Язык

Почему мы не были в уродливой антифашисткой Итальянской Коммунистической Партии (PCI)

Очередная, как всегда актуальная, статья Онорато Дамена, известного итальянского левого коммуниста, старого противника фашизма, подробно повествующая о фашизме и антифашизме, как об элементах политической жизни поляризирующих общество с целью манипуляции и отвлечения оного от классовой борьбы.

Da Battaglia comunista номер 10 — май 1973

Мы возвращаемся к историческому климату, который печально пережили, и в котором политическая борьба была доведена до столкновения между фашизмом и антифашизмом, сосредоточивающего партии и соответствующие массы в двух, казалось бы, противостоящих фронтах.

Затем, с двадцатых годов, только итальянская Левая заметила обман и ложь идеологических и политических целей, что скрывались за этой комбинацией «фашизм-антифашизм». Многое указало на единственно верное стратегическое решение — отстаивая классовую позицию, продолжать рабочую борьбу как в первой империалистической войне.

Опыт последних десятилетий наглядно продемонстрировал, как фашизм и антифашизм являются не более чем двумя социальными и политическими наростами капитализма, вышедшими из капиталистической исторической матрицы, в которой и для которой они оба работают, хотя один в регрессивное чувство справа, а другой в прогрессивном смысле слева. Регрессивность и прогрессивность — два ингредиента, полезные и необходимые для мудрой политики по сохранению системы, что было доказано в самые трудные для нее моменты.

Некоторые исторические факты подчеркивают это. В стратегии империалистической Второй Мировой войны капитализм в мировом единстве собственных классовых интересов смог преградить дорогу для любой попытки революционного решения просто в силу своей очевидной странности в тактической схеме фокусирования на поляризацию масс к двум полюсах политического спектра — фашизма и антифашизма. По этой причине с разгромом нацизма в Германии и фашизма в Италии, капитализму удалось восстановить волокна экономики и традиционные органы власти, так как диктатура, делающая ставку на военную машину, была вынуждена свернуться в парламентскую демократию, то есть переход власти от фашистов к антифашистам, не выходил за рамки системы, а оставался внутри нее.

Как видно, речь идет о двух моментах формальной диалектики на службе власти, а ни в коем случае о фундаментальных противоречиях, свойственных революционной диалектике.

Напомним что, несмотря на наши серьезные и неизлечимые внутренние раздоры, борьба с фашизмом под руководством коммунистов всех мастей, заключённых в тюрьму и концентрационные лагеря, значила для всех борьбу до конца против всех видов капитализма, и такая стратегическая задача еще не была заражено проказой «прогрессивной демократии», на что потом вдохновляла Москва.

Это будет основной задачей полностью управляемого «Джоллитизмом» Тольятти — с момента высадки в Салерно была цель освоения PCI в Ливорно, чтобы сделать его основой республиканского правительства. Произошел радикальный идеологический и политический перелом, заставивший прогнуться под себя старые кадры. Разочарованные, струсившие, они вошли в новую партию, а пополнение молодыми кадрами произошло от роспуска фашистских и других самых разных идеологических течений, с более или менее либертарными, но объективно мелкобуржуазными оттенками.

Направление идеологии неизбежно отклонялось от революционного конформизма, возможно, это было менее ощутимо, но не менее серьезно дислоцировало силы, которые изменили природу партии, члены рабочей партии в целом оказались безразличны к классовым вопросам. Тольятти, признаем его заслуги, завершил работу, которая войдет в историю как поворот «революции» против системы… для ее укрепления.

И это линия развития, «новый курс» партии Тольятти, который открыл демократические парламентские силы, стал возможным благодаря победе, в основном американских войск. Социальная и политическая база будет играть свою роль в направлении и в руководстве, в особенности, из среднего класса, призванного теперь продолжать политические демократические институты, которые они ощутили в недрах корпоративного государства фашистского периода.

Масса резервов, порожденная научно-технической революцией и нео-капитализмом на протяжении многих лет, произведенная и чрезмерно расширенная, создала объективные и субъективные условия социально-экономической реальности огромного масштаба, в то время как политическое выражение оставалось наоборот второстепенным.

Таковы социальные категории, находящиеся между капитализмом и пролетариатом, постоянно мечущиеся между этими двумя противоположными полюсами и, поэтому, неустойчивые и нетерпеливые, лишенные собственной экономической основы, посвятившие себя деятельности преимущественно паразитической природы и, следовательно, склонных то к предложению своих услуг для самых необдуманных инициатив, то под тенью мифа о насилии, как в годы Двадцатилетия фашизма, то под тенью мифа о силе цифр и голосов избирателей для завоевания демократического электорального большинства в парламенте и правительстве, которое составляет предел устремлений партии Амендолы[1] и Берлингуэра[2]. Организационный подкуп этих социальных сил является сегодня максимальной и непосредственной целью всех партий т.н. конституционной дуги[3] и тех же фракций внепарламентских групп.

И нет сомнений, что извлечь выгоду из этой ситуации должна была, прежде всего, партия picista[4], что больше других внесла свой вклад в формировании среднего, политически нестабильного и бесформенного класса. Партия, которая больше всех маневрировала здесь с фиктивной политикой и эпидермальной парламентской оппозицией, всегда захватывала поддержку масс в целом, и особенно благодарю умелому использованию пугала фашистских войск, чтобы смести в кучу старые и новые силы на едином антифашистком фронте. Это выгодно, по крайней мере, для узаконивания своего права на долю власти. Говоря об этом политическом, полностью чуждом марксизму, смысле, видно, что он занимает, без каких-либо недоразумений, противоположную сторону на классовых баррикадах. То, что на линии революционной борьбы Итальянская Левая все еще оставалась одна или почти одна, свидетельствует о ее преемственности и соответствии марксизму, а также о том, что её борьба с фашизмом является не тактической защитой демократии и завоевания голосов на выборах (да и была ли партия в конституционной дуге?), но является ударом, направленным в сердце капитализма, который и создал фашизм.

 Онорато Дамен

ПРИМЕЧАНИЯ
1. Антифашист-коммунист, перешедший на позиции республиканского либерализма
2. Секретарь PCI
3. Выражение «конституционная дуга» было придумано и активно использовалось в политических дебатах шестидесятых-семидесятых годов для обозначения партий, сыгравших главную роль в составлении и принятии итальянской конституции 1948 г. В нее входили: Христианско-демократическая партия, Итальянская коммунистическая партия, Итальянская социалистическая партия, Итальянская социал-демократическая партия, Итальянская либеральная партия и Итальянская республиканская партия. Она была наследницей созданного в 1943 г., по инициативе компартии, Комитета национального освобождения и вышедшего из него правительства, созданного после свержения фашизма
4. “Picista” — жаргонное название члена PCI, типа «КПРФвец»

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: