Язык

Анархизм против большевизма

Материал из серии «Анархизм в Японии и Корее» (по ссылке также есть информация по поводу приобретения печатной версии книги).

В Японии, как и во многих странах, потребовалось некоторое время, чтобы понять истинную природу русской революции 1917 года. Изначально в Японии было много анархистов, которые симпатизировали той малой доли информации, которую знали о большевиках. Сразу же после революции все, что было известно о Ленине и его последователях было то, что они убили царя, вытянули Россию из войны и, тем самым, выработали в себе ненависть к буржуазии и точно так же к реформистским социал-демократам. На первый взгляд это, казалось, ход действий, за которым многие анархисты могли бы последовать по обстоятельствам. Поэтому неудивительно, что сначала большевизм привлек интерес многих японских анархистов и, хотя некоторые быстро поняли, что Ленин и его последователи были просто новым правящим классом, который был намерен консолидировать свою власть, другие клюнули на новые убеждения и были потеряны для анархизма. В самом деле, когда Коммунистическая партия Японии была основана в 1922 году, среди ее лидеров были Арахата Кансон (ранее соредактор «Современной Мысли» с Осуги) и Ямакава Хитоши (который был одним из первых, кто объединился с Котоку после своей «смены мнения» и помог перевести «Завоевание хлеба»). Кроме того, первым председателем партии был никто иной, как старый друг Котоку, Сакаи Тосихико (который хоть никогда и не был анархистом, но ушел в 1903 году из Every Morning News и помог Котоку выпустить «Общенародную газету»). Интересно отметить, что, хотя ни один из них в дальнейшем не сотрудничал с анархизмом, ни один так же надолго не задержался в рядах Коммунистической Партии, так как их способности к независимому мышлению мешали им глотать каждый изгиб и поворот Политики Коминтерна.

Хотя Осуги никогда не показывал никаких признаков отказа от анархизма ради большевизма, он даже был готов принять приглашение посетить Шанхай в октябре 1920 года для переговоров с агентами Коминтерна. Он вернулся с 2000 юаней, которые использовались для возобновления «Рабочего Движения», которое временно прекратило публиковаться в июне 1920 года. Результатом этого Коминтерновского финансирования была вторая серия публикации «Рабочего Движения», которая длилась с января по июнь 1921 года и совпала с наивысшей точкой сотрудничества между анархистами и японскими сторонниками большевизма. Во время этого короткого периода, статьи, написанные с анархистских и большевистских перспектив появлялись бок о бок в «Рабочем движении», но это было незадолго до того, как начала проявляться напряженность в отношениях. Ленинский режим придушил восстание Кронштадта против большевистской деспотии в марте 1921 года, Осуги вскоре начал переводить сведения очевидцев Эммы Голдман и Александра Беркмана про большевистские репрессии против русских анархистов, и вскоре Осуги пришел к выводу, что нет никакой разницы между Русским государственным капитализмом и Западным частным капитализмом. Большевистская политика, писал он, «бросила оковы наемного рабства на русский пролетариат и затянула работников в положение худших условий труда, которые можно наблюдать в других капиталистических странах». «Рабочее Движение» продолжало публиковаться с перерывами до октября 1927 года, но после короткого анархо-большевистского заигрывания, которое было характерным для его ранних номеров, вскоре стало полностью анархистским журналом, который был однозначно против большевизма.

Параллельно с временным сотрудничеством между анархистами и большевиками в области издательского дела, которое было описано выше, в первые дни были также попытки слияния движений для преодоления идеологического раскола. Профсоюзы разных идеологических убеждений совместно организовали первую в истории Первомайскую демонстрацию в Японии в 1920 году, и из этого возник Профсоюзный Альянс (Rôdô Kumiai Dômeikai). Однако когда Первомайский митинг был проведен снова в следующем году, члены анархистских и реформистских профсоюзов подрались и Профсоюзный Альянс потерпел неудачу. В 1922 году была последняя попытка сформировать всеобъемлющую федерацию профсоюзов, на этот раз в форме Японской Генеральной Федерации Профсоюзов (Zenkoku Rôdô Kumiai Sôrengô). Ее учредительная конференция состоялась в Осаке 30 сентября 1922 года, в ней приняли участие 106 делегатов, представляющих 59 организаций с объединенным членством свыше 27000 человек. Представленные профсоюзы были разделены между тремя идеологическими лагерями: анархистами, реформистами и большевиками. Хотя между реформистами и большевиками не было никакой любви, они временно сотрудничали, чтобы противостоять предпочтениям анархистов децентрализованной федерации и настаивали, что вместо этого профсоюзное движение должно иметь централизованное руководство с полномочиями по исполнению его решений. Реформисты и большевики, естественно, не сошлись во взглядах по поводу того, кому из них следует быть этим руководством. Этот антагонизм должен был прийти в голову три года спустя, в 1925 году, когда профсоюзы, контролируемые большевиками, отказались от идеи создать с реформистами «Генеральный совет профсоюзов Японии» (Nihon Rôdô Kumiai Hyôgikai). С точки зрения этого мнения, однако, наиболее важным результатом неудачной попытки в 1922 году установления Японской Генеральной Федерации Профсоюзов было то, что 20 союзов показали их явное предпочтение принципам анархистских организаций, подписав в ноябре 1922 года «Сообщение для рабочих по всей стране». Четыре года спустя это стало базисной точкой, вокруг которой приобрела форму первая общенациональная федерация анархо-ориентированных союзов, Японская Либертарная Федерация Профсоюзов (Zenkoku Rôdô Kumiai Jiyû Rengôkai).

К 1922 году антагонизм между анархистами и большевиками достиг такого уровня интенсивности, который сделал все дальнейшее сотрудничество невозможным.

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: