Язык

Антифашизм – наихудший продукт фашизма

Вторая статья из сборника “Фашизм/Антифашизм”  левого коммуниста Жиля Дове. Фашизм сейчас это лишь слово, в которое вкладывают все что угодно, чтобы опорочить своих оппонентов. «Фашистские методы» видятся адептам различных политических течений где угодно, особенно если у них нет сил для адекватного ответа своим противникам. Выполнил ли свою задачу фашизм? И может ли он вернуться? Могут ли «демократия» и «власть »рабочих» партий» изменить ситуацию?

антифашизм, фашизм, антифа

Со времён фашизма в период между мировыми войнами, термин «фашизм» остался в моде. Какая политическая группа не обвиняла своих противников в использовании «фашистских методов»? Левые никогда не переставали обличать возрождающийся фашизм, правые вторят им называя КПФ «фашистской партией». Обозначая собой всё, что угодно, слово утратило своё значение с тех пор как международное либеральное мнение начало описывать любое сильное государство, как «фашистское». Так возрождаются иллюзии фашистов тридцатых, которые приписываются современной реальности. Франко называют фашистом также как его учителей, Гитлера и Муссолини, но никогда не существовало фашистского Интернационала.

Если сегодня господствующая идеология называет греческих полковников и чилийских генералов фашистами, они несмотря на это представляют просто варианты капиталистического ГОСУДАРСТВА. Вешать на государство фашистский ярлык равнозначно обличению партий, возглавляющих это государство. Таким образом происходит уход от критики государства к обличению тех, кто его возглавляет. Леваки стремятся реализовать свой экстремизм своими криками о фашизме, в то же время игнорируя критику государства. Практически они предлагают другую форму государства (демократического или народного) вместо существующей.

Термин «фашизм» имеет ещё меньше смысла в развитых капиталистических странах, где коммунистические и социалистические партии будут играть центральную роль в любом будущем «фашистском» государстве, возводимом против революционного движения. В этом случае гораздо правильнее говорить о простом и чистом государстве и оставить фашизм вне обсуждения. Фашизм одержал триумф оттого, что были обобществлены его принципы: объединение Капитала и эффективного государства. Но в наше время фашизм исчез как таковой, в качестве политического движения и формы государства. Несмотря на некоторые сходства, партии, считающиеся фашистскими с 1945 г. (во Франции, например, RPF, пужардизм, в какой-то мере сегодня RPR) не стремятся к захвату бессильного государства извне 4.

Настаивать на возвращающейся угрозе фашизма значит игнорировать тот факт, что фашизм слабо подходил для той задачи, которую он взял на себя и не смог выполнить: вместо усиления немецкого национального капитала, нацизм кончил тем, что разделил его надвое. Сегодня к жизни пришли другие формы государства, далёкие от фашизма и от постоянно защищаемой демократии.

Со II мировой войной, мифология фашизма обогатилась новым элементом. Этот конфликт был необходимым разрешением как экономических (кризис 1929 г.) так и социальных (неуправляемый рабочий класс, хотя и нереволюционный, но недисциплинированный) проблем. II мировую войну можно изобразить как войну против тоталитаризма в форме фашизма. Это толкование применяется до сих пор и постоянные напоминания победителей 1945 г. о нацистских зверствах служат только оправданию войны, придавая ей характер гуманитарного крестового похода. Всё, даже атомная бомба, может быть оправдано против такого варварского врага. Это оправдание, однако, настолько же правдоподобно, как и демагогия нацистов, которые заявляли, что борются против капитализма и западной плутократии. «Демократические» силы включали в свои ряды государство, настолько же тоталитарное и кровавое как гитлеровская Германия: сталинский Советский Союз, чей уголовный кодекс предписывал смертную казнь с двенадцатилетнего возраста. Все знают, что союзники также обращались к схожим методам террора и массового уничтожения, когда считали это необходимым (стратегические бомбардировки и т.д.). Только дождавшись Холодной войны, Запад начал обличать советские лагеря. Но в каждой капиталистической стране были свои собственные специфические проблемы, Великобритании не приходилось иметь дела с алжирской войной, но разделение Индии повлекло за собой миллионы жертв. США не приходилось организовывать концентрационные лагеря5 для того чтобы заставить замолчать своих рабочих и избавиться от излишков мелкой буржуазии, но оно вело свою колониальную войну во Вьетнаме. Что же касается Советского Союза, с его Гулагом, который сейчас осуждается во всём мире, он просто сконцентрировал в несколько десятилетий те ужасы, что происходили в течение нескольких веков в более старых капиталистических странах, результатом которых также стали миллионы жертв, среди одних только чернокожих. Развитие Капитала ведёт к определённым последствиям, из которых основными являются следующие: 1) господство над рабочим классом, включающее уничтожение, более или менее жестокое, революционного движения; 2) конкуренция с иными национальными Капиталами, заканчивающаяся войной.

Когда власть находится в руках «рабочих» партий, изменяется лишь одна вещь: демагогия рабочей этики становится повсеместной, но когда это будет необходимо жесточайшие репрессии не пощадят рабочий класс. Триумф Капитала никогда не является таким тотальным как когда рабочие сами мобилизуются от его имени в поисках «лучшей жизни».

Для того, чтобы защитить нас от эксцессов Капитала, антифашизм подразумевает вмешательство государства, как нечто само собой разумеющееся. Парадоксальным образом, антифашизм становится защитником сильного государства. Например, КПФ спрашивает нас:

«Какое государство необходимо сегодня во Франции?… Является ли наше государство стабильным и сильным, как заявляет Президент Республики? Нет, оно слабо, оно бессильно вывести страну из социального и политического кризиса, в котором оно находится. Фактически, оно поощряет беспорядки». 6

И диктатура, и демократия предлагают усиление государства, первая в качестве принципа, последняя для того, чтобы защитить нас – заканчивая тем же результатом. Обе работают на одну и ту же цель — тоталитаризм. В обоих случаях они стремятся заставить всех участвовать в обществе: «сверху вниз» для диктаторов, «снизу вверх» для демократов.

В том, что касается диктатуры и демократии, можем ли мы говорить о борьбе между двумя социологически различными фракциями Капитала? Скорее мы имеем дело с двумя разными методами построения пролетариата, либо через его насильственную интеграцию, либо через его объединение посредством его «собственных» организаций. Капитал выбирает одно их этих решений в соответствии с потребностями момента. В Германии после 1918 г., социал-демократия и профсоюзы были незаменимыми для контроля за рабочими и изоляции революционеров. С другой стороны, после 1929 г., Германия должна была сконцентрировать свою индустрию, уничтожить некоторые слои среднего класса и дисциплинировать буржуазию. То же традиционное рабочее движение, защищая политический плюрализм и непосредственные интересы рабочих, стало препятствием для дальнейшего развития. «Рабочие организации» верноподданически поддерживали капитализм, но сохраняли свою автономию; как организации они стремились в первую очередь к самосохранению. Из-за этого они сыграли эффективную контрреволюционную роль в 1918-1921 гг., как показывает поражение немецкой революции. В 1920 г. социал-демократические организации выказали себя первым примером антиреволюционного антифашизма (до того как появилось само название фашизма) 7. Впоследствии, вес, который приобрели эти организации, как в обществе, так и в самом государстве, заставил их играть роль социального консерватизма, экономического мальтузианства. Их следовало уничтожить. Они выполняли антикоммунистическую функцию в 1918-1921 гг. потому что были выражением защиты наёмного труда как такового; но тот же самый мотив требовал от них продолжать представлять непосредственные интересы наёмных трудящихся, принося выгоду реорганизации Капитала как целого.

Понятно, почему целью нацизма было насильственное уничтожение рабочего движения, в противоположность так называемым фашистским партиям сегодня. Это крайне важное отличие. Социал-демократия хорошо, слишком хорошо выполнила свою работу по укрощению рабочих. Социал-демократия занимала важное положение в государстве, но была неспособна объединить в себе всю Германию. Это было задачей нацизма, который знал как обращаться ко всем классам, от безработных до монопольных капиталистов.

Точно так же, Unidad Popular в Чили смогла контролировать рабочих, не собрав однако вокруг себя всю нацию. Поэтому появилась необходимость свергнуть её силой. С другой стороны, в Португалии с ноября 1975 г. не было (ещё?) каких-либо массовых репрессий, и если нынешний режим утверждает, что продолжает «революцию офицеров», то это не потому что власть рабочего класса и демократических организаций гарантируют защиту от переворота со стороны правых. Левые партии и профсоюзы никогда никого не защитили от подобных вещей, кроме тех случаев, когда условия ещё не созрели для переворота, как во время Капповского путча в 1920 г. В Португалии нет Белого террора потому что в нём нет потребности, Социалистическая партия вплоть до нынешнего времени объединяет за собой всё общество. Признаёт он это или нет, антифашизм стал необходимой формой реформизма как рабочего класса, так и капиталистического. Антифашизм объединяет и тех и других, претендуя на представление истинного идеала буржуазной революции преданной Капиталом. Демократия понимается как элемент социализма, элемент уже присутствующий в обществе. Социализм рассматривают как тотальную демократию. Борьба за социализм т.о. должна состоять в том, чтобы добиваться всё большего числа демократических прав в рамках капитализма. С помощью фашистского козла отпущения, возрождается демократическая поступательность. У фашизма и антифашизма идентичное происхождение и одинаковые программы, но первый утверждал, что превзошёл Капитал и классы, а второй всё время стремится к «истинной» буржуазной демократии, которая может бесконечно совершенствоваться через добавление всё более и более сильных доз демократии. В реальности, буржуазная демократия является лишь одной стадией во взятии Капиталом власти и его распространении в 20-м веке, вызвавшим растущее отчуждение личности. Будучи иллюзорным решением проблемы отчуждения человеческой деятельности и общества, демократия никогда не сможет решить проблему самого отчуждённого общества в истории. Антифашизм всегда будет заканчиваться ростом тоталитаризма. Его борьба за «демократическое» государство заканчивается усилением государства.

По разным причинам, революционный анализ фашизма и антифашизма, и особенно анализ испанской Гражданской войны, которая является наиболее сложным примером, игнорировали, недопонимали, или регулярно искажали. В лучшем случае, их считали идеалистической перспективой; в худшем, косвенной поддержкой фашизма. Заметим, говорят, что КПИ помогла Муссолини, отказавшись воспринимать фашизм всерьёз и объединяться с демократическими силами; или что КПГ помогла Гитлеру прийти к власти, считая СПГ главным врагом. В Испании же, напротив, у нас есть пример решительной антифашистской борьбы, которая могла бы победить если бы не тупость сталинистов — социалистов — анархистов (вычёркивайте кого хотите). Эти утверждения основаны на искажении фактов.

Примечания:

4 Rassemblement du Peuple Français (RPF), голлистская партия (1947-1952 гг.). Пужардизм, правое мелкобуржуазное движение 4-й Республики. Rassemblement pour la Republique (RPR), современная голлистская партия. 5 100,000 японцев содержалось в лагерях США во время II мировой, хотя им и не понадобилось уничтожать их. 6 Humanité, 6 марта, 1972. 7 Путч Каппа 1920 г. был сорван всеобщей забсастовкой, но восстание в Руре, которое вспыхнуло сразу же вслед за ним и стремившееся выйти за рамки защиты демократии было подавлено от имени государства… армией, которая только что поддерживала путч.

Поделись с друзьями!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите лису: