Язык

Заработная плата как фикция политэкономии

Заметка, рассказывающая нам о таком термине как «зарплата» и его реальной сути. Также попутно затронуты вопросы разделения труда, порождающего классы, перерождения социалистической экономики в госкапитализм, кооперативы при капитализме и при соц.экономике.

Заработная плата как фикция политэкономии

Заработная плата как фикция политэкономии

При капитализме заработная плата является превращенной формой, скрывающей под видом «цены труда» рабочего цену его рабочей силы.

Но эта мистификация капиталистического способа производства продолжается и после его устранения. Например, «зарплата» при социализме как способ «распределения по труду», о чем всерьез писали советские учебники политэкономии. Исходная иррациональность этой категории капиталистической экономики, характеризующей наемный труд, нисколько не смущала некоторых теоретиков политической экономии социализма. Впрочем, это не должно никого удивлять, если вспомнить такую блестящую категорию, как «социалистическое товарное производство», или закон стоимости, «сознательно используемый» на основе общественной собственности — в противоположность стихийному действию этого закона в условиях «товарного производства при частной собственности на средства производства» и т.п.

При капитализме «заработной платы» нет — есть цена рабочей силы, уплачиваемая за этот товар. «Зарплата» — форма проявления, скрывающая истинное отношение и создающая видимость отношения прямо противоположного.

Не менее справедливо это применительно к социализму. Чтобы предельно популярно показать это, представим себе ремесленника, ведущего свое «дело» без привлечения рабочей силы со стороны путем найма. Если такой ремесленник живет в обществе, где капиталистический способ производства уже (или еще) господствует, то он — мелкий буржуа. Его средства производства — капитал, стало быть, он может присваивать не только стоимость, произведенную собственным трудом, но и получать (иногда) прибыль.

Как дело представляется ему самому? Ремесленник не платит сам себе «зарплату», но, живя в «капиталистическом окружении», он всю свою выручку, за вычетом расходов на материалы и износ орудий труда и т.п., воспринимает как «прибыль». Между тем, его чистая выручка, безусловно, может быть разделена на «зарплату», возмещающую расходы на его минимально необходимые для жизни потребности, и на «прибыль» (если что-то остается), являющуюся источником накопления и удовлетворения дополнительных потребностей сверх самого необходимого. С точки зрения общих условий капиталистического производства, однако, такое деление может оказаться неверным: действительную прибыль мелкий буржуа может получить лишь тогда, когда выручит за свой продукт, превращенный в товар и проданный, такую сумму, которая, за вычетом расходов на производство, превысит обычную цену рабочей силы соответствующего качества на рынке. На практике же сплошь и рядом мелкий буржуа может делать накопления, лишь урезая расходы на личное потребление до уровня, стоящего гораздо ниже соответствующей цены рабочей силы наемных рабочих. Например, в США мелкие фермеры, по одному расчету, сделанному в 70-х годах, имели доход на уровне 70% зарплаты наемных рабочих промышленности (при том, что многие из них еще и прирабатывали «на стороне»).

Как бы там ни было, наш ремесленник не платит сам себе зарплату, хотя распределение своей выручки он производит с учетом той необходимой суммы, которая, фактически, является аналогом «зарплаты».

Представим теперь себе этого ремесленника, объединившегося в кооператив вместе с некоторым числом других, производящих такую же продукцию. Причем речь идет не о сбытовом кооперативе, а о производственном, то есть таком, где кооперированные рабочие совместно производят продукт и продают произведенное на рынке.

Естественно, что суммарная выручка кооператива ничем принципиально не отличается от выручки отдельного ремесленника, только вместо одного работника и одновременно собственника средств производства и продукта труда налицо есть коллектив тех и других.

Точно так же, как отдельный ремесленник распределяет свою чистую выручку по полочкам: это — на пропитание, это — на черный день, это — на расширение производства (например, на покупку улучшенных орудий или новых видов материалов для производства новых видов продукта), — производит такие операции и кооператив. Члены кооператива, естественно, не платят сами себе зарплату, они получают свою индивидуальную долю в выручке (например, по «трудочасам»), и та часть выручки, которая предназначена для производственных нужд, остается их коллективной собственностью (или прибавляется к их индивидуальным паям в этой собственности).

Допустим, что кому-то из захваченных окружающими этот кооператив отношениями найма придет в голову назвать свою индивидуальную долю «зарплатой» и заявить, что «кооператив нам платит за труд». Нелепость такого заявления будет бросаться в глаза до тех пор, пока общее участие в делах кооператива — и в труде, и в решении всех вопросов управления и «дележа», — будет оставаться правилом. Пока кооператив как коллектив трудящихся-собственников не противостоит каким-то образом каждому отдельному его члену как нечто внешнее и от него независимое, никаких мистификаций и иллюзий на счет «найма» и «зарплаты» возникнуть не может.

Если мы представим себе такой кооператив, охвативший все общество (первоначально, разумеется, в национальных рамках, созданных капитализмом) и все отрасли национального труда, работающий не на рынок (который сохраняется только как «внешний»), а для удовлетворения потребностей членов этого общества (при том даже, что какая-то часть продукта будет вымениваться на «внешнем» рынке для удовлетворения потребностей в продуктах, собственного производства которых нет), то такой кооператив и будет тем, что мы называем социализмом — «союзом свободных людей, работающих общими средствами производства и планомерно расходующих свои индивидуальные рабочие силы как одну общественную рабочую силу» (К. Маркс).

Сказанное про кооператив ремесленников остается справедливым и для этого «кооператива» — здесь нет ни наемного труда, ни «зарплаты».

Посмотрим, однако, еще раз на этот кооператив ремесленников, ведущий производство в капиталистическом обществе и являющийся, поэтому, коллективом кооперированных мелких буржуа. При достижении им определенных размеров возникает необходимость выделения в нем людей, выполняющих определенные специальные функции: счетовода, учетчика готовой продукции, технолога, торгового агента, диспетчера (то есть «управляющего» производством) и т.д. Такие люди могут быть приглашены со стороны как наемные работники, или приняты в полноправные члены-совладельцы, или выполнять эти функции станут сами члены кооператива, что потребует их частичного или полного освобождения от участия в действительном труде. Если для сохранения «чистоты модели» не рассматривать вариант с использованием наемного труда, то возникновение такого «слоя» служащих в кооперативе ничего не меняет в его политико-экономической сути: он остается коллективом трудящихся-собственников, часть из которых занята выполнением некоторых функций, обслуживающих производство, признанных полезными и необходимыми всем коллективом, причем на условиях, им же и утвержденных. Контроль за добросовестным исполнением этими служащими своих обязанностей ничем не отличается от того взаимного контроля, который, несомненно, осуществляли бы и до этого члены кооператива, которые вряд ли были бы настолько глупы, чтобы позволить кому-то из них бить баклуши вместо труда, то есть, фактически, садиться на шею родному коллективу.

Теперь мы вправе ввести в «модель» различные дополнительные допущения: возможен обман коллектива лицами, ведущими счета и торговые операции, возможно появление групп, которые, воспользовавшись пассивностью или доверчивостью остальных, станут командовать всем кооперативом в ущерб общему делу, преследуя какие-то свои особые интересы, например, добиваться непомерно увеличенной доли в доходах кооператива для «должностных лиц» и т.п., или вообще постараются отстранить основную массу членов от принятия важных решений. Возможность злоупотребления доверием коллектива создается самим существованием коллектива.

Но, разумеется, никакие злоупотребления не отменяют того, что собственниками кооператива по праву являются все его члены, даже если они сплоховали и на какое-то время упустили «бразды правления» из своих рук. Чем обеспечена их собственность? Их собственным трудом и правом собственности. Чем обеспечено их право собственности? Договором равноправных совладельцев и сотрудников, волевым отношением, содержание которого задано реальными трудовыми отношениями, договором, охраняемым буржуазным правом, правом общества, в котором они живут. Вещь становится действительной собственностью независимо от права. Право лишь охраняет собственность, но не создает ее.

Что представляют из себя с политико-экономической точки зрения упомянутые злоупотребления? Попытку фактического лишения членов кооператива не права собственности, а самой собственности. Другими словами, попытку создания такого положения, когда право собственности остается за коллективом, а саму собственность, фактически, держит в своих руках только часть этого коллектива.

Реальность собственности заключается в способе ее реализации.

Коллективная собственность реализуется иначе, чем индивидуальная. Реальность коллективной собственности обеспечивается присвоением каждым членом коллектива доли в «распределяемой» части сообща произведенного продукта, а стало быть – участием всего коллектива в «дележе» на эти доли. Коллективная собственность реализуется через присвоение членами коллектива «нераспределенной» части этого продукта, идущей на развитие производства, а стало быть, через участие всего коллектива в «дележе» продукта на части, идущие на потребление и накопление. Коллективная собственность, в отличие от индивидуальной, требует наличия ряда общественных функций – ее реализация предполагает коллективное исполнение этих функций или коллективное назначение ответственных за их выполнение лиц и коллективный надзор за ними. Так же, как отдельный собственник-капиталист назначает, проверяет и увольняет управляющего, который замещает его как предпринимателя, собственник-коллектив назначает, контролирует и смещает своих «должностных лиц», замещающих его в некоторых, определенных самим коллективом, функциях.

В кооперативе, живущем в капиталистическом обществе, внешнюю охрану его собственности осуществляет буржуазное государство и право. Как мы видели, оно не может помочь, если члены кооператива будут хлопать ушами, но, во всяком случае, буржуазное право не допускает, чтобы управляющий уволил хозяина, так что дело хозяина – уволить обманувшего его доверие управляющего.

Но вернемся к социализму. Как уже было сказано, сама коллективная форма собственности создает возможность злоупотреблений ею, которых не знает собственность индивидуальная – очень трудно надувать самого себя. Представим себе картину, аналогичную описанной выше, но с поправками на масштабы кооператива. Здесь бросается в глаза одно отличие – социалистический кооператив охватывает все общество, никаких «внешних» гарантий прав его членов в лице буржуазного государства и права, естественно, нет, то, что в таком обществе называется еще по старинке «государством», на самом деле — организация самих членов кооператива, управляющая производством и осуществляющая некоторые иные, непроизводственные социальные функции. Помощи «извне» ждать неоткуда – сами члены кооператива являются «гарантами» своей собственности и обеспечения своих функций, необходимых для ее реализации. Однако, допустим на мгновение, что это «государство» — вовсе не организация всех членов кооператива, что она не совпадает с обществом, что она снабжена органами публичной власти, стоящими над трудящимися, словом, что это – государство в полном смысле слова. После этого совсем нетрудно представить себе, как возникают упоминавшиеся выше «группы, которые, воспользовавшись пассивностью или доверчивостью остальных, станут командовать всем кооперативом в ущерб общему делу, преследуя какие-то свои особые интересы… или вообще постараются отстранить основную массу членов от принятия важных решений». Представим себе также, как эти «активные группы» подчиняют себе государство и используют органы публичной власти для охраны своего привилегированного положения, превращаются в формально выборную, а фактически – несменяемую и самопополняющуюся господствующую группу, узурпировавшую функции, формально принадлежащие всем, посредством которых, как было показано, реализуется коллективная собственность. Что останется от последней, кроме коллективной формы? Она по-прежнему останется коллективной собственностью, но не всего коллектива трудящихся, а лишь этой «верхушки». В этом случае фактическая узурпация коллективной собственности частью коллектива, противостоящей остальному коллективу, явится необходимой предпосылкой возникновения политической власти, охраняющей это положение, и круг замкнется – причина станет следствием, исходная предпосылка превратится в положенную самой формирующейся системой, которая начнет воспроизводить самое себя.

Почему это невозможно?

Конечно, для того, чтобы такая возможность превратилась в действительность, нужны особые условия, но допущение их вовсе не фантастическое. Фантастической является только та последовательность событий, которая изложена – превращение союза свободных людей – социалистического общества – в свою противоположность: в коллектив зависимых от «верхушки» этого коллектива и подчиненных ей работников, не владеющих ни средствами производства, ни, фактически, самими собой.

Социализм не появляется на свет готовым и вдруг. К нему ведет более или менее продолжительный подготовительный период, продолжительность и конкретные формы которого определяются множеством факторов, но, в конечном счете, исходным уровнем социально-экономического развития общества, начавшего социалистический переворот. Именно в этом периоде могут сложиться предпосылки того, что социализм как формирующаяся система окажется «подмененным» своей противоположностью, или, если точнее, процесс формирования новой общественной системы, отклонившись под давлением каких-то неблагоприятных факторов, сформирует не социализм, а нечто иное, ему противоположное. В каком смысле противоположное? В том, который характеризует сущность социализма как общественного строя – в смысле отсутствия реальной общественной собственности на средства производства, разумеется. Там, где нет реальной общественной собственности, нет и «реального социализма». Сути дела не меняет то, что описанная система по некоторым признакам сходна с социализмом: например, по форме она представляет собою «кооператив», в ней отсутствует класс частных собственников средств производства, преодолены товарно-денежные отношения и общественное производство ведется по единому плану. Это доказывает только ее близость к социализму, но не его осуществление. О каких «неблагоприятных факторах», «искривляющих» процесс формирования социализма, идет речь? Обо всех, способствующих формированию чрезмерной самостоятельности государства по отношению к обществу, выходу государства из-под контроля создавшего его класса и установлению господства государства над обществом, в том числе и над породившим это государство классом – рабочим классом.

Когда государственная собственность начинает противостоять трудящимся как внешняя независимая сила, появляется почва для мистификаций, выражаемых терминами «наем» и «зарплата». Вполне естественно поэтому, что со стороны рабочих появляется отношение к труду с точки зрения условий «найма», а «зарплата», которую «платит государство», воспринимается, как должное (но не ее размер, как правило). Между тем, и в описанной системе «зарплата» остается фикцией. Государство в такой системе вовсе не нанимает рабочих: в таком «кооперативе», т.е. государстве, поглотившем все общество, все его наличные рабочие силы причисляются к объективным факторам производства, ибо им некуда больше деваться, кроме как трудиться на «общество», то есть на государство. При этом вовсе не обязательно существование таких крайних форм, как лишение трудящихся права выбора места жительства и работы, как это было осуществлено в КНР с 1957 г. или в СССР в отдельные периоды его истории. Достаточно того, что всюду, где трудящийся поступает на работу, он сталкивается с одним и тем же «хозяином» — государством, представленным его доверенными лицами, людьми, чей социальный статус резко отличается от статуса «рядовых» рабочих. В отличие от капитализма, «зарплата», которую «платит» государство тем, кого не нанимает, является, по своему экономическому содержанию, не ценой рабочей силы, которую нет надобности покупать, поскольку она и так фактически принадлежит государству. Естественно, она не является и аналогом пропитания, получаемого рабом от рабовладельца: это государство – не собственник своих собственных граждан. «Зарплата» в такой системе – превращенная форма основного производственного отношения, находящегося как бы между рабством и наемным рабством: собственности государства на средства производства и совокупную рабочую силу общества, но не на ее носителей.

Но рабочая сила неотделима от личности рабочего. Поэтому, в отличие от наемного рабочего капиталистического общества, находящегося в экономической зависимости от класса капиталистов, но не в личной зависимости от отдельного капиталиста, в такой системе формально свободный рабочий находится не только в экономической зависимости от единственного «хозяина» — государства, но и, в силу этого, в личной зависимости от него. Это – не рабство или крепостничество, но отношения зависимости того же типа.

В КНР дело обстояло иначе – там «коммуны», в лице их руководства, фактически, превратились в собственников своих членов и торговали ими, но именно как носителями рабочей силы, а не как личностями. При этом городские рабочие были лишены гражданских прав, то есть являлись «собственностью» государства. Это связано с формированием в КНР двух параллельных систем собственности – государственной и «коммунальной».

Описываемая картина – в основном, «советское» явление. Таким образом, под маской «зарплаты» советский трудящийся, например, получал от государства не «цену рабочей силы» и не «пропитание», а долю в созданном его трудом продукте (как в кооперативе и при социализме), но долю, которую он не присваивал, в отличие от кооперативной и социалистической форм, как совладелец условий производства, а которой он наделялся государством как реальным собственником средств производства и рабочей силы. Величина этой доли определялась, соответственно, не соглашением трудящихся между собой или отдельного трудящегося с государством, а самим государством. На эту величину влияли, с одной стороны, интересы государства как организатора производства, заинтересованного в хорошем состоянии своей собственности (подобно рачительному рабовладельцу), с другой – особые интересы государства, порождающие, в частности, скрытые формы социального паразитизма среди господствующей «верхушки». Таким образом, не только «зарплата», но и «распределение по труду» оказывалось фикцией, что нуждалось в специальном идеологическом обосновании.

Подводя итог, можно сказать, что заработная плата является, пожалуй, самой удивительной категорией: не существуя нигде, она присутствует повсюду, вечно что-то скрывая под своей такой с виду простой, но такой таинственной на самом деле маской.

Из всех геометрических фигур самая устойчивая — пирамида, но только тогда, когда она покоится на своем основании, а не на верхушке. Противоположность между социализмом и системой общественных отношений, существовавших в СССР начиная с времени «построенного в основном» «социализма», это противоположность двух пирамид, стоящих на основании и на верхушке. Вторая является точным подобием первой, но для ее устойчивости нужны внешние подпорки, сохраняющие ее в таком неустойчивом и неестественном положении. Когда эти подпорки приходят в негодность, пирамида рушится.

Это — очень грубая аналогия: «подпорки», то есть государство, на самом деле встроены внутрь конструкции, но это — всего лишь образное выражение для иллюстрации того факта, что «социализм» в СССР стоял на голове и потому, несмотря на сходство с действительным социализмом, еще им не был и должен был быть «перевернут» и стать на единственно прочное основание — на всю массу трудящихся — или рухнуть рано или поздно.

Источник

Не найдено похожих записей.

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: