Язык

Сентябрь 1923 года в Болгарии

Болгария, 1923

Кризис капитализма в первой трети ХХ века был одним из самых серьезных. Он привел к Первой мировой войне (1914 – 1918) и последующему экономическому и финансовому краху в 1929 – 1933 гг. Рабочий класс Европы не смог превратить создавшуюся революционную ситуацию в социальную революцию. Вместо этого — различными путями, под разноцветными знаменами и в различном контексте — континентальный европейский капитал нашел спасение в государственном капитализме и соответствующих диктатурах.

Первой из них была большевистская диктатура в России; за ней последовала фашистская диктатура в Италии (1922). Позднее появились диктатуры Салазара в Португалии (1926), Гитлера в Германии (1933), Франко в Испании (1939). Те, в свою очередь, помогли установлению фашистских диктатур в ряде стран предвоенной Европы и «коммунистических» – в послевоенной, преимущественно в Восточной и Центральной Европе.

В Болгарии катализатором такого кризиса в 1923 г. был Девятииюньский переворот против Александра Стамболийского. Сам его режим уже был следствием этого кризиса, и первые его удары были направлены против анархистов (закон против «разбойников» 1922 г. и ямбольская бойня в следующем году). Тем не менее, когда болгарская монархия и буржуазия совершила свой переворот против мелкой сельской буржуазии, анархисты первыми пытались безуспешно поднять на сопротивление крестьян, рабочих и рядовых членов Болгарского земледельческого народного союза и компартии (Килифарское восстание в июне 1923 г.). Этот опыт достижения «единого фронта СНИЗУ» потерпел провал из-за политики верхушек обеих партий.

Упустив эффект стихийности и внезапности, без каких-либо шансов на победу, Москва с запозданием в 2 месяца дала сигнал к восстанию одной партии (компартии), возглаляемой оппортунистами и ее агентами, у которых никогда не было революционной готовности, стратегии, тактики и организации. Это проявилось и в ходе «восстания», его результатах и позорном поведении его «вождей». Кровавую цену за эту авантюру Коминтерна заплатили те, кто не откликнулись в июне на призыв к революционному сопротивлению снизу и, прежде всего, в сёлах, где были быстро подавлены очаги запоздалых бунтов.

Продолжением этой политики «пятой колонны» Москвы были еще более кровавые события 1925 г., в ходе которых анархисты потеряли своих лучших людей. Гео Милев справедливо воспел стихию и спонтанность восстания. На его трупах и костях продоллжают паразитировать хитрецы и подлецы, которые, как «мокрые курицы», сбежали в Югославию или по каналам в СССР. По неуточненным данным, там нашли убежище около 3000 человек, среди которых, помимо «тесняков» (партийных коммунистов — прим. перевод.), было немало земледельцев и анархистов. Две трети из них, то есть 2000, погибли от пули в затылок или на сибирской каторге, а остальные, во главе с Димитровым, Коларовым, Червенковым и другими «бойцами невидимого фронта», были завербованы ГПУ (бывшей ЧК) и после 9 сентября 1944 г. поставлены у власти, вместе с бывшими партизанами, заключенными и настоящими люмпенами, превратившись в полицейскую структуру сталинистской диктатуры, которая пришла на смену монархии. Остальное известно.

Георгий Константинов

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: