поскольку находившиеся в казармах в этот воскресный вечер солдаты и офицеры неожиданно оказали ожесточённое сопротивление. Два боевых расчёта, куда входило 10 бойцов, были потеряны практически в первые же минуты боя. Погибли те, кто должен был прикрывать казармы от огня, ведущегося из жилого массива, где проживала большая часть офицеров. Несмотря на большие потери, «Монтонерос» продолжили операцию, захватив-таки здание арсенала. Однако, вместо планируемых двухсот винтовок FAL, под шквальным огнём противника партизанам удалось вынести лишь пятьдесят единиц оружия. После чего началось отступление, в ходе которого были убиты ещё пятеро комбатантов. Потери вооружённых сил в результате короткого, но очень интенсивного боя были практически аналогичны – 12 солдат и офицеров было убито, более 30 человек получили ранения.

В конечном итоге, колонна автомобилей с 11 выжившими товарищами на борту сумела добраться до аэропорта, и безо всяких проблем вместе с захваченным оружием партизаны на двух самолётах вылетели в направлении Санта-Фе. И хотя существовала вероятность того, что аргентинские ПВО просто-напросто собьют оба самолёта, благодаря плохой координации между воздушными и наземными силами этого не произошло.

В Санта-Фе, на одном из сельскохозяйственных полей самолёты были с горем пополам посажены, всё захваченное оружие перегружено в заранее подготовленные автомобили, а комбатанты рассеялись в разные стороны.

Ответ вооружённых сил и полиции Аргентины на этот дерзкий выпад «Монтонерос» укладывался в уже ставшую традиционной схему: в течение следующих двух дней в ходе «зачисток» и «оперативно-следственных мероприятий» в Формосе и её окрестностях были убиты четверо ни в чём не повинных граждан, якобы причастных к атаке. Задержанных было ещё больше – многие из них «пропали без вести» уже в эпоху военной хунты; в частности, это касается 22 членов «Перонистской Молодёжи», убитых в ходе т.н. «резни в Маргарита Белен» 13 декабря 1976 года. Практически все они были арестованы в связи с «расследованием» нападения на казармы в Формосе, подверглись чудовищным пыткам (трое из них, например, были кастрированы), а затем, под предлогом перевода в другую тюрьму, вывезены в отдалённую местность и там расстреляны.

Тактическая цель атаки на гарнизон 29 полка заключалась в демонстрации силы «революционной армии», которая наносит поражение «вооружённому аппарату олигархии и империализма», и эта цель была достигнута. Однако в стратегическом плане, атака в Формосе окончилась провалом: не только оппозиционные политические силы, вроде либералов или «официальных» коммунистов осудили эту ничем не объяснимую акцию, но и союзники «Подлинной Перонистской Партии», друг за другом дистанцировались от легального крыла «Монтонерос». Большой накладкой было так же то, что практически все убитые в казармах являлись рядовыми призывниками, детьми крестьян и рабочих, что было немедленно использовано правительством в пропагандистской борьбе против герильи. И, как будто бы это было недостаточно, единственный погибший офицер, — Риккардо Эдуардо Массаферро, — приходился сыном одного из участников перонистского мятежа генерала Валье в 1956 году.

Критический взгляд на произошедшее бытовал даже в рядах фактически учреждённой «Монтонерос» «Подлинной Перонистской Партии» (PPA); так, член Национального Совета PPA и бывший министр Социального Обеспечения Антонио Ломбардич в ходе первого национального конгресса партии 16 ноября заявил, что «Мы не имеем ничего общего с тем, что произошло в Формосе». Эта совершенно оппортунистическая позиция однако не спасла его от ареста в декабре 1975 г. по обвинению в «подрывных действиях» и «сотрудничестве с герильей».

Подобную же реакцию операция в Формосе вызвала и у союзников PPA, входивших в эфемерный «Фронт Национального Освобождения». Лидер «Непримиримой Партии» Оскар Аленде, заявив, что решение о сотрудничестве с PPA было «преждевременным», порвал отношения с перонистами. Этот шаг ломал всю легальную стратегию, поскольку Аленде должен был встать во главе ФНО в случае, если ушедший в добровольную мексиканскую ссылку Эктор Кампора откажется от роли «аргентинского Сальвадора Альенде» (и он отказался).

24 октября «Монтонерос» осуществляют ещё одно громкое похищение, захватив в плен управляющего заводом «Мерседес-Бенц» Хейнриха Франца Меца, выпущенного в обмен на выплату немецким концерном 5 миллионов долларов. А спустя 2 дня в Буэнос-Айресе организация вновь наделала шуму: на этот раз, в результате засады на полицейский патруль в нескольких десятков метров от кафедрального собора в Сан-Исидро были убиты пятеро полицейских.

Параллельно с мелкими акциями вооружённой пропаганды (атаками на полицию, фабричным террором, убийствами лиц, связанных с ультраправыми секторами и репрессивным аппаратом), «Монтонерос» продолжали работать над укреплением сельской и городской «Армии Монтонеро».

23 декабря 1975 года несколько расчётов организации приняли участие в грандиозной «Битве в Монте-Чинголо»: попытке боевых сил ERP захватить оружейный склад «Доминго Вьехобуэно», охранявшийся 601 батальоном. Целью операции была экспроприация на нужды партизанской войны более 20 тонн различного оружия.

С самого утра вокруг Монте-Чинголо (один из пригородов Большого Буэнос-Айреса) кипели страсти: мобилизовав практически все имевшиеся в распоряжении силы, Народно-Революционная Армия одновременно осуществила около десятка отвлекающих акций, включая перекрытие центральных дорог баррикадами, нападения на районные отделы полиции и атаку на казармы 7 Пехотного Полка в Ла-Плате.

Сама же генеральная операция началась в половину седьмого вечера и окончилась полным крахом, подорвавшим силы ERP: непосредственно в ходе отбитого нападения герильерос потеряли 62 человека убитыми (в то время как со стороны оборонявшихся солдат погибло лишь шестеро), а в течение следующих часов, в многочисленных перестрелках и столкновениях в пригородах между Буэнос-Айресом и Ла-Платой были убиты ещё свыше 30 комбатантов. По правительственным данным, в результате боестолкновений, кипевших в густонаселённых южных районах ещё в течение суток, марксисты потеряли аж 167 человек убитыми. В любом случае, «битва в Монте-Чинголо» стала началом конца ERP, поскольку физически был уничтожен практически весь городской военный аппарат организации.

Частным итогом сражения в Монте-Чинголо для «Монтонерос» стал запрет, наложенный утром 24 декабря на деятельность «Подлинной Перонистской Партии». Попытка легального участия в политической жизни окончилась окончательным провалом. В следующие месяцы деятели запрещённой партии в связи с новым витком кампании убийств и похищений, а так же из-за многочисленных арестов начали просто-напросто покидать пределы Аргентины.

Перед лицом этих событий «Монтонерос», осознававшие необходимость продолжения политической работы в перонистском лагере, скорректировали свою стратегию: после запрета PPA основная ставка была сделана на развитие «Базовых Групп Подлинных Перонистов» (Unidades Basicas de los Peronistas Autenticos), совершенно легальной сети автономных ячеек политических активистов, развивавших деятельность во всех общественных секторах.

Не успели отгреметь последние залпы грандиознейшей городской битвы, как вновь зазвучали выстрелы: 12 января 1976 года несколько десятков бойцов «Монтонерос» атаковали полицейскую академию «Хуан Вусетич» в Ла-Плате с целью завладения базировавшимся здесь боевым вертолётом. Атака была успешно отбита, однако спустя 20 дней всё повторилось снова – на этот раз порядка 50 комбатантов вступили в бой с двумя сотнями находившихся внутри академии полицейских. В ходе интенсивного сражения трое герильерос были убиты. Под натиском прибывшего армейского подкрепления партизаны вынуждены были, разбившись на несколько групп, отступить в расположенный поблизости лес, где столкновения продолжились ещё в течение нескольких часов.

В этот же самый момент организация приняла решение перехватить упавшее было из рук ERP знамя сельской партизанской войны. Учитывая, что к началу 1976 года в горах Тукумана в составе катившегося к закату своей деятельности отряда ERP «Рамон Роса Хименес» (который только за январь 1976 г. в боях с армией потерял около 150 человек) дислоцировалось три десятка комбатантов, а в городках провинции уже была выстроена сеть поддержки, насчитывавшая порядка двухсот человек, Национальное Руководство решает преобразовать «Базовую Боевую Логистическую Группу» в т.н. «Горную Группу Армии Монтонеро» (Fuerza de Monte del Ejercito Montonero), куда вошли люди, связанные, в основном, с полуразвалившимся сельским территориальным фронтом «Монтонерос» — «Аграрными Лигами» и «Аграрным Движением», действующими в северных провинциях страны (Сальта, Мисьонес, Коррьентес).

mapa-argentina-provincias-nombres

Зона будущих действий занимала северо-восточную часть провинции Тукуман (северо-восток Сьерра де Медина и департамент Бурруяку). Весьма скоро здесь была произведена рекогносцировка и подготовлено более 40 мест для будущих схронов и лагерей.

Результатом одной из разведывательных экспедиций стала неожиданная встреча 13 февраля 1976 г. в лесу между 65 бойцами «Армии Монтонеро» и подразделением десантников недалеко от Эль Кадильяль. В ходе начавшегося боя были уничтожены несколько офицеров «Армии Монтонеро», среди которых и Хуан Карлос Альсогарай (сын армейского генерала Хулио Альсогарая), отличившегося тем, что участвовал в попытке похищения собственного отца-реакционера, который в результате начавшейся на улице стрельбы, был ранен.

После раскрытия подготовки к сельской герилье, довольно тяжёлых потерь и уничтожения большей части схронов, «Монтонерос» не смогли восстановить свои силы в провинции, и проект развёртывания партизанской войны в сельской местности был закрыт.

К началу марта ситуация в стране ухудшилась донельзя. Экономические проблемы усугублялись проблемами политическими: очевидно, правительство более не было способно справиться со шквалом террора, охватившего страну. В среднем, раз в пять часов в Аргентине осуществлялось одно политическое убийство, раз в три часа взрывалась очередная бомба.

И если с сентября 1974 г. по ноябрь 1975 г. жертвами политических баталий стали немногим более 700 человек, то начиная с декабря 1975 года счёт жертв сразу же пошёл на сотни.

Продолжали развиваться, укрепляться и расширять зону своих действий ультраправые эскадроны смерти. Несмотря на отставку и высылку в качестве посла в Испании Лопеса Рега, — главного протагониста незаконной борьбы с герильей, — накал неофашистского террора не просто не спал, но и возрос в разы. Поскольку теперь разномастные эскадроны смерти (Команда Организации, Аргентинский Антикоммунистический Альянс, Команда Освободителей Америки и т.д.) подчинялись и финансировались уже не конспиративной кликой, окопавшейся в Министерстве Социального Обеспечения, а непосредственно руководством Федеральной Полиции и Генеральным Штабом, что позволило развернуть масштабное наступление не только против левых активистов, но и против аполитичных рабочих, недовольных экономической политикой властей. Таким образом, только за 1975 год эскадронами смерти было убито более трёхсот человек, а количество похищений, угроз и избиений вообще не поддавалось подсчёту.

Жестокость и беспринципность ультраправых не знала вообще никаких границ – их жертвами становились не только левые, действительно замешанные в антиправительственных деяниях, но и лица, имевшие к герилье крайне отдалённое отношение. К примеру, под удары ультраправых попали члены семей партизан. Так, в декабре 1974 года «без вести пропал» двоюродный брат Марио Фирменича Марио Норберто, который вот уже много лет видел своего родственника лишь на фотографиях в газетах. В Кордобе «Команда Освободителей Америки» в 1975 г. убила родителей, брата и сестру погибшего ещё в 1972 году в ходе бойни в Трелеве Марио Пухадаса, одного из руководителей попытки побега из тюрьмы Роусона. Точно таким же образом неофашисты обошлись с отцом давным-давно погибшего Карлоса Капуано Мартинеса, который был застрелен в первых числах марта 1976 года. Аналогичным образом в преддверии военного переворота ультраправыми в Кордобе был убит один из сыновей погибшего Маркоса Осатинского (второй его сын пятнадцати лет «без вести пропал» чуть позже).

Страдали и деятели рабочего движения, которых неофашисты калечили и убивали десятками. Например, на фабрике компании «Bendix», расположенной в индустриальной зоне Буэнос-Айреса, только за первый месяц 1976 года были похищены 16 рабочих-металлургов, активистов местного синдиката. Ответом на правый террор в данном случае стал террор революционный: 29 января на территорию завода ворвались 14 комбатантов «Монтонерос», которые убили двух руководителей производства, после чего, украсив стены устрашающими лозунгами, удалились, застрелив в ходе отступления ещё одного полицейского.

В преддверии переворота политическое насилие в стране достигло своего апогея. Объявив 11 марта о начале Третьей Военной Национальной Кампании, «Монтонерос» закрутили новый вихрь насилия: с 11 по 18 марта в ходе акций «экспроприации оружия» в Кордобе, Росарио и Буэнос-Айресе были убиты 16 полицейских и ранены ещё 10.

Объявив, что «каждый человек, облачённый в униформу и носящий оружие, — независимо от принадлежности к тому или иному классу, — является пособником антинародных репрессий и ответственен за все зверства и убийства, осуществляемые репрессивными силами», военно-политическая организация вызвала просто «эпидемию боевизма», иногда переходившую всякие рамки приличий.

Например,  за несколько недель до прихода к власти хунты Виделы, один из членов «Перонистской Милиции» был задержан полицейскими в штатском на автобусной остановке в Вильям Моррисе. «Милиционер» оказал активное сопротивление, метнул в сотрудников ручную гранату, после чего бежал. На следующий день, 13 марта несколько боевых расчётов «Милиции Монтонеро», движимые жаждой мщения, вышли патрулировать район: они останавливали прохожих, проверяли их документы, поясняя при этом: «Мы – монтонерос, ищем полицейских». Спустя всего полчаса один из коллективов «милиционеров» сумел-таки вычислить агента в штатском, — несчастного Рамона Эчеваррия, — который был тут же разоружён, а после расстрелян.

Но наиболее громкой операцией этого тяжёлого периода являлось покушение на главнокомандующего вооружёнными силами и будущего диктатора Хорхе Рафаэля Виделу: 15 марта мощнейшая бомба взорвалась на Площади Колон, близ здания Главного Штаба, в результате чего погиб водитель армейского грузовика Альберто Блас Гарсия и ещё 29 военнослужащих, в том числе четыре полковника, получили ранения.

17 марта в Буэнос-Айресе вновь была осуществлена «милисионада» — на этот раз милицейскими отрядами «Маркос Осатинский» и «Эдуардо Хенсен» были исполнены около полусотни одновременных акций: поджогов, подрывов, перекрытий автодорог, обстрелов.

В контексте этой ужасающей ситуации, когда взрывы и выстрелы гремели уже каждый день, различные общественные сектора, безумно уставшие от насилия и экономических неурядиц, вынуждены были, — кто с грустью, а кто с энтузиазмом, — признать необходимость возвращения к власти военных: единственной силы, способной навести порядок в стране. Эти настроения неустанно культивировала и поддерживала так же и буржуазная пресса.

Ночью 24 марта, арестовав Исабель Мартинес, военные наконец осуществляют назревший уже давно государственный переворот. Во главе правительства становится генерал-лейтенант Хорхе Видела. Объявлено чрезвычайное положение, на улицах городов появляются армейские патрули. В течение только первого дня военного правления, — 25 марта, — сотни рабочих, студентов, политических активистов и просто «подозрительных граждан», оказались в тюрьмах, схваченные безо всяких юридических оснований прямо в собственных домах, квартирах или на рабочих местах. Начался долгий, почти семилетний период т.н. «Процесса Национальной Реорганизации», — именно такое наименование получил пришедший к власти военный режим.

Никитич Винтер

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: