Язык

Активная защита (1976-77)

Продолжение серии статей об аргентинских революционерах-перонистах и перонизме.

Очередной эпизод истории Аргентины в контексте борьбы революционеров и диктатуры. 1976-77 года характеризуются полномасштабной войной диктатуры Виделы со всеми несогласными. Была введена жесточайшая цензура, подавлялись любые протесты и забастовки, особо активные участники которые «пропадали без вести» — похищались и подвергались зверским пыткам. В организованных властями концлагерях были уничтожены тысячи человек. Особенно показательно все это демонстрирует сущность мировой капиталистической системы, которая повсюду стремится кричать об ужасах нацизма, но сама при этом им и способствует. В 1978 году Аргентина приняла чемпионат мира по футболу, что подтверждает лояльность «мирового сообщества» к режиму Виделы. Ведь многие страны и до, и после подвергались остракизму и за куда меньшие «проступки», если это способствовало геополитическому усилению капиталистических центров.

Многие аргентинцы приветствовали приход к власти 24 марта 1976 года военной хунты, которая практически сразу же разразилась целой серией популистских заявлений, обещая не только навести порядок на улицах городов, но и покончить с коррупцией и казнокрадством, а так же вывести экономику на уровень самых передовых стран мира. Понятное дело, что виновником всех поразивших отечество бед было объявлено прошлое конституционное правительство, «безответственно относившееся к своим обязанностям», «ввергнувшее Аргентину в кровавую анархию». Но отныне к власти пришли люди, чьей единственной целью является процветание родины и благополучие народа – так об этом заявляла пресс-служба военного совета, куда вошли представители всех трёх родов вооружённых сил: Хорхе Рафаэль Видела (армия), Эмилио Эдуардо Массера (ВМФ) и Орландо Рамон Агости (ВВС).

Как и в 1966 году, военными тотчас же были разогнаны Конгресс и все провинциальные законодательные органы, смещены со своих постов губернаторы, запрещена деятельность политических партий и студенческих ассоциаций. Более того, хунта Виделы пошла дальше, чем предыдущие коллеги – откровенному погрому подверглась Всеобщая Конфедерация Трудящихся, все её фонды и финансовые средства были арестованы или заморожены, полностью были запрещены забастовки и прочие формы рабочего протеста.

В стране установился террор «военных советов», заменявших сразу же исполнительную и судебную власти: без особых разбирательств выносились сотни смертных приговоров гражданам, обвинённым в «подрывных действиях». Параллельно с этим официально военные успокаивали жителей страны тем, что под удары «военного правосудия» попадут лишь «экстремисты, уголовники и коррупционеры».

Результаты всех этих бравых заявлений стали очевидны уже спустя год: состояние экономики, отданной в руки либеральных махинаторов, продолжало ухудшаться, а объявленная кампания борьбы с экстремизмом и вовсе вышла из-под контроля, временами напоминая банальную резню случайно попавшихся под руку военным людей. Нарушение прав человека и поругание элементарных демократических свобод приобрели такой масштаб, что даже приветствовавшие приход военных к власти консерваторы начали выражать беспокойство.

Концепция борьбы с «экстремистами», мешающими жить свободному обществу, в конечном итоге выродилась в обыкновенный фашизм. Террористом мог быть объявлен абсолютно любой человек, ибо, по словам самого генерала Виделы, «террорист – это не только тот, кто подкладывает бомбу или стреляет из пистолета, но так же и тот, кто защищает идеи, противоречащие ценностям западной христианской цивилизации».

Наиболее мощному натиску подверглись университеты и старшие школы, объявленные «источником кадров для подрывных структур». В этом смысле наиболее характерным примером таких чисток является т.н. «Ночь длинных ножей» 16 сентября 1976 года, когда в Ла-Плате членами парамилитаристских формирований, полицией и военнослужащими были безо всякого формального повода схвачены несколько десятков учащихся средних школ и студентов, десять из которых «пропали без вести». Заметим, что единственным реальным преступлением, в котором могли быть обвинены эти 16-17-летние юноши и девушки, являлось нанесение на стены лозунгов, воспевающих герилью, не более того.

Абсолютно все политические партии левого толка, — даже такие травоядные как Социалистическая Партия Трудящихся, всегда яростно критиковавшая вооружённую борьбу ультралевых, — были объявлены «террористическими бандами» и поставлены вне закона. Любое выступление рабочих заканчивалось, как минимум, захватом заводов и фабрик военнослужащими, под дулами автоматов заставлявшими возобновить работу. В худшем случае участие в забастовке для некоторых особо активных протестантов завершалось «бесследным исчезновением».

Во многих своих начинаниях военные опирались на фактически легализованные ультраправые эскадроны смерти, деятельность которых адмирал Сесар Гуссетти, министр иностранных дел в «правительстве» Виделы, характеризовал как «естественную реакцию больного организма на проникновение микробов террористического коммунизма».

«Монтонерос» квалифицировали захват военными власти как «наступление на народный лагерь», инспирированное «олигархией, империалистическими монополиями и крупной национальной буржуазией» и пользовавшееся, в значительной мере, поддержкой мелкой буржуазии и т.н. среднего класса. Переворот, стало быть, стал итогом «тяжёлого капиталистического кризиса», когда конституционная власть уже не может легальными методами справиться с давлением рабочих масс и переходит к откровенному террору.

Перед лицом этой новой ситуации, «Монтонерос» выдвигают стратегию «активной защиты», необходимую для предотвращения реакционной консолидации и подготовки почвы для народного контрнаступления. В теории, «Армия Монтонеро» должна была остановить продвижение врага для того, чтобы дать возможность народным секторам в тылу реорганизоваться для будущих грандиозных боёв. На практике это обозначало усиление атак против «центров силы» врага: учреждений и персон, непосредственно связанных с хунтой, чьё уничтожение продемонстрирует уязвимость режима и подстегнёт массы к более активному сопротивлению, будет способствовать росту протестного сознания.

В тот момент силы герильи были ещё достаточно многочисленны, поэтому на повестке дня даже не стоял вопрос об их сохранении для будущего: несмотря на десятки арестов, «Монтонерос» ещё имели значительные силы не только для продолжения своей «Третьей Национальной Военной Кампании» (в контексте которой в апреле месяце в Тукумане и  Буэнос-Айресе были исполнены 1979 г. различных операций, жертвами которых стали 87 человек), но и для провозглашения в мае 1976 года начала Четвёртой Кампании Тактического Наступления.

Столь активная позиция «Монтонерос» вызвала переполох в правительственных верхах, поэтому уничтожение военно-политической организации было объявлено одной из приоритетных задач военного правительства.

Четыре громких «удара в сердце системы» нанесли «Монтонерос» в ходе своей четвёртой кампании. Первая атака, произошёдшая 18 июня, была направлена против руководителя Федеральной Полиции, генерала Сесарео Кардосо: активистка организации, 18-летняя Анна Мария Гонсалес, втёршись в доверие к дочери командующего, стала частой гостьей в доме Кардосо. В один из своих визитов, она заложила под кровать полицейского руководителя небольшую бомбу, приводящуюся в действие одной из пружин кровати. В эту же ночь генерал Кардосо погиб.

Вторая атака была исполнена 2 июля, когда девятикилограммовая тротиловая бомба, по частям пронесённая одним из завербованных организацией полицейских, взорвалась под полом в столовой штаб-квартиры отдела безопасности Федеральной Полиции. 30 человек погибли на месте, ещё около шестидесяти были ранены.

Третий теракт был организован 12 сентября в Росарио: во время проезда полицейского автобуса рядом с ним взлетел на воздух начинённый взрывчаткой «Ситроен». В результате 11 полицейских и двое гражданских лиц были убиты, более двадцати других сотрудников правопорядка получили ранения.

Наконец четвёртая атака произошло 9 ноября. Взрывное устройство разнесло штаб-квартиру полиции столичной провинции Ла-Плата, убив одного офицера и ранив ещё 11 сотрудников, собравшихся в тот момент на оперативное совещание в кабинете руководителя провинциальной секции полковника Тротца. Причём, что интересно, основным организатором и техническим исполнителем акции являлся личный секретарь полковника, комбатант одного из местных «боевых взводов».

Все четыре генеральные акции имели целью не только нанести удар по репрессивным силам, но и прорвать информационную блокаду, так как режим прямо запретил средствам массовой информации передавать сообщения о партизанских действиях. И это, можно сказать, удалось. Правда, не в том виде, в каком задумывалось. Ибо СМИ раздули чудовищную истерику, обвинив «Монтонерос» в немотивированном и слепом терроризме, не считающимся с жертвами среди обычных граждан.

Были и другие, так же негативные итоги четвёртой кампании. К примеру, после гибели Кардосо военное правительство тотчас же ввело смертную казнь за убийство сотрудников правоохранительных органов, военнослужащих или государственных чиновников. Другим результатом стала серия массовых казней содержавшихся в тюрьмах членов левого лагеря, официально преподносившиеся как результат «попытки к бегству» или «неудачного нападения на полицию/военнослужащих». Иногда подобные казни осуществлялись чуть ли не в открытую: так, после взрыва в отделе безопасности 2 июля, озверевшие полицейские, поймав в окрестностях «подозрительного» молодого человека, связали его и потащили к обелиску на проспекте 9 июля, где он был тут же расстрелян. Чуть позже на железнодорожной станции Сан-Тельмо были обнаружены ещё 8 трупов ранее задержанных по подозрению в причастности к этому теракту. Наконец, ночью с 3 на 4 июля, зная о левохристианских корнях «Монтонерос», в церковь Сан-Патрисио, расположенную в столичном пригороде Бельграно, ворвалась группа ультраправых, которые застрелили трёх спящих священников и двух послушников ордена Паладинов, после чего покинули место, оставив на двери надпись мелом: «За товарищей, подорванных в отделе безопасности. Мы победим! Да здравствует Родина!».

Вышеперечисленные факты отнюдь не являлись чем-то из ряда вон выходящим. Были и другие расправы, носившие характер возмездия: в августе 1976 года были вскрыты сразу два случая массовых убийств правительственными эскадронами смерти. На свалке близ Пилара рабочие обнаружили тридцать трупов со следами огнестрельных и осколочных ранений, а в Ломас де Самора были найдены 17 тел с подобными же повреждениями. Причём у всех убитых отсутствовали галстуки, ремни и ботиночные шнурки, что говорит об их как минимум кратком пребывании в заключении. Но, пожалуй, самая страшная находка была сделана в ноябре в Ла-Плате, когда вблизи штаб-квартиры местной полиции было случайно обнаружено массовое захоронение с остатками 55 тел «подозреваемых в терроризме».

Вообще, интенсивность подобных расправ месяц за месяцем лишь нарастала, и уже к концу года проправительственные команды и ультраправые парамилитаристские формирования в среднем осуществляли по 15 убийств и похищений ежедневно. Таким образом, по данным Международной Амнистии, только за 9 первых месяцев пребывания хунты у власти вооружёнными структурами государства было убито свыше тысячи оппозиционеров.

В условиях такого безостановочного террора «Монтонерос», терявшие десятки кадров убитыми и арестованными буквально каждый день, оказались не способны к прямому противостоянию с режимом и его репрессивным аппаратом.

Абсолютно безрезультатными оказались попытки возобновить сельскую герилью в провинциях Формоса и Чако: хотя «Армии Монтонеро» и удалось сформировать несколько небольших отрядов герильерос, дальше чисто символического присутствия и разведывательных экспедиций их действия не продвинулись.

На городском фронте организация, несмотря на катастрофические потери, пыталась держать на уровне динамику вооружённых действий. Таким образом, если в 1975 году «Армия» и «Милиция Монтонеро» осуществили порядка пятисот операций различного рода, то к концу следующего, 1976 года,  их количество сократилось до четырёхсот.

Иногда атаки организации поистине были устрашающи. Например, во время военного парада в Кампо де Майо 2 октября комбатанты подорвали главную трибуну, на которой должен был располагаться Хорхе Видела. К счастью для диктатора, он поторопился покинуть мероприятие и в момент взрыва находился уже в пятидесяти метрах от помоста.

Вообще на этом этапе борьбы основным инструментом борьбы для «Монтонерос» были бомбы. И лишь затем организация осуществляла непосредственно убийства лиц, связанных с репрессивным аппаратом. Ибо только громкими акциями, такими как, например, подрыв 17 октября кинотеатра Военного Кружка, где были ранены шестьдесят офицеров, можно было прорвать цепи тотальной цензуры, наложенные правительством на средства массовой информации, таинственно молчавшие и о нарушениях прав человека, и о массовых захоронениях, и о семи тысячах политических заключённых, оказавшихся в тюрьмах после переворота.

«Традиционные» налёты на полицию так же имели место быть, и основным полем для подобной деятельности стала провинция – Тукуман, Росарио и Кордоба, где герильерос нападали на сотрудников правопорядка чуть ли не каждый день. Однако наиболее масштабная и массовая атака всё-таки была осуществлена в Буэнос-Айресе: 16 ноября порядка 40 комбатантов «Армии Монтонеро» попытались взять штурмом укреплённый полицейский пост в Аране, одном из пригородов столицы. Потеряв в бою нескольких человек, нападавшие под давлением прибывшего подкрепления вынуждены были отступить.

Закончился 1976 год весьма громко во всех смыслах. 16 декабря боевая группа «Норма Арростито» разместила шестикилограммовую бомбу в кинозале Министерства Обороны, приведя её в действие в тот момент, когда в помещении проходила конференция по борьбе с «подрывными ассоциациями». 14 офицеров высшего ранга были убиты на месте, тридцать других получили ранения различной степени тяжести.

В 1977 году интенсивность действий герильи начала мало-помалу спадать: несмотря на то, что по окончании этого периода руководство организации гордо заявляло с обложки одного из своих подпольных журналов о шестистах проведённых «Армией Монтонеро» операциях, только четыре из них соответствовали концепции «удара в сердце вражеской системы».

В первую очередь, первым таким ударом являлось покушение на министра иностранных дел Сесара Гусетти 5 мая, который, находясь в одной из столичных клиник, получил пулю в лицо от группы «пациентов». Предположив, что контр-адмирал мёртв, комбатанты успешно удалились, однако Гусетти остался жив, хотя и потерял всякую дееспособность и вынужден был, по причине нахождения в долгосрочной коме, покинуть свой высокий пост.

Другими громкими акциями «Монтонерос» этого этапа являлись подрыв штаб-квартиры ВВС 5 апреля, обстрел из гранатомётов сцены в Росарио 20 мая, где находился ожидавший начало военного парада генерал Видела, и взрыв в кабинете министра труда Орасио Лиендо.

Помимо непосредственно нападений на представителей режима, ещё одним фронтом «Монтонерос» в ходе Четвёртой Кампании Тактического Наступления являлся профсоюзный лагерь. Причём и здесь, учитывая полный упадок лояльных организации элементов и организаций (сотрудничество с которыми для рабочих было равносильно самоубийству), деятельность носила преимущественно вооружённый характер. Достаточно сказать, что 253 из шестисот акций, проведённых организацией в 1977 году, относились именно к акциям поддержки рабочей борьбы. Таким образом, «Монтонерос» осуществляли акты саботажа, поджоги, убийства руководителей производств и директоров фабрик, надеясь заработать симпатии страдающего под игом новой неолиберальной экономической политики рабочего класса. Очень и очень редко эти радикальные действия действительно приводили к какому-то положительному результату: так, например, посредством систематического осуществления саботажных операций на железной дороге (подрывы вагонов и тепловозов, порча путей, нанесение повреждений техническим станциям) организации удалось морально поддержать незаконную, с точки зрения военного правительства забастовку железнодорожных служащих, которая в конечном итоге, в ноябре 1977 года окончилась победой трудящихся. Однако по большей части решительные действия не приносили непосредственно синдикатам никакой пользы, иногда нанося даже конкретный вред, поскольку армия использовала выступления «Монтонерос» как повод для насильственного подавления того или иного протеста.

В целом, к середине 1977 года положение организации стало стремительно ухудшаться. Полный демонтаж всех легальных структур, не способных работать в условиях установленного хунтой тотального террора, дополнялся грандиозными кадровыми потерями как на военном, так и на политическом фронте.

К примеру, огромной утратой для «Монтонерос» стала гибель Рудольфа Уолша, одного из наиболее талантливых деятелей организации, стоявшего у истоков её информационного отдела. Весьма критично относившийся к возобновлению вооружённой борьбы в 1974 году, он, подчиняясь внутренней дисциплине, в отличие от своих коллег, покинувших «Блок Прессы», продолжил профессиональную деятельность.

В июне 1976 года вместе с Орасио Вербицким Уолш основывает «Агентство Подпольных Новостей» (Agencia de Noticias Clandestina – ANCLA), в чью задачу входило распространение сведений о подлинном облике военной диктатуры, скрывающей своё лицо с помощью «патриотической цензуры». Именно ANCLA сообщала о концентрационных лагерях, о массовых захоронениях, о сбросах трупов в озёра и просто на поля, об арестах, угрозах и массовых исчезновениях, о столкновениях внутри правящей хунты, о её провальной экономической политике и отношении ко всему этому зарубежных стран. Основным методом информирования являлись краткие телетайпы, рассылаемые не только по всей Аргентине, но и за рубеж, а так же небольшие бюллетени, передававшиеся из рук в руки.

29 сентября 1976 года Уолш испытал настоящий шок: в ходе схватки с военнослужащими в столичном квартале Флореста погибла его 26-летняя дочь Мария Виктория Уолш, офицер второй ступени «Монтонерос». Причём, т.н. «Битва на улице Корро» кипела более часа, в результате чего были убиты четверо комбатантов организации. Последние оставшиеся в живых, — Мария Виктория и Альберто Молина, — не имея возможности к бегству, подняли руки и вышли на террасу. Короткий разговор с окружившими дом солдатами и полицейскими закончился тем, что Альберто Молина, выкрикнув «Вы нас не убьёте, мы сами выбираем смерть!», выстрелил себе в висок. После чего то же самое сделала Мария Виктория.

Это была уже вторая трагедия в жизни Уолша за последнее время, поскольку 17 июня при не менее драматических обстоятельствах погиб его друг, офицер «Монтонерос» и талантливый аргентинский писатель Франсиско Урондо. Вот как сам Уолш описывал обстоятельства его смерти:

«Поездка Пако (Франсиско) в Мендосу являлось ошибкой. (…) По дороге им на хвост сел вражеский автомобиль, началась погоня, затем перестрелка. В машине сидели сам Пако, его жена Люсия со своей малюткой-дочерью и ещё одна наша девушка. У них с собой был автомат, но он был в багажнике. На ходу его не удалось достать. В конце концов раненый в левый бок Пако остановился и принялся искать что-то в своей куртке. А затем сказал: «Они вас застрелят». После добавил: «Я принял капсулу (с цианидом) и мне конец». Девушка, сидевшая в машине, вспоминает, что плачущая Люсия спросила: «Для чего ты это сделал?». Наша подруга, несмотря на ранения обеих ног сумела уйти под вражеским огнём и спустя несколько дней вернулась в Буэнос-Айрес… Пако получил две пули в голову, но, полагаю, в тот момент он уже был мёртв»

Стоит ли говорить, что схваченная вместе с малолетней дочерью жена Урондо Алисия «бесследно исчезла».

25 марта 1977 года сам 50-летний Рудольфо Уолш на улице был окружён агентами в штатском. Сумев выхватить пистолет, он ранил одного из сотрудников и попытался бежать, но был смертельно ранен винтовочным выстрелом.

Подобного рода случаи происходили всё чаще и чаще. Те из комбатантов, кто по несчастью был схвачен живым, не успев выстрелить в себя, оказать самоубийственное сопротивление или принять таблетку с цианидом, оказывались в руках натуральных палачей, не гнушавшихся никакими истязаниями для получения информации. К примеру, практически в систему были превращены изнасилования заключённых женщин, не менее жестоко сотрудники отделов с подрывными действиями обращались и с мужчинами – известны множество случаев отрезания половых органов, выбивания глаз и т.п. членовредительства.

Одним из печально знаменитых центров для тайного содержания заключённых, в котором нашли свою смерть под пытками более четырёх с половиной тысяч граждан Аргентины (лишь пятистам удалось выйти живыми из застенков этого концлагеря), являлась Техническая Школа ВМФ (Escuela de Mecánica de la Armada – ESMA) в Буэнос-Айресе, функционировавшая под непосредственным руководством адмирала Эдуардо Массера. Десятки других, менее крупных, но не менее зловещих учреждений были организованы практически в каждой провинции, где наблюдалась хоть малейшая оппозиционная активность.

Именно в подвалах этих секретных концлагерей была уничтожена большая часть лиц, объявленных «пропавшими без вести» в эпоху военной диктатуры 1976-83 гг. Коих, по разным данным, насчитывается от 22 до 30 тысяч.

Террор правительства размахнулся особенно широко во второй половине 1977 года, когда режим генерала Виделы начал осуществлять на практике свои обещания очистить страну от экстремистов к чемпионату мира по футболу, который должен был состояться в Аргентине в 1978 году.

Таким образом, через год после военного переворота потери «Монтонерос» составляли порядка двух тысяч человек только убитыми – на треть больше, чем предполагали сами герильерос. К августу 1978 года эта цифра увеличилась до четырёх с половиной тысяч. И динамика арестов, похищений и убийств нисколько не уменьшалась: впереди уже маячил призрак неминуемого военного поражения организации.

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: