Язык

Uturuncos

Сегодня мы представляем вашему вниманию статью, рассказывающую о деятельности перонистов в Аргентине в 50-60-е годы. Мы уже вскользь упоминали это движение в одной из прошлых статей (и критике статьи). В данной же заметке будет рассказано о перонистском подполье и о развитии партизанской борьбы: первый опыт, успехи и неудачи, противодействие репрессивных органов.

Тукуман и перонистское сопротивление

В 1956 году ситуация с политическим развитием перонизма в провинции Тукуман была сходной с ситуацией, царившей по всей стране. Правительство, пришедшее к власти в ходе «Освободительной Революции» 1955 года, решило стереть из массовой памяти все воспоминания о, почти десятилетнем, правлении хустисиализма (доктрина создания «справедливого» государства в Аргентине, выдвинутая в 1946-47 Х. Д. Пероном — прим.ред.). Шаги новой национальной политики были крайне радикальны – опасавшись недовольства зачастую проперонистски настроенных профсоюзов, правительство обезглавило все крупные синдикаты области, поставив в их руководство лояльных режиму людей. Рабочая Федерация Сахарной Промышленности Тукумана (FOTIA) – фактически, главный профсоюз в провинции, — была лишена практически всех официальных представителей, заподозренных в симпатиях к перонизму.

В апреле 1956 года губернатор Тукумана объявил о существовании плана «перонистского мятежа» в провинции. Были мобилизованы армия и полиция, которые полностью блокировали столицу области Сан Мигель де Тукуман, а так же города Монтерос, Тафи Вьехо и Консепсьоне. Официальное количество задержанных за «связи с перонизмом» составляло 140 человек: здание FOTIA было закрыто, руководители арестованы.

4 мая рабочие Ауилареса и Сент-Люсии в знак солидарности с задержанными, объявили стачку. Вмешательство провинциальных отрядов полиции живо прекратило все забастовки. Лояльные режиму руководители FOTIA заявили, что «любой стачечный акт или действие подобного характера, прерывающее или мешающее производственному процессу, будет рассматриваться как тяжёлый саботаж против Освободительной Революции». Это не сильно помогло – 8 мая около 900 рабочих Консепсьона оставили трудовые посты, протестуя против задержаний своих руководителей. Хотя забастовка была признана незаконной, только 150 человек на следующий день вернулись к работе – остальные продолжали бастовать.

Ситуация ещё более ухудшилась в июне, когда правительством был разоблачён заговор генерала-перониста Валье. После того, как бравый генерал убежал в соседнюю Боливию, по провинции прокатилась волна арестов его реальных и мнимых сторонников. Избиения и пытки в полицейских участках стали обычным делом.

«Командо 17 Октября»

Начиная с 1956 года так называемые «команды перонистского сопротивления» начинают возникать по всей стране. Информация, которой мы обладаем в отношении этих групп, весьма скудна и отрывочна. Мы, например, не располагаем сведениями о большинстве провинциальных боевых групп, ввиду того, что их история была отложена в сторону в угоду истории вооружённых команд больших городов.

Одна из самых разветвлённых боевых групп была организована Джоном Уильямом Куком в 1955 году в Буэнос-Айресе и именовалась она «Национальная Боевая Команда Перонистов». Эта подпольная армия осуществляла контроль над многими провинциальными солдатами, в том числе, и над солдатами Тукумана.

В конце 1955 года перонистский активист 31-летний сын бывшего анархиста, Феликс Серравалье загорелся желанием создать в своём городе Ла Банда фракцию нелегального перонистского движения. В 56 году он узнаёт о существовании в Сан Мигель де Тукуман боевой группы, имевшей название «Командо 17 Октября». Через бывшего депутата Флорио Бульдурини Серравалье выходит на Мануэля Энике Мена, Тосканите Пена и сеньора Васкеса Гусмана (собственно, руководителей C17O). В том же году он и присоединяется к перонистским повстанцам.

Мануэль Мена

Мануэль Мена

Мануэль Мена, авторитетный политический деятель провинции, в то время уже наладил кое-какую нелегальную работу. В многочисленных окрестных домах он собирал группы рабочих и молодёжи, которым популярно объяснял необходимость борьбы за возвращение Хуана Перона. В свою молодость он был коммунистическим активистом, и продолжал им являться до тех пор, пока в середине сороковых годов его марксистские догматы не были в пух и прах разгромлены пришедшими к власти перонистами, направившими страну по «третьему пути» — отказу как от коммунизма, так и от капитализма. Активный участник рабочей борьбы, он увидел в хустисиализме реальную опору аргентинского пролетариата, который с приходом Перона в массовом порядке стал переходить из левого лагеря в лагерь правящей партии.

Мена не только организовал работу своей местной группы, но и наладил связь с «Национальной Боевой Командой Перонистов». Из Буэнос-Айреса Мануэль получал агитационные материалы и печатные директивы от Кука, Сезара Маркоса и Рауля Логомарсино посредством друзей-железнодорожников, нелегально переправлявших печатную продукцию хустисиалистов. Две организации в то время работали в одном ключе и одними и теми же методами: транслировали пластинки с записями речей Перона, разрисовывали стены различными лозунгами, да время от времени взрывали небольшие бомбы собственного изготовления.

Но главная работа всё-таки велась на политическом фронте. Мена наладил чёткую связь с сочувствующими в других кварталах Сан Мигеля и теперь, с приходом Серравалье он имел возможность распространить своё влияние и на соседнюю провинцию Сантьяго дель Эстеро, в частности – на город Ла Банда.

В основном эти контакты проходили через местных рабочих, но в ареале влияния Мануэля Мена были и бывшие депутаты перонистского правительства и бывшие синдикалистские лидеры, оставшиеся не у дел после революции 1955 года. Но были и другие связи – связи со старушками, сочувствующими прежнему режиму, которые содержали дома, где нелегально собирались члены группы. Они называли эти убежища «домами тётушек». Хуан Карлос Диас ещё помнит одну из таких «тётушек», 53-летнюю Мари Агуэро. Отчаянную женщину, которая не только лично выходила на акции по нанесению на стены антиправительственных лозунгов, но даже оказавшая группе и другую помощь – именно она предприняла путешествие в Боливию дабы обеспечить организацию взрывчатыми веществами. Мари была забыта всеми, кроме перонистского правительства, которое до 1955 года исправно выплачивало ей солидную пенсию за многолетний труд (которую новый режим значительно урезал). Всё время она повторяла: «Если Перон дал мне то, что у меня есть, я отдам жизнь за Перона». Курьерскую связь с Боливией тогда наладил Джон Уильям Кук, который стремился установить контакт между боевыми группами в самой Аргентине и сотнями активистов, оказавшихся после переворота 1955 года в изгнании – в соседних Боливии и Парагвае. В корреспонденции, которой в те времена обменивались Кук и Перон, Мануэль Мена фигурировал в качестве ответственного лица, отвечавшего за связь между боевыми группами Боливии и северо-запада Аргентины.

Между 1955 и 1958 гг. «Командо 17 Октября» продолжает налаживать связи в Тукумане на всех уровнях аргентинского общества: в те года сочувствующие хустисиализму происходили из разных социальных слоёв – мелкая буржуазия, пролетариат, профсоюзные активисты – все горели ненавистью к правительству и готовы были убивать и умирать ради Перона.

Одни из первых активных действий перонистских активистов относятся к 1957 году, когда члены боевых перонистских групп Тукумана и Сантьяго дель Эстеро за несколько месяцев устроили ряд резонансных акций, в поддержку предвыборной кампании Артуро Фрондиси. Несмотря на то, что Фрондиси являлся откровенным выходцем из еврейских кругов, именно его кандидатуру поддержал находившийся в ссылке Хуан Перон, предполагая, что тот подготовит почву для возвращения изгнанника.

Тогда Феликс Серравалье и его друг Карлос Херес Алгера своровали с геофизической станции коротковолновый радиопередатчик и, чуть его модернизировав, создали свою «радиостанцию» «Patria Libre» (Свободное Отечество). С этим устройством они регулярно вмешивались в радио эфир, чтобы передавать революционные призывы к общественности. В другом случае, эти два боевика подожгли бутылками с «коктейлем Молотова» французский лёгкий самолёт в знак поддержки Алжирской Революции. Однако, самой крупной акцией, совершённой боевой группой в Сантьяго дель Эстеро, стала организация крушения поезда близ склона Чаупипоса. Тогда, выкрутив винты из рельсов, боевики Серравалье пустили под откос состав с сахаром: в течение нескольких последующих месяцев боевики и их сочувствующие раздавали бесплатный сахар населению. Это были зачатки «протогерильи», первые попытки революционной вооружённой деятельности, которая позже произведёт качественный скачок. Но уже тогда сеть поддержки и взаимопомощи была налажена. В случае каких-либо проблем, члены боевых групп скрывались в «домах тётушек» или же могли попросить помощи у бывших военных или синдикалистских лидеров времён перонистского режима.

Герилья Uturuncos: Первые шаги

Президент Артуро Фрондиси не оправдал надежд Перона. Выпустив из рук все нити власти, он продолжил тот гибельный путь, начатый страной после революции 1955 года. Аргентина дана на откуп иностранному капиталу и местной олигархии, перонисты и рабочие, протестующие против денационализации промышленности, преследуются и бросаются в тюрьмы, установлена жёсткая реакция, ведомая армейскими генералами Арамбуру и Рохасом.

В связи с этим, Хуан Перон с 1959 года начинает слать на родину новые директивы: обвиняя правительство Фрондиси в национальном предательстве, он призывает развивать тайную деятельность и идти «путём восстания и сопротивления». Джон Уильям Кук, командующий «Национальной Боевой Командой Перонистов», в ответ на это учреждает в Буэнос-Айресе, Ла Плате и других крупных городах небольшие вооружённые группы, занятые накоплением оружия в процессе ожидания приказов к началу конкретной борьбы.

Происходит качественный сдвиг и в боевой перонистской группе Тукумана, когда внутри «Командо 17 Октября» разыгралась бурная дискуссия. Под влиянием книги испанского анархиста Абрахама Гильена «Агония империализма» (а, конкретней – под влиянием одной из глав этого труда «Вооружённая борьба против империализма»), активисты принялись обсуждать эффективность методов сопротивления, применяемых до сих пор. Дискуссия провоцирует раскол: в результате споров о методах борьбы, образуются сразу три фракции – «Comando Insurreccional Perón o muerte» (CIPOM – «Повстанческая группа Перон или Смерть») и блок «Movimiento de Liberación Nacional» — «Ejército de Liberación Nacional» (Движение Национального Освобождения – Армия Национального Освобождения). В октябре 1959 года группа боевиков CIPOM уходит в лес, чтобы вести против правительства партизанскую войну.

На рассвете, под непрерывным дождём, восемь мужчин, нагруженных оружием и съестными припасами, начали подъём на холм Кочуна. Подобно тем 17 бойцам Фиделя Кастро, высадившимся с яхты «Гранма» для организации на Кубе освободительной революции, сегодня эти 8 перонистских солдат уходили в горы, чтобы начать первую в Аргентине партизанскую революционно-освободительную войну.

uturuncos

Командовали группой Хуан Карлос Диас («команданте Утурунко»), Франко Лупи и Анхель Рейнальдо Кастро. Другими участниками были Хуан Силва («Поло»), Диохенес Романо («Буйвол»), Миранда («Руло»), Вильяфанье («Сахар») и Саньтяго Молина («Мексиканец») – все жители Тукумана. Спустя несколько дней к ним присоединились Леон Ибаньес и Педро Ансельмо Горрита Гонсалес.

Никто из этих десяти не имел никакого военного опыта, однако практически все ранее участвовали в мелких саботажных действиях «Командо 17 Октября». Местность, куда углублялись партизаны, была выбрана не случайно: сельва здесь была настолько густой, что невозможно было за два метра отличить врага от друга; кроме того, в окрестностях трудились работники сахарной промышленности, на вербовку которых изначально и делали ставку перонисты. Хотя первоначальные планы были весьма скромными: привыкнуть к жизни в лесу, научиться властвовать над природой, изучить местность и все второстепенные дороги. Для проведения боевых операций ещё недостаточно средств: на восемь человек имелось всего три пистолета и ручной пулемёт RAM. Активную деятельность планировалось начать лишь после того, как к центральной группе присоединится побольше сочувствующих и будет добыто побольше оружия: именно тогда Главный Штаб партизанского действия (находившийся в Сан Мигеле) планировал начать боевые действия.

Теория партизанского движения, опять же под воздействием Гильена, была предельно упрощена. Испанский анархист предсказывал полный провал узконаправленной политической организации, поэтому идеология «Uturuncos» (как их позже называли, исходя из прозвища командира группы Хуана Карлоса Диаса) была доведена до, можно сказать, чисто «народнического» перонизма, лишённого демагогии и различного рода инсинуаций и непонятностей, ради привлечения к борьбе простых сельских тружеников, далёких от политики.

Три столпа поддерживали платформу теоретической позиции движения: Национальная Независимость (как духовная крепость, способствующая развитию Нации), Экономическая Независимость (как форма развития национальной промышленности и торговли, порабощённых с 1955 года иностранным капиталом) и Социальная Справедливость. Ну и, конечно же, финальной целью борьбы «Uturuncos» оставалось возвращение на родину генерала Перона и торжества концепции «Третьей Позиции».

Первое время десяток партизан были заняты строительством скрытых убежищ и будущих складов для вооружения и продовольствия. Наконец, весьма освоившись в подконтрольной местности и осознав, что здесь их найти практически невозможно, боевики CIPOM, вопреки указаниям руководства, начали предпринимать первые конкретные шаги в направлении развёртывания полномасштабной «сельской герильи». Группа успешно атаковала и разоружила полицейские патрули в деревнях Лас Бандеритас и Альто Верде. Воодушевлённые, они храбро спустились в сам Сан Мигель, где напали на полицейский пост близ железнодорожного вокзала: здесь было похищено некоторое количество оружия и боеприпасов. Той же ночью партизаны оперативно переместились в городок Компенсьон для того, чтобы атаковать здание пожарной части. Операция началась с поджога расположенного поблизости магазина автозапчастей, но нерешительность ударной команды перечеркнула все усилия и акция не была исполнена. Для многих первых перонистских партизан такая бурная деятельность выходила за рамки их возможностей.

uturuncos1

Арестованные полицией участники Uturuncos

После серии атак, партизаны наконец поняли, почему Главный Штаб так настойчиво предупреждал их о вредности несвоевременных вооружённых действий: десять перонистов привлекли внимание всей полиции региона, которая отныне весьма усиливает свой контроль над местностью. В итоге партизанская группа теряет контакт с командованием, более сложным становится процесс добычи питания и информации. Следствием этого стало то, что в течение ноября боевики группы вынуждены были питаться дикими плодами, охотиться на птиц и воровать овощи с грядок расположенных поблизости усадеб. Но несмотря ни на что, они продолжали свою политико-агитационную работу среди обнищавшего населения провинции.

Тем временем, и в самом лагере партизан начались трения – из-за разногласий Диас и Лупи лишили командного статуса Кастро. После этого Кастро, Лупи и Силва покидают группу и уходят вверх, чтобы в горах организовать новый лагерь. Однако они быстро возвращаются не найдя подходящего места, но некоторое время блуждают в тумане в поисках нужной тропы. В этот момент полицейские силы обнаруживают старый лагерь герильерос: Хуан Карлос Диас командует быстрый отход и семеро перонистов, быстренько похватав оружие, документы и некоторые съестные припасы, скрываются в лесу. Тем временем, блуждающая в дымке группа Кастро наконец находит дорогу к лагерю и здесь попадает в полицейскую ловушку.

История первой группы сельских герильерос в Аргентине закончилась неудачно – трое из них оказались за решёткой. Семеро же остальных вернулись в Сан Мигель, восстановив утерянные контакты с Главным Штабом. Однако стражи порядка рановато праздновали победу над перонистским революционным подпольем – спустя полтора месяца о партизанах Тукумана заговорила уже вся страна.

Штурм полицейского участка в Фриасе

Главный Штаб герильи вновь начал свою работу в конце ноября. Не унывая от первой неудачной попытки, командующие перонистским сопротивлением решают организовать большую партизанскую операцию, которая принесёт им популярность в рядах сельского пролетариата.

Происходит реорганизация сил: Хуан Карлос Диас и Фелипе Хенаро Карабахаль, команданте городских групп Альяхо, Пилы и Хойи, отправляются в провинцию Сантьяго дель Эстеро с группой боевиков, чтобы соединиться с силами Феликса Серравалье. Сюда «команданте Утурунко» и Карабахаль привозят 22 человека, возраст которых колеблется от пятнадцати до двадцати пяти лет. Серравалье («команданте Пума») в тот момент имеет в своём распоряжении тридцать четырех боевиков и некоторый опыт в организации небольших революционных операций. Месяцем раньше он даже устроил эдакий «лагерь обучения», располагавшийся на заброшенной усадьбе в деревне Чумильо.

23 декабря объединённая группа на автобусе, предоставленном друзьями Серравалье, переброшена в местечко Пуэсто дель Сьело. Здесь боевики переночевали и утром погрузились в грузовик, который привёз всех этих партизан в городок Фриас (около 25 тысяч жителей), расположенный в 160 километрах от Сантьяго дель Эстеро.

В четыре часа ночи 24 числа группа «Uturuncos» без единого выстрела берёт штурмом местный комиссариат. Загнав всех находившихся здесь стражей порядка в камеры, боевики грабят отделение: экспроприировано оружие и полицейская форма, сломан центральный радиопередатчик, обрезан телефонный кабель. После всего этого, партизаны загружают добытые трофеи в ранее угнанный грузовик, запрыгивают в кузов сами и уносятся в направлении гор.

На следующий день новость о дерзком нападении на полицейское отделение взбудоражило всю страну: партизанская группа перонистов под управлением «команданте Утурунко» действует в провинции Тукуман! – кричат все центральные газеты. Министр внутренних дел Альфредо Витоло на пресс-конференции идентифицировал некоторых из налётчиков – предатель Тимотео Рохо выдал властям известную ему информацию на следующий же день после акции. Таким образом, полиции стали известны имена Феликса Серравалье и его помощника Карлоса Хереса. Начались усиленные поиски остальных. В этом деле правоохранительные органы Тукумана проявили большую смекалку – через некоторое время губернатор провинции Селестино Хельси объявил по радио, что в окрестностях города Консепсьоне идут ожесточённые сражения между правительственными войсками и герильерос. Обеспокоенные родители несовершеннолетних, ушедших с партизанами, явились в полицейский комиссариат, чтобы выяснить подробности дела. Таким образом, властям удалось идентифицировать ещё шестерых участников партизанской группы.

Тем временем «Uturuncos» не сидели сложа руки: затаившись в горах на четыре дня, 28 декабря они атаковали полицейский джип на одной из автотрасс, который в итоге сумел вырваться из ловушки. Обеспокоенные боевики начали подъём в горы, стремясь быстрее покинуть эти места. Тем не менее, полиции удаётся арестовать Педро Велардеса – водителя грузовика, на котором из Фриаса скрылись повстанцы.

В ходе его допроса выясняются имена и остальных членов отряда, атаковавшего комиссариат. Операция по поимке герильерос вступает в решающую фазу.

31 декабря матери самых молодых боевиков выступают по радио LV12, где просят своих детей сдаться властям. Низкие ночные температуры, недостаток продуктов, постоянная полицейская погоня ослабляют моральный дух некоторой части партизан. Кроме того, многие думали, что их действия являются частью какого-то обширного плана Генерального Штаба, который приведёт к формированию ещё нескольких партизанских фронтов. Этого не случилось, что так же дополнительно влияет на снижение боевого духа.

В конце-концов, 1 января идущие по следу полицейские, задержали четырёх молодых людей, спустившихся с гор в поисках воды и продовольствия. Немного позже сдались ещё 5 человек, получившие разрешение на это от командования отряда, ввиду своего возраста. В тот же день, недалеко от Консепсьоне был арестован и Хуан Карлос Диас: во время перехода через реку его унесло течением как раз в тот район, где местность прочёсывали усиленные патрули. С этого момента герильерос, утерявшие единое командование, начали банально разбегаться.

В течение последующей недели были арестованы ещё семеро участников нападения в Фриасе: один из них (Рене Фернандес) был ранен во время погони, остальные сдались без сопротивления.

Скрывшиеся в городах экс-партизаны задерживались по месту своего проживания. Лишь группа Серравалье, состоящая из семи боевиков, приняла решение не сдаваться властям ни в коем случае, а попытаться прорвать окружение. Поминутно скрываясь, группе «команданте Пумы» удалось покрыть за день около 50 километров и таки скрыться в Сан Мигеле, где партизаны нашли приют в одной из квартальных церквей, где с ними встретился Мануэль Мена, поразившийся внешним видом герильерос – грязные, оборванные, голодные и обросшие, они действительно чудом пробрались в город незамеченными.

В декабре 1959 года, в то время как «Uturuncos» атаковали полицейское отделение в Фриасе, Мена и Гильен находились в Буэнос-Айресе, где искали поддержки среди местных перонистов «Национальной Боевой Команды» Джона Уильяма Кука. Кук отрядил в помощники повстанцами из Тукумана свою подругу Алисию Эгурен, которая организовала встречи товарищам с молодыми активистами перонистского сопротивления городских зон Сан-Мартина и Помпей. Активисты «Juventud Peronista» были крайне воодушевлены действиями «Uturuncos»: фактически моментально возникли группы поддержки партизан Тукумана, которые не только предоставили необходимые для герильи деньги, но и сами выразили желание отправиться в провинцию для участия в войне с режимом. Мена внушал им мысль создать третий, столичный отряд, который будет поднимать партизанский фронт после задержаний, последовавших за нападением в Фриасе.

Спустя два месяца таковые отряды были отправлены в Тукуман. Однако провинция за это время пережила период тяжёлых репрессий, и фактически любые перспективы партизанского действия здесь были подавлены властями. Неудивительно, что 10 и 11 марта 1960 года полиция накрыла практически всех прибывших сюда столичных добровольцев: операции по задержанию прошли в доме терпимости Турки Фернандеса и вилле Мануэля Аро, где были задержаны не только перонистские боевики, но и изъято большое количество оружия, гранат и униформы с нашивками с аббревиатурой ELN (Ejército de Liberación Nacional – «Армия Национального Освобождения»). Несколько дней спустя, вместе с несколькими товарищами был арестован и сам Мануэль Мена как раз в тот момент, когда все они, нагруженные оружием, боеприпасами и продуктами, уходили в лес.

В начале этого 1960 года перонистские группы попытались перенести боевые действия в города, устроив своеобразную саботажно-диверсионную кампанию. 15 февраля бомба взорвалась близ топливного хранилища компании «Shell» в Кордове, поджигая 4 миллиона литров бензина и вызвав ранения 13 человек. 11 марта адская машинка разнесла дом чиновника спецслужбы SIDE Давида Кабрера, убив его маленькую трёхлетнюю дочь. 13 числа произошёл взрыв на газопроводе в столичном районе Мар дель Плата. Всё это весьма возмутило полицию, которая опасалась, что перонисты смогут сорвать очередные мартовские выборы в Конституционную Ассамблею, поэтому уже в десятых числах месяца проведена крупная спецоперация: газеты сообщили о 1600 задержаниях перонистских активистов, десяткам из них вменялось в вину создание преступных сообществ и совершение уголовных преступлений. Выборы прошли без эксцессов.

Неутомимый Феликс Серравалье именно в тот момент планировал осуществить операцию по освобождению своих арестованных товарищей, но 1 апреля, находясь в Тукумане, он был остановлен полицейским патрулём. Очень быстро выяснилось, что документы, которыми оперировал «команданте Пума» оказались фальшивыми, и Серравалье был арестован. Казалось, это конец перонистской сельской герильи. Из всех лидеров «Uturuncos» на свободе остался лишь Хенаро Карабахаль, командующий группами в Альяхо и Пила.

Именно он принимает командование над остатками организации и уже к началу лета ему удаётся реорганизовать движение с помощью прибывших из Буэнос-Айреса добровольцев. Но в июне 1960 года полиция, значительно усиленная войсками, прочёсывая леса, обнаружила новый лагерь перонистских партизан. Короткий бой между сторонами закончился ранениями трёх герильерос, остальные были арестованы.

Военный трибунал, судивший боевиков «Uturuncos», был неумолим. Мануэль Энрике Мена за свою преступную деятельность получил 7 лет тюрьмы. Однако, отсидел лишь 3 – в 63 году он бежал из тюремной больницы и, счастливо избежав облавы, через некоторое время всплыл на Кубе, где встречался с самим Че Геварой. В том же году он вновь начал налаживать связи со своими старыми друзьями из Тукумана, в результате чего, в мае того же года в сельве вновь был организован постоянный партизанский лагерь. Но на этот раз боевики не были теми необстрелянными энтузиастами: руководил герильерос сам Мена и десяток его помощников-аргентинцев, прошедших обучение азам сельской герильи на Кубе. Однако особо широкой борьбы теперь развить не удалось – после выборов 1964 года фронт Тукумана разваливается на куски в связи с идеологическими трениями между перонистами и марксистами. Мануэль Мена сходит с политической сцены и вплоть до 1970 года спокойно живёт под чужим именем в одном из рабочих кварталов Сан Хусто. 14 июля 1970 года он умер от рака.

Хуан Карлос Диас, «команданте Утурунко», так же был осужден на 7 лет тюрьмы, но выпущен через три года в связи с амнистией, объявленной новым президентом Артуро Иллиа. В конце 60-х он присоединяется к марксистским повстанцам, а позднее входит в троцкистскую «Революционную Народную Армию». После осуществления ограбления «Коммерческого Банка Севера» в Ла Плате он вновь будет арестован и вновь получит амнистию в 1973 году в связи с приходом к власти левого перониста Эктора Кампоры. Позднее он будит крутиться в правящих кругах провинции Тукуман.

Все несовершеннолетние участники «Uturuncos» получат условные сроки и принудительные трудовые работы.

Абрахм Гильен, беглый испанский анархист и теоретик партизан, наказания счастливо избежал. В середине 60-х годов он вновь всплывёт в Уругвае, где займётся политическим и практическим обоснованием основ «сельской» и «городской» герильи. В 1965 году в свет выходит его книга «Теория Насилия», а уже через год – культовый труд «Стратегии городской герильи», который станет практическим учебником латиноамериканских групп, принявших в качестве главной своей стратегии борьбы концепцию городской партизанской войны – от Уругвая до Доминиканской Республики.

Феликс Серравалье по приговору военного трибунала получает три с половиной года тюремного заключения. Несмотря на небольшой срок, это время будет казаться ему адом – неоднократно к бывшему партизану применялись пытки, в результате чего тюремные стены он покинул уже инвалидом – многократные переломы рук привели к их параличу. До самого 74 года он будет спокойно жить в Ла Банде, вспоминая свою боевую юность.

Некоторые из столичных боевиков-добровольцев «Uturuncos» позднее примут участие в ещё одном эксперименте: попытке создания бывшими боевиками «Национал-Революционного Движения Такуара» армии сельских герильерос (т.н. «Вооружённые Силы Перонистов» — Fuerzas Armadas Peronistas). Но это уже другая история.

Снетков

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: